Владислав Выставной 
Пророк Зоны

«Пророк Зоны»: АСТ; Москва; 2014
ISBN 978-5-17-080832-8
Аннотация

Когда-то Аким предсказал страшную катастрофу.
Пророчество сбылось. Родной город Акима оказался в центре Новосибирской Зоны, и мальчика чудом спасли из оплывающих руин.
Прошли годы, Аким вернулся. Теперь он стремится назад, в Зону.
Зачем? Что нужно слабому и неопытному на вид парнишке в Зоне, легко убивающей самых крутых профессионалов? Этот вопрос не дает покоя его проводнику, удачливому сталкеру по прозвищу Кот.
Сталкер быстро пожалеет о том, что связался с этим парнем: за ними начнется настоящая охота. Полиция, «черные» сталкеры, армейский спецназ, бандиты и служба безопасности Института готовы на все, лишь бы добраться до Акима.
Потому что Зона слышит его, и разговаривает с ним.
Он – Пророк Зоны.
А люди боятся живых Пророков…

Владислав Выставной
Пророк Зоны

Пролог

Июнь 1972 г., за день до Посещения 

   Гром за окном заглушил последнюю фразу.
   – Что ты сказал?!
   Голос учительницы дрогнул. Аким смотрел ей в глаза ясным, спокойным взглядом. Слова будто сами слетали с губ. От этого становилось страшно, но он не мог заставить себя замолчать.
   – Вы завтра умрете, – тихо повторил он.
   Класс замер. Все ждали неизбежной расправы над наглецом. Первая растерянность прошла, и теперь учительница нависла над маленькой фигуркой, как хищная птица над полевой мышью.
   – Так-так… – проговорила она. – Не ожидала от тебя, Аким. Завтра в школу с родителями!
   Аким вдруг задрожал, сжался. Глаза его расширились от ужаса.
   – Они… Не смогут… – пролепетал он.
   – Что еще такое?
   – Они… тоже… – Последнее слово болезненным комом застряло в горле.
   – Ну все, хватит! – В голосе женщины появилось раздражение. – Пугать будешь директора. Забирай вещи – и вон из класса!
   Аким взял портфель и, опустив взгляд, пошел между партами. С обеих сторон злорадно ухмылялись одноклассники. Больно кольнуло в шею: кто-то плюнул жеваной бумагой из трубочки. Аким вжал голову в плечи.
   У самых дверей он споткнулся о ловко подставленную ногу. Кубарем полетел на пол, рассыпая тетрадки из раскрывшегося портфеля. Класс взорвался смехом. Анна Федоровна, едва сдерживая улыбку, неодобрительно качала головой.
   Дрожа от обиды, Аким поднялся. Оглядел исподлобья веселящихся одноклассников. И, сжав маленькие кулаки, закричал – высоко, едва перекрывая смех:
   – Да вы же все, все умрете! Завтра! Никого из вас не останется! Никого!
   За окном сверкнула молния. Класс продолжал смеяться.

За час до Посещения 

   – Он совершенно здоров, – сказал врач, мерно постукивая по столу авторучкой. – Более того, на удивление здоровый мальчик. С чем вас и поздравляю.
   – Но вы же слышали, что он говорит! – Мать скосилась в сторону белой кушетки, на которой, уставившись в пол, неподвижно сидел Аким. – Напугал весь дом, с утра твердит одно и то же: «Конец света, все умрут!» У соседки сердечный приступ, я с утра на успокоительном!
   – У детей очень развито воображение, – терпеливо пояснил врач. – Иногда они целиком погружаются в свой собственный воображаемый мир. Тем более, много новой информации, большая нагрузка в школе. Как-никак, первый класс.
   – С ним все будет хорошо, доктор? – всхлипнула женщина.
   – С кем, с кем, а с ним все будет хорошо, – улыбнулся врач.
   Женщина робко улыбнулась в ответ, поднялась со стула. Взяла мальчишку за руку, открыла дверь. Уже выходя из кабинета, Аким остановился, резко взглянул на врача:
   – Вы тоже умрете, доктор!
   Мать ахнула и потащила сына прочь. Дверь закрылась. Некоторое время врач продолжал отбивать авторучкой мерный ритм. Выглянул в окно. Что-то странное творилось сегодня с небом. Небывалые какие-то облака. Или не облака вовсе? И этот гром, вызывающий молнии… Разве не должно быть наоборот?
   Врач снял телефонную трубку, набрал на диске трехзначный номер.
   – Алло, Николай Иванович? Это Бородин беспокоит. У нас еще один «предсказатель».

Посещение 

   (Материалы изъяты из свободного доступа)

Спустя час после Посещения 

Тяжелый транспортный Ан-12 выбросил десант на предельно малой высоте. На фоне заката заложил вираж и, не меняя эшелона, с ревом ушел к горизонту. Он стремительно покидал квадрат, вжимаясь в землю, как барсук в траву. За ним, словно семена одуванчика, раскрывались купола парашютов.
   Шевцов хмуро проводил самолет взглядом. Тридцать минут назад такой же транспортник разорвало в клочья, будто он наткнулся на невидимое препятствие на высоте километра. История повторяется. И снова – на те же грабли. Вместо того чтобы сперва разобраться, провести детальную разведку и анализ ситуации, пытаемся завалить врага трупами.
   – Дьяченко, стоять! – сжав цевье автомата, крикнул Шевцов. – Куда ты лезешь?!
   – Так я ребятам помочь! – отозвался сержант, кивнув в сторону снижающихся невдалеке белых куполов. – Связи-то нет!
   – Без приказа – ни с места! – раздельно повторил лейтенант. – Без того уже полвзвода осталось. Держать круговую оборону и не рыпаться!
   – Есть…
   Сержант нехотя остановился, перехватил автомат поудобнее и стал оглядывать верхние этажи зданий.
   Он не понимает. Да и невозможно это понять. Ведь такого никогда еще не случалось на этой земле, а может, и нигде в мире. Тут силой да напором ничего не сделаешь. Вон в соседнем квадрате целая рота сгинула. И никто не знает, что да как. Послали подкрепление – та же история. Одни матюки в эфире и никакой толковой информации. Нет, тут напролом никак нельзя.
   Это надо чувствовать.
   Шевцов еще раз оглядел пятиэтажки по обеим сторонам улицы. Обыкновенные «хрущевки», покинутые жителями при спешной эвакуации. Вон, и дверь распахнута – словно манит вовнутрь. Дом и впрямь хорошо бы осмотреть, позицию занять на крыше. Да только что-то внутри твердило: не смей приближаться к этим стенам!
   Там смерть.
   Еще были машины – грузовики, легковушки, рейсовый автобус. Почему-то их не задействовали при отходе. Шевцов вспомнил первую потерю взвода – рядового Малышева, которому он приказал осмотреть кабину брошенного автофургона. Никто не мог ожидать ничего подобного: бойца словно током шибануло, едва тот прикоснулся к дверной ручке. Тело, скрюченное в судороге, брызги крови из ушей – и все… Мгновенная смерть. Только сейчас подумалось, что ток здесь ни причем: это не объясняло жуткие бельма на мертвых глазах погибшего.
   Тогда-то и включился этот внутренний предохранитель. Который, однако, не смог остановить гибель еще пятерых бойцов. Просто невозможно было предугадать подобное, а после – поверить в происходящее. И непонятно, как все это описывать в рапорте. Конечно, если они вернутся живыми.
   – Так, а теперь медленно вперед, вдоль осевой линии! – скомандовал Шевцов. – К машинам не приближаться!
   Он знал, что его приказ звучит странно, даже нелепо. По всем правилам нужно, напротив, вжаться в стены, избегая открытого пространства. Но они уже видели это зловещее свечение в подвалах и помнили, что стало с весельчаком и балагуром Гришиным, решившим «взять образец» в армейскую фляжку. Не дай бог еще раз такое увидеть. Тело пришлось бросить – существовала опасность заражения. Ведь до сих пор никто не знал, что за дрянь обрушилась с небес на эти места. Одно ясно: подвальной жижей сюрпризы не исчерпывались. Враг (если это был враг) был непонятен, его тактика – безумна, а оружие – убийственно. Взвод нес потери на ровном месте, и никто не мог сказать, отчего именно погибали товарищи. Неопределенность – худший враг, даже для бойцов десантно-штурмовой бригады. Штатное оружие здесь было бесполезно. Единственное, на что оставалось рассчитывать, – холодная голова и крепкие нервы.
   На перекрестке снова остановились и заняли круговую оборону. Это шло вразрез с любыми представлениями о тактике. Но для того, чтобы выжить, надо ломать представления, которые здесь не работают.
   Лейтенант оглядел подчиненных – всех, что остались от взвода. Ничего, держатся ребята. Только недавно прибывший новобранец с РПГ в руках был бледен, как смерть. Он с изумлением пялился куда-то в переулок. Шевцов проследил его взгляд. На темном асфальте явственно читался силуэт грузовика. Это казалось невероятным, но тот словно расплющило гидравлическим прессом колоссальной мощи, попросту раскатало в фольгу. При этом асфальт оставался целехоньким. От таких вещей может поехать крыша. А потому не стоит заострять внимание на непонятном, нужна спасительная конкретика.
   – Радист, что со связью? – сухо спросил лейтенант.
   – Нет связи, – вслушиваясь в треск и завывания эфира, отозвался радист. – Не пойму, в чем дело…
   – Глушат?
   – Непонятно… Чертовщина какая-то…
   – Давай продолжай активнее, нужна связь со штабом!
   – Есть.
   Связь необходима как воздух. Они продолжали продвигаться вперед, теряя людей и рискуя остаться здесь навсегда. Командование называло операцию «разведкой боем». Чушь. Какой еще бой, если нет противника?
   За спиной, сопя в затылок, возник сержант:
   – Товарищ лейтенант, а вы как думаете, кто это устроил? Опять китайцы?
   – Сомневаюсь, что после Даманского они бы на такое решились, – отозвался Шевцов. Он осматривал улицу, пытаясь понять, стоит ли двигаться по ней дальше или разумнее пойти в обход. Это походило на паранойю, но что-то было не так в этой чистой и светлой улице. Может, пойти переулком? Но что там за странная колючка вдоль стен? Опасная?
   – Неужто американцы? – продолжал сержант. Это он от страха. Бодрится. Придумай ему вполне определенного противника – и боец ощутит под ногами почву, взгляд прояснится, и действия обретут осмысленность.
   – Да нет… – Шевцов насупился, глянул искоса на сержанта. – Вряд ли американцы. Откуда у них такое… – Он замолчал.
   – …оружие, – подсказал сержант.
   – Да я и не думаю, что это оружие, – отозвался Шевцов.
   – Что же это, по-вашему? – удивился сержант.
   Шевцов внимательно посмотрел на сержанта. Нет, на стукача не похож. Да, по правде говоря, плевать. Пусть доносит в политотдел, пускай там знают, что он про все это думает. За его слова уже заплачено – жизнью пятерых молодых, здоровых парней.
   – А вон, – Шевцов кивнул на восток.
   – Что там? – Сержант непонимающе глянул туда, куда указал командир.
   – Академгородок, – лейтенант криво усмехнулся. – Умные ребята в очках и белых халатах. Синхрофазотроны, протоны-электроны. Счастье человеческое делают.
   – И что?
   – А ничего. Может, перебрали они со счастьем. Все, что человечеству полагалось, – сюда влепили. Счастье, оно ведь тоже хорошо, когда в меру.
   – Ну вы скажете тоже, товарищ лейтенант… – неуверенно хохотнул сержант.
   Шевцов усмехнулся. Он и сам не особо верил в такие возможности науки. Во всяком случае, земной. Какое-то время он изучал карту, решая, как пробиваться к эпицентру. Командование считало, что там, в эпицентре, найдутся ответы на все вопросы. Шевцов уже наверняка знал, что это не так. Не будет никаких ответов. Только новые вопросы. И новые смерти. Но приказы не обсуждают, их выполняют.
   А потом хлынул дождь из искрящихся металлических игл. И взвода не стало.
   …Шевцов и сам не помнил, как оказался на том пепелище. Нет, «пепелище» – не совсем верное слово. Этот дом не сгорел – он словно оплавился, стек, будто был сделан из воска. На груде оплавленного камня, посреди опустевшего города, он увидел мальчишку.
   Единственного уцелевшего в этом аду. Жутковатое было зрелище. Лейтенант даже усомнился на миг: действительно ли это мальчишка, а не какая-нибудь изощренная приманка? Он отогнал эту вредную мысль, заставил себя приблизиться. Тогда еще подумалось: может быть, взвод погиб не зря? Может, жизнь этого испуганного мальца стоит принесенных жертв?
   – Вот ты где! – скупо улыбнувшись, сказал лейтенант. – А я тебя всюду ищу!
   – Я знал, что они погибнут, – не поднимая головы, тихо сказал мальчик. Он сидел, обхватив колени, и даже не смотрел на Шевцова.
   – Идем со мной! – Лейтенант протянул руку.
   – Я знаю, из-за чего все случилось, – послушно поднимаясь, сказал мальчик.
   – Из-за чего же?
   Мальчишка сжал кулаки, с усилием поднял взгляд. В его глазах не было слез, но была такая боль, отчего он вдруг показался значительно старше.
   – Это я… – тихо проговорил мальчик. – Я во всем виноват!

Глава первая

Дыхание Зоны 
Новосибирская Зона, июнь 2015 г. 

   Сердце пропустило удар.
   Все-таки вляпался. Кто-то его поджидал – там, за «колючкой». Вряд ли патруль: нет такой привычки у «касок» – засиживаться у периметра, рискуя схватить «дозу» какой-нибудь малоизученной дряни. Засады они устраивают в отдалении, с тем чтобы расстрелять брата-сталкера в условиях прямой видимости на контрольно-следовой полосе.
   Нет, там было что-то другое. Живое. Крупное. Хитрое.
   Кот нервно облизал пересохшие губы. Только бы не шатун. Встреча с медведем Зоны не сулит ничего хорошего. Если не убьет даже, то один его взгляд принесет беду. Дурной у него глаз. Так говорят. Мало кому удавалось уцелеть после такой встречи. Они, шатуны, вроде даже разумны. Что-то сделала с ними Зона-матушка. Говорят, силой наделила, чтоб стерегли ее темные богатства. Шатунов уважать надо и бояться. А что? Он и боялся. Только как его обойти, если тот уже выбрал его. Для жратвы или для сглаза – одной Зоне ведомо.
   С онемевших губ сама собой сорвалась тихая скороговорка заговора:
   – Стоит тайга, в лесу – тропа, на ней шатун стоит, на меня глядит. Как воде с огнем рядом не бывать, так шатуну со мной рядом не стоять, тела моего не мять, плоти моей не рвать, мяса моего не жрать. В Зоне много дорог, а моя – одна, и та без шатуна. Аминь…
   Без заговоров, без молитвы в Зоне никак. Спасибо Шаману – научил уму-разуму. Иногда только заговорное слово может вытащить из безнадежной ситуации. Это Кот знал твердо, как и то, что никогда никому не признается в своей слабости.
   Ладонью стер грязь с потного лица, медленно подтянул дробовик. Положил ладонь на холодный приклад, снял с предохранителя. Меньше всего хотелось стрельбы. Но жить захочешь – кому угодно зубами глотку рвать начнешь. Беда в том, что этот участок не обойти – овраг. Раньше казалось, что здесь – самый безопасный выход. Зона плевать хотела на твое мнение.
   А может, там нет никого? Показалось? После суток, проведенных здесь, и не такое покажется. Зона есть Зона. Пусть говорят, что она уже не та, что хабара в ней не осталось, да и найденный ранее хабар давно потерял свои свойства. Все верно. Но ведь что-то стерегут здесь жуткие твари, порожденные Посещением. Круглые сутки работает в Академгородке филиал Международного института. И с упорством маньяков продолжают лезть сюда сталкеры, все еще надеясь разыскать нечто, неведомое науке. Чтобы поймать за хвост птицу удачи, раз и навсегда изменив свою жизнь.
   Есть тут кое-что еще, за чем стоит лезть, рискуя собственной жизнью. Не каждый получает это, да и не для каждого оно на пользу. Может быть, даже для него это не во благо. А если уж совсем честно – то совершенно во вред.
   Фарт. Необъяснимая «пруха» в карты. В течение суток после встречи с Зоной он становился практически непобедим. В прокуренном покерном притоне Парфюмера он мог с легкостью снять любой банк – и дело тут совсем не в гениальных игровых способностях. Вряд ли кто-то догадывался о реальных причинах такой «прухи». Разве что сам Парфюмер. Но если тот и знал, то помалкивал. Тем более что через несколько дней фарт стабильно оборачивался своей противоположностью – и Кот спускал все выигранное, еще больше залезая в долги. Он даже пробовал лечиться от игровой зависимости. Но было одно обстоятельство. Он снова шел в Зону и снова возвращался. С пустыми руками и сутками этого сумасшедшего фарта…
   Глянул на дозиметр. Поцокал по стеклу пальцем. Может, врет, собака? Где он мог хватануть такую дозу? Не стоило соваться в эпицентр и уж тем более ходить к Старой школе. Наслушался баек бывалых сталкеров, уши развесил. Нет там никакой радиации и отродясь не было. И без радиации всякого дерьма хватает. Потому очень не хочется подыхать на периметре, с пустым рюкзаком за плечами.
   Что-то заставило замереть, тревожно вслушиваясь в тишину. Звук. Тихий, наползающий. Будто что-то кралось по пятам.
   Кот оглянулся. Там, позади, тоже почудилось движение. На этот раз – чего-то большого, неосязаемого. Склонились, затрепыхав, как под ветром, жухлые травинки у лица.
   Только ветра никакого не было.
   В мгновение тело покрылось холодной испариной. Наверное, нужно было переждать, пока это нечто перекатится через овраг. Перебороть себя, вжавшись лицом в траву. Он ведь слышал рассказы старых сталкеров, знает, как это здесь бывает. Но страх сильнее логики.
   Быстро, по-пластунски, он пополз вперед. Вот замаскированный лаз в проволоке. Еще немного – и Зона останется за спиной. Вскочил на ноги и принялся отряхиваться, словно желая выбить из себя этот позорный страх. Только через несколько секунд понял: он совсем забыл о том, что ждало его в кустах за «колючкой».
   И тут же почувствовал на себе тяжелый, неподвижный взгляд.
   – О, черт… – беззвучно произнес Кот. Смотреть в ту сторону было страшно до икоты, до потери сознания. И потому он развернулся резко, глядя уже поверх прицельной планки дробовика.
   Не помог заговор. Зверь был огромный. И это был не совсем медведь. Кот даже не представлял себе, что в реальности шатун настолько страшен.
   Шатун смотрел на него неотрывно, не шевелясь. Так не может ни одно нормальное дикое животное. Блестящие черные глаза гипнотизировали, лишая воли, делая ватными руки и ноги. Еще немного – и указательный палец будет не в силах вдавить спусковой крючок.
   – Отп-пусти меня, – чуть заикаясь, прохрипел Кот. – Я не п-причиню вреда!
   Дело дрянь: раз заикаться начал, жди припадка. Это с ним с детства такое. Никогда не знаешь, чем все обернется – приступом ужаса или злобы. Что лучше сейчас – одной Зоне известно.
   Шатун продолжал неподвижно глядеть на него. И вдруг стал медленно приближаться. Это невозможно описать словами. Казалось, зверь не двигался, не шевелил лапами, мордой. Так увеличивается изображение в фотокамере при работе функции «зума». Видимо, что-то неладное творилось с головой…
   – Стой! – заорал Кот. – Н-назад!..
   Бахнул один выстрел, второй. Разряженные стволы дымились, Кот сжался в ожидании неизбежного. Сейчас хрустнут кости, треснет разорванная плоть, нахлынет боль и безумие предсмертной агонии…
   И тут «отпустило». В голове прояснилось, жуткое наваждение ушло. Голова зверя замерла в полуметре от лица, обдав смрадом последнего вздоха, и рухнула прямо к ногам человека.
  Умирающий зверь не издал ни звука.
   Кот быстро переломил ружье, выбрасывая дымящиеся гильзы, дрожащими пальцами вогнал новую пару патронов. Они не понадобились.
   Радость спасения быстро прошла. Кот хмуро стоял над тушей. Хотелось плакать от досады и тревожных предчувствий. Будто он сам вынес себе приговор. Любой сталкер скажет: поссорился с шатуном – путь в Зону тебе заказан. Навсегда. А значит, прощай хабар, прощай сам смысл жизни. Кот привстал на одно колено, осторожно коснулся головы зверя. Память выдала услышанные некогда слова, которые он и не думал произнести в реальности. Запустил пальцы в жесткую шерсть, забормотал скороговоркой жутковатые слова заговора на убитого зверя:
   – За черёмухой лазил-де, свалившись, умер. Ягоду ел-де, с утёса свалившись, умер. Смороду ел-де, в болоте утонул, умер. В подарок пулю взял-де, скажи…
   И добавил уже нормальным человеческим, полным тоски голосом:
   – Прости меня. Я не хотел…
   Кончики пальцев закололо, как будто ток пробежал. Отдернул руку. Стало немного легче. Хотелось верить, что зверь простил его. Но простила ли Зона?
   Быстро встал и пошел прочь. Дорога отсюда ему хорошо известна. До темноты нужно было добраться до города. Но уже через несколько шагов Кот остановился как вкопанный. Его осенило.
   Откуда шатун взялся здесь – за пределами Зоны?
   Тут же ушла накатившая было расслабленность. Что-то было не так. Кот сбавил шаг, в движениях появилась осторожность. Через десяток шагов пришлось убедиться, что подозрения не напрасны. За бугром, между сосен он наткнулся на патрульный джип. Обыкновенная полицейская машина с прожектором и пулеметом на крыше. Целехонькая, чистенькая, будто только что из мойки.
   С парой скелетов внутри. Каски нелепо сверкали на черепах с остатками плоти, на костях болтались обуглившиеся лохмотья формы. Кости пальцев водителя застыли на руле.
   – Что за… – Слова застряли в глотке.
   Вчера здесь такого не было. Даже если это убийство, трупы не успели б истлеть за сутки. Да и не похоже это на тление. Это что-то другое. Ответ был очевиден, но не хотелось в это верить. Кот осторожно обошел машину. Возможно, то, что убило полицейских, ушло. Но оно вполне могло притаиться рядом в ожидании беспечных мародеров…
   Какое-то время Кот продолжал бездумно идти по тропе. И только споткнувшись о какую-то железку, избавился от сомнений.
   Это была не просто «железка». Из серой земли торчала половинка плоского, медного на вид диска. Еще не веря своим глазам, Кот потянул его на себя. Диск не поддался. Вытащив нож, Кот принялся яростно долбить грунт, пока полностью не освободил находку. Ухватился за диск, попытался поднять.
   Бесполезно. Провел под диском лезвием ножа. Диск висел над поверхностью, удерживаемый необъяснимой силой, но в руки не давался. Яростно расшвыривая землю, Кот выгреб земли еще на четверть метра в глубину, пока в яме не показался точно такой же диск – близнец первого. Ухватившись за верхний, Кот вытащил на поверхность эту невероятную штуковину. Принялся вертеть, жадно разглядывая.
   Два диска – и пустота между ними. «Пустышка». Он ее сразу узнал, хотя держал впервые в жизни. Это была его первая добыча, настоящий сталкерский хабар! Он все-таки сделал это.
   Волна счастья ударила в голову. Поставив «пустышку» на землю, он исполнил вокруг нее дикий победный танец. Ломано двигаясь, по-дикарски размахивая дробовиком, расхохотался. Его раздирало неистовое веселье, оно вытесняло усталость и страх. Теперь они заткнутся! Все, кто воротил нос и издевался над его занятием. Конец смешкам и подначкам. Каждому по морде – этой самой «пустышкой»!
   Приступ счастья прошел быстро. Он сменился смутным ощущением тревоги. Что-то было не так. И ответ пришел, мгновенно отрезвляя и прогоняя нечаянную радость.
   Он не мог найти «пустышку» вне Зоны. Как не мог встретить шатуна или загадочно погибших патрульных. Все это означало одно.
   Зона вышла за пределы отведенных ей границ.
   Она стала больше.

   Новосибирский Академгородок, на следующий день 

   Кто его знает, как этот парень оказался в Институте. По всем правилам, еще на входе его должна была скрутить охрана. Она просто не могла не скрутить его, на всякий случай накидав по почкам. Но он спокойно шел себе по длинному светлому коридору, беззаботно шлепая босыми ногами. Тощий, нескладный, в длинном больничном халате на голое тело. Возможно, странного гостя прошляпили из-за неразберихи, воцарившейся, едва Зона полезла за установленный периметр. Да и что говорить, институтская служба безопасности больше занята шпиономанией и внутренними проверками. Ее хлебом не корми – дай померяться компетенцией с другими силовыми структурами – пока по режимному объекту бродят все кто ни попадя.
   Наверное, Кот встретил его первым. Он шел из лаборатории, погруженный в собственные мысли. Все не давала покоя найденная «пустышка»: терзали сомнения, хорошо ли она припрятана, да как ее толкнуть подороже, не получив при том срок или, того хуже, перо под ребра. И тут из-за угла появилось это привидение. Кот обалдел даже и едва не выронил ящик с реактивами – настолько неожиданное и нелепое было зрелище. Окликнул:
   – Эй, малый! Ищешь кого?
   Парень остановился, посмотрел на него. Поморщился, будто вспоминал что-то. Лицо его было необычайно худое, бледное, черные круги под глазами – ни дать ни взять наркот. Парень почесал руку на сгибе, и стали заметны синюшные следы от игл. Точно, наркот. Это многое объясняет. Есть у наркоманов такая не изученная наукой способность – под кайфом попадать в такие места, куда в нормальном состоянии никак не проникнешь.
   – Доктора Марченко ищу, – незнакомец неуверенно огляделся. – Он здесь работает.
   Кот задумался, пожал плечами.
   – Не знаю такого. – Он с подозрением посмотрел на парня, на его посиневшие от холода ноги. – А ты, вообще, представляешь, где находишься?
   – Новосибирский филиал Международного института внеземных культур, – без запинки ответил незнакомец.
   – Да, верно, – с некоторым разочарованием отозвался Кот. – Но я уже год здесь работаю, про такого не слышал.
   – Тогда я бы хотел увидеть Степанова. Из лаборатории биофизики.
   – Слушай, парень, я сам только что из лаборатории биофизики. Нет у нас никакого Степанова. И никогда не было.
   Парень растерянно огляделся. Уставился на информационный монитор под потолком. На его лице появилось недоумение. Он нахмурился. И неожиданно спросил:
   – А какой сейчас год?
   Кот нервно хохотнул. Час от часу не легче. Нет, не наркоман. Псих какой-то.
   – Ну пятнадцатый, – сказал он. Сам скосился на камеру слежения. Куда эти вояки смотрят, дармоеды в касках? Пока они чешутся, всякие психи, чего доброго, Институт подожгут.
   – Две тысячи пятнадцатый? – дрогнувшим голосом переспросил парень.
   – Ну а какой еще? – раздраженно отозвался Кот. Он заметил, наконец, приближавшихся сотрудников службы безопасности. – Вот, по твою душу идут. Можешь у них поспрашивать. Но боюсь, вопросы будут задавать они сами.
   Незнакомец не успел ничего ответить. Рослые охранники в ооновской форме аккуратно, но крепко ухватили его под руки. Парень не сопротивлялся. Поплелся за этими амбалами, как баран на бойню. Кот ощутил угрызения совести. Наверное, оттого, что терпеть не мог этих бугаев в форме. Они ведь враги по определению. Шакалы. Только здесь, в Институте, приходится любезно им улыбаться, изображая лояльность, и те в ответ скалятся. А там, на периметре, пристрелят, не моргнув глазом. Знали бы они, чем занимается этот лаборант в свободное от работы время!
   – Как звать-то тебя? – крикнул Кот вслед уводимому незнакомцу.
  – Аким, – пытаясь обернуться, отозвался парень. – А вас?
   Этот вопрос почему-то вызвал у охранников приступ веселья.
   – Меня – Кот. Погоняло такое.
   – Кот? А почему? – уже издалека крикнул задержанный.
   – В другой раз расскажу, – усмехнулся Кот.
   И потащил свои реактивы дальше. О странном парне он тут же забыл. Все мысли были заняты Зоной. В крови бурлил адреналин в предчувствии чего-то большого, важного. Только в отличие от вояк, озабоченных тем, чтобы побыстрее обтянуть вновь пораженные территории колючей проволокой, сталкер думал о перспективах, которые сулил всплеск аномальной активности.
   Ведь все знают, что принесло с собой Посещение. Помимо шока от столкновения с внеземным, чуждым и враждебным, Посещение оставило россыпи уникальных предметов, что обрели в нашем мире вполне материальную ценность. Перепуганное человечество породило Зону, перекрыв доступ в места Посещения, а Зона породила сталкеров, норовивших утащить в большой мир побольше странных предметов, за которые кое-кто готов был выложить приличные бабки. Все помнят, к примеру, «батарейки», которые обещали решить энергетические проблемы Земли раз и навсегда. Тогда казалось, что эти штуковины помогут человечеству совершить научный и технологический прорыв, осыпать род людской всевозможными благами, что вот-вот грядет всеобщее благоденствие.
   Ага, как же. Вместо благоденствия пришло жестокое разочарование. Мало кто помнит Кризис, когда в один прекрасный день все «объекты» из Зоны, как по команде, утратили свои свойства, превратившись в бесполезный хлам. И никто не знает – почему. Поговаривают, мол, какой-то шустрый сталкер из Хармонта добрался-таки до Золотого шара и потребовал от него такого, отчего тамошняя Зона обалдела и послала обнаглевшее человечество куда подальше. Хотя, скорее всего, это не более чем байка, гуляющая по всем филиалам. Пожалуй, сами ученые ее и выдумали, не желая признавать собственное бессилие и неспособность объяснить происходящее. А тем временем все шесть разбросанных по планете Зон Посещения из источников чудесных находок превратились в обыкновенные помойки, по-прежнему смертельно опасные, но уже практически бесполезные для брата-сталкера. Да и найденные ранее артефакты постепенно растеряли свои свойства – «этаки» разряжались в ноль, «зуды» переставали зудеть, «пустышки» – слиплись. Так что, если и удастся отыскать такую штуковину, радости от нее мало. Никому не нужны сломанные игрушки. Даже этим ученым маньякам. Но тридцать лет уже сталкеры продолжают лазить по этой клоаке, гибнут, рожают неполноценных детей, и все – за бесполезный мусор, который то и дело принимают за находку века. Занятие сталкера из опасного, но выгодного, даже элитарного, превратилось в нечто чудаковатое и постыдное. Вроде собирания коллекций окаменевшего дерьма. Несмотря на это, в Зону продолжали ходить, да появлялись новые поколения сталкеров, никогда не державших в руках настоящего хабара. Единственным достойным занятием для сталкера стало подъедаться на мелких должностях в Институте. Благо всегда при Зоне, да и платят сносно, из международных фондов. Филиалы Института продолжали упорно работать, обрабатывая бесконечное количество накопленной информации. Ученые все еще ждали чего-то. И надо же – дождались. Полноценная рабочая «пустышка» – да еще и за пределами периметра. Полезла-таки Зона-матушка из собственных границ, как тесто из кадки.
   Размышляя, Кот развалился в крутящемся кресле с ногами на подоконнике. Окно имело толстые просвинцованные стекла, но растения на подоконнике упорно подыхали одно за другим.
   За окном была Зона.
   Но даже Зона со временем становится обыденностью, и все ее загадки оттесняются простыми до тошноты вещами. Вот и сейчас он смотрел не в это просвинцованное окно, а на колоду карт в руке. Методично, пальцами одной ладони перетасовывая карты, Кот доставал одну из них и пытался угадать масть. Не получалось. Это было странно. Обычно «пруха» держалась минимум сутки после возвращения. Но вчера на игре что-то не заладилось, и дело едва не дошло до поножовщины. Неужели Зона перестала дарить свой редкий фарт?..
   – Котляров, – раздался за спиной знакомый мягкий голос. – Не сильно занят?
   Это Лавров, его шеф и светило науки мирового масштаба. В последнем Кот был совершенно уверен, несмотря на скромность самого шефа, добродушного худощавого человека, успевшего поседеть на изучении последствий Посещения.
   Кот нехотя сунул колоду в карман, убрал с подоконника ноги.
   – Иди за мной! – потребовал Лавров.
   Шеф сказал идти, значит, надо идти. Кот уважал руководителя лаборатории. И, надо сказать, было за что. Именно Лавров предсказал грядущий конец света, вызвав в научной среде настоящий взрыв. Это не говоря про публику попроще, ударившуюся в нешуточную панику. Говорят, многие по всей планете сейчас строят убежища, по типу противоатомных. Да только, если прогноз Лаврова сбудется, никакие убежища нас не спасут. Хорошо еще, дело не дошло до стопроцентного доказательства грядущего апокалипсиса. Сам Лавров то и дело таинственно похлопывал по своему любимому, разбухшему от записей блокноту – в нем были зловещие расчеты, его математический приговор человечеству. Правда, после очередного всплеска паники в средствах массовой информации он заявил перед телекамерами, что расчеты требуют перепроверки и ряда дополнительных экспериментов. Но Кот подозревал, что Лавров нарочно искажает факты, чтобы не усугублять и без того тяжелое настроение в мире. Этот дядька – настоящий гений, вроде тех, что склепали американцам первую атомную бомбу и тут же поделились секретом с русскими. Как и они, Лавров мыслит глобально, видит дальше и понимает то, что другими недоступно. А потому шефа нужно слушаться, он знает, что говорит.
   Перед кабинетом начальника службы безопасности Кот в сомнении замялся. Знал бы, куда зовут, – нашел бы любую отмазку, чтобы здесь не появляться. Лавров вон смотрит на него, ждет. Не понимает. Но не станешь ведь объяснять ему: сталкеру нет интереса лишний раз перед безопасностью светиться. И без того он по грани ходит. А теперь, когда возникли реальные перспективы с Зоной, – и подавно.
   Дверь открылась, и из кабинета вышел тощий молодой человек в массивных очках. Кот невольно напрягся. Этот-то что здесь делал? Молодой человек тоже заметил их и, похоже, растерялся. Но быстро взял себя в руки, улыбнулся, вежливо поздоровался с Лавровым, дружески подмигнул Коту и быстро удалился по коридору.
   Странная фигура. Фамилия его Зубов, и был он некогда учеником Лаврова. Говорят, весьма способным. Только что-то у них там не заладилось, и Лавров указал ему на дверь. Казалось бы, карьере Зубова конец. Но как бы не так. Каким-то необъяснимым образом этот выскочка мгновенно защитил докторскую, отжал себе собственную лабораторию в филиале и теперь активно делал карьеру. Больше всего он прославился как научный оппонент бывшего шефа. Так, он яростно критиковал его теорию последовательных Расширений, или Сдвигов, которые в итоге приведут к слиянию Зон, или в просторечье – к концу света. При этом удивляло его навязчивое стремление подружиться с лаборантом бывшего шефа. Кот старательно сторонился этого типа, но тот все-таки умудрился его достать: так же, как и сталкер, он посещал подпольный игровой клуб Парфюмера.
   Кот всегда подозревал, что за стремительной карьерой Зубова стоят спецслужбы. И эта встреча у дверей руководителя службы безопасности не стала неожиданностью. Хотя и оптимизма не добавила тоже. О чем мог говорить Зубов с хозяином кабинета? В голове лихорадочно замелькали картинки из последнего посещения Зоны. Неужели донос? Делать нечего, придется войти в эту дверь и старательно изображать законопослушного гражданина. Стараясь излучать побольше дебиловатой безмятежности, Кот нырнул в кабинет вслед за шефом.
   Глава службы безопасности филиала, майор Разуваев, выглядел озабоченным. Плечом он прижимал телефонную трубку, одной рукой листал пожелтевшие листы из разбухшей картонной папки, другой царапал что-то в массивном блокноте. Он жестом предложил садиться, продолжая тихо и непонятно бубнить в трубку. Вошедшие уселись на жесткие стулья, стали ждать. Разуваев положил трубку и с ходу впился взглядом в лаборанта:
   – Котляров, на тебя материал пришел. На этот раз ты серьезно вляпался.
   Кот внутренне сжался. Неужто выследили? Дробовик откопали? Или «пустышку» нашли? Нет, быть того не может. Никак майор на пушку берет. Не знает он ничего, иначе разговор происходил бы в другом месте. Просто манера у них, службистов, такая.
   – Не может быть, гражданин начальник, – почти искренне заявил Кот. – Я честный лаборант, по уши в науке, вот у шефа спросите.
   – Совершенно верно, – подтвердил Лавров. – Думаю, это какая-то ошибка.
   – Может, и ошибка, – неожиданного легко согласился Разуваев, – тогда перейдем к сути.
   Разуваев принялся медленно перебирать бумаги. На посетителей он не смотрел. Те ждали, хозяин же кабинета не торопился. Это была его обычная манера, привыкнуть к которой нормальному человеку непросто.
   – В общем, такое дело… – сказал Разуваев Лаврову и вдруг снова перевел взгляд на лаборанта. – Завтра тебя на допрос вызывают. В прокуратуру. Можешь сразу с вещами.
   – Какой еще допрос? – севшим голосом спросил Кот. – По какому делу?
   – А, так дело уже не одно? – оживился Разуваев. – Выкладывай, живо!
   – Да нет никаких дел, – окрысился Кот. – С чего вы вообще взяли?! Я закон не нарушал!
   – Точно? – строго спросил Разуваев, сверля взглядом бледного лаборанта.
   – Точно! – буркнул Кот. Эта манера службиста бесила его больше всего. То ли у него и впрямь была паранойя в отношении лаборанта, то ли это какая-то профессиональная игра, призванная подловить собеседника на слабине.
   – Ну ладно. А то – смотри у меня! – Разуваев хмуро свел брови, постучал по столу авторучкой.
   – Петр Вячеславович, – нетерпеливо вмешался Лавров. – Давайте по существу дела.
   – Хорошо. – Разуваев мгновенно потерял интерес к лаборанту и теперь в задумчивости барабанил пальцами по стопке бумаг на столе. – Странные вещи у нас творятся… Скажите, что вам известно о физиологе Марченко, о доценте Степанове?
   – Фамилии вроде знакомые… – Лавров задумался. – Ну да, они работали в Институте в начале девяностых, я только сюда пришел. Но оба вскоре уехали, в Америку, кажется. Многие тогда уезжали. Больше я про них ничего не слышал.
  – Вот видите, – прищурился Разуваев. – А какой-то юнец без штанов – слышал и интересуется.
   – Что за юнец? – не понял Лавров.
   – А, этот, наверное, в халате, – вмешался Кот. – Заходил с утра, прямиком из психушки, наверное. И куда только служба безопасности смотрит?
   Кот невинно уставился на майора. Тот побагровел, но сдержался.
   – А я-то здесь при чем? – нетерпеливо спросил Лавров. – У меня работа. Вы знаете, что сейчас в Зоне творится?
   – Я не задержу вас надолго, – пообещал майор. – Просто вы – единственный, кто работал в институте с Марченко и Степановым.
   – Я не работал с ними, – возразил Лавров. – Они физиологи, я физик.
   – Тем не менее взгляните на это фото. Узнаете?
   Майор пододвинул старую черно-белую фотографию. Каменный век, еще до «цифры» снято. Тем не менее Кот с удивлением узнал на ней того самого странного парня. Лавров, к его удивлению, тоже.
   – Да, этого молодого человека я помню, – сказал ученый. – Вот с ним как раз и работала лаборатория физиологии. Не знаю уж, чем они там занимались. Вроде бы, его из эпицентра спасли, еще ребенком, в самый день Посещения. Имя у него было какое-то необычное…
   – Аким, – подсказал Кот.
   – Да, – Лавров с удивлением посмотрел на него. – Но ты откуда знаешь? Больше тридцати лет прошло.
   – Не знаю, сколько там прошло, но он неплохо сохранился, – заметил Кот.
   – Вы хотите сказать, что это он сегодня… – медленно произнес ученый.
   – Да, – кивнул Разуваев. – Я уже выяснил кое-что. Оказывается, паренек-то непростой. С девяносто первого года лежал в больнице под капельницей – то ли в коме, то ли в летаргическом сне. А сегодня утром очнулся – и сбежал. И прямиком к нам.
   – А от меня-то вы чего хотите? – спросил Лавров.
   – Возможно, вы единственный, кого он помнит из институтских. Поговорили бы вы с ним, выяснили, чего он хочет. Странные вещи он говорит. Может, конечно, бред полный. Но я не специалист, чтобы делать выводы.
   – Так и я не специалист по душевным заболеваниям.
   – Но вы же специалист по Зоне и всяким ее штучкам?
   – Не могли бы вы сформулировать вопрос конкретнее?
   Майор сделал паузу. Кивнул:
   – Он, малец этот, говорит, мол, с Зоной что-то происходит. Разрастается она или что-то в этом роде… Понимаете? Мы-то с вами люди информированные, а ему в бессознанке, в больничке, откуда знать?
   – Где он?! – быстро спросил Лавров, и Кот подивился перемене, произошедшей с шефом. Тот стал похож на сеттера, сделавшего стойку на дичь. – Проводите меня к нему, немедленно!
   – Вы полагаете, это может быть серьезно? – поинтересовался Разуваев.
   – Я полагаю, у нас не осталось времени, – твердо сказал Лавров.

Искитим, Новосибирская область, год спустя 

   Что-то людно сегодня в «Радианте». Модным становится место, что ли? Обыкновенная рюмочная, и контингент здесь сомнительный. Вон какие рожи, тюрьма по ним плачет. Бандиты здесь появляются редко, даже если у них дела с Парфюмером. Да и тот светиться с братвой не любит, не комильфо это ему, видите ли. По всему видать, не местные. Понаехали, чтоб их. Медом здесь намазано, что ли? Пронюхали небось, что в заведении Парфюмера тусуются подпаленные Зоной бродяги. Сейчас многие вообразили себя сталкерами, полиция только успевает отлавливать. Модно, видите ли. А задницей на раскаленную сковородку садиться им не модно?
   Наверное, так всегда бывает в смутные времена. Многие верят, что до наступления «конца света» лет пять осталось, не больше. Так что стоит прожить оставшееся время на полную катушку – пока все шесть Зон не расползлись окончательно и не сомкнулись, полностью покрыв собой планету. Мол, к тому моменту опытный сталкер будет в цене. Это они так считают. Надеются развлечься, а заодно карьеру сделать. Не понимают, что в Зону можно ходить, но жить там человеку никак нельзя.
   Кот неторопливо потягивал в своем углу пиво из запотевшей кружки. Что-то тянуло его в это заведение, облюбованное «новыми сталкерами». Сам он давно не был за периметром, хотя и считался в узких кругах крутым ходоком. Ведь именно он притащил первую «пустышку» из Зоны после ее многолетней «спячки». «Пустышку» удалось загнать вовремя и за хорошие деньги, пока хабар вновь не потек из Зоны, как в старые добрые времена, и цены не упали. На те бабки он и отвисает до сих пор в «Радианте». Тогда ему едва удалось сдержаться, чтобы не спустить весь «кэш» в покер. Ну и ОМОНу спасибо, что вовремя устроил рейд и разгромил к чертям подпольный игровой клуб. Так что деньги у далось сохранить и даже долги раздать. Работа лаборанта – больше формальность, легальности ради. Да и жаль бросать такое место, после того как в Институт снова потекли денежки от мирового сообщества. Вон оно, новое здание, за окошком виднеется. Чудеса новых технологий и больного воображения архитектора. Вот что значит – неограниченное финансирование. Это вам не сожранный Зоной Академгородок, не к ночи он будь помянут.
   За столик к нему подсел какой-то худощавый человек, лицо которого терялось в надвинутом капюшоне серой «мастерки» и в клубах сигаретного дыма. Плевать здесь хотели на запрет на курение в общественных местах. Орала музыка, ржали посетители, и очередной раздражитель не мог испортить благостного настроения. Даже то, что парень сидел неподвижно, явно разглядывая его, но при том не говоря ни слова. Кот отхлебнул пива, с прищуром оглядел незнакомца. Сказал:
   – И тебе добрый вечер!
   Парень заерзал на своем месте, огляделся по сторонам. Снова уставился на Кота.
   – Ты не узнал меня? – спросил он.
   Голос был знакомый. Кот чуть подался вперед – и отпрянул.
   – Аким? Что ты здесь делаешь?
   В голове будто выключатель сработал. И тут же пронеслось все, что хотелось бы забыть – раз и навсегда. И тот странный разговор Лаврова с Акимом, и его, как тогда казалось, бредовые пророчества, и бесплодные попытки шефа организовать эвакуацию Академгородка, и беспомощность в ожидании неизбежного. И то, как спешно они покидали те красивые, безмятежные улицы. И сообщения новостных агентств на следующий день. Как уже по «ящику» он наблюдал панику, бегство жителей, попытки спасти ценное оборудование институтов, которые вдруг оказались посреди черных земель Зоны. И вид Новосибирского водохранилища, воды которого превратились вдруг в невероятный радужный кисель. И катастрофа на ускорителе элементарных частиц, после которой заткнулись все СМИ, и делом занялись спецслужбы… Все это было в прошлом. Как и стремление Лаврова спрятать Акима от организаций, которые стали проявлять к нему на редкость живой интерес.
   Вот и спрашивается, чего этот пророк хренов явился сюда снова? Опять беду кликать, что ли?
   – Мне нужно в Зону, – сказал Аким.
   Кот нервно рассмеялся:
   – Всем нужно в Зону. Вопрос – зачем. Неужто в сталкеры решил податься? Молодец, мысль дельная. Это же такое веселое, прибыльное дело. Знай себе хабар тягай да денежки получай. Жаль, что возвращается только каждый десятый, да из них на свободе лишь половина.
   Кот помахал официантке. Показал: «два пива».
   – Я не собираюсь становиться сталкером, – спокойно сказал Аким. – Мне просто в Зону надо.
   – Туристом, что ли? – Кот щелкнул зажигалкой, закурил. – Или «золотой шар» искать?
   – Это мое дело, – твердо сказал Аким. – Мне нужно туда. Но я никогда там не был. Ты – единственный сталкер, которого я знаю. Поможешь мне? Денег у меня мало, но все, что есть….
   Кот разглядывал парня. Аким смотрел в ответ своим ясным, как у ребенка, взглядом. Улыбка сползла с лица сталкера, от сигаретного дыма стало вдруг тошно. Поморщившись, Кот раздавил сигарету в пепельнице.
   Как ему объяснить, что дело даже не в деньгах? Да и какие деньги может предложить этот странный парнишка? Проще было бы и вправду сходить в Зону, натягать хабара да сбыть Парфюмеру за приемлемую цену. И для этого совсем не нужны подначки со стороны всяких летаргических перцев.
   Проблема в том, что он просто боится. Об этом никому не расскажешь – стыда ведь не оберешься. Но факт.
   Не стоило убивать шатуна. Помнится, уже после Сдвига, когда все улеглось, и сталкеры стали возвращаться из Зоны с хабаром, он засобирался-таки слазить за периметр – просто чтобы не терять формы. Но в ночь накануне ему явился шатун. Во сне, разумеется. Но это было настолько страшно, что он напрочь потерял сон. Даже сейчас, вспомнив об этом, он покрылся холодным потом. А тогда совсем худо было. Только Шаман его спас. Странным, конечно, образом спас. Так и Шаман человек непростой: был он, говорят, до Посещения священником. Тогда церковь у власти не в чести была, но дело не в этом. Года не прошло, как его самого отлучили от церкви и анафеме предали. Вроде как узрели в нем нечто темное, сатанинское. Тогда бывший священнослужитель и стал Шаманом. Потому как он один занимался никому не нужными заблудшими душами сталкеров. Вот и Кота он от кошмаров избавил, собственноручно набив на плече и освятив татуировку в виде следа медвежьей лапы. Скажете, суеверие – но зверь перестал являться ночами. Оставив взамен на плече свой темный след.
   Так что о Зоне не могло быть и речи. Она не ждала его.
   – Слушай, малый, – заговорил Кот. – Не лезь туда, а? Ты, конечно, предсказатель знатный…
   – Я медиум, – прервал его Аким.
   – Кто? А, неважно. Я, конечно, благодарен за то, что ты предупредил нас, перед тем как Академгородок накрыло. Только вот сталкер из тебя никакой. Идти с тобой – все равно что смерть за хвост дергать. Знаешь, как в картах: нет фарта – не лезь на рожон, сбрось свои и из-за стола сваливай. Так и мне с тобой идти фарта нету. И ты не ходи. Оставь эту глупую затею.
   – Я не могу не идти, – твердо сказал Аким. В глубине капюшона сверкнули его глаза. – Мне надо туда. Понимаешь? Надо.
   Кот нахмурился, внимательно разглядывая парня. Принесли пиво, а он даже не заметил.
   – Прямо-таки надо? Хоть кровь из носу?
   Аким не ответил. Он продолжал глядеть своим детским обезоруживающим взглядом. Что-то шевельнулось в душе, несвойственное сталкеру, который, как волк, всегда сам по себе. Какие-то чуждые порывы к благотворительности. Непонятно, откуда это в нем. Возраст, что ли? Или этот чертов медиум его гипнотизирует?
   Он так и спросил его: гипнотизируешь меня, что ли? Аким рассмеялся в ответ:
   – Нет, я так не умею. Предсказывать некоторые вещи могу, да и только.
   Кот неторопливо осушил кружку. На трезвую как-то плохо думалось. Аким к своей так и не притронулся.
   – Ну допустим, – медленно произнес Кот. – Тебе надо, чтобы я помог тебе попасть в Зону и сопроводил тебя куда-то?
   – Да.
   – Попробуй убедить меня. Может, твоя затея стоит того, чтобы я все бросил и поперся туда с тобой, рискуя нашими задницами.
   Аким помолчал немного, вертя перед собой кружку с пивом. И сказал:
   – Видишь ли, Кот. Пока что я ничего не могу сказать тебе. Ты просто поверь: это действительно нужно. И не только мне одному.
   – Ну что ж, – Кот театрально развел руками, – тогда я ничем тебе не могу помочь. Я не готов играть втемную.
   Он откинулся на спинку стула с некоторым даже облегчением. Словно все решилось само собой, и теперь нельзя упрекнуть себя в трусости или намеренном предательстве старого знакомого. Но, встретив взгляд медиума, ощутил, что переигрывает.
   Аким потерянно кивнул. Поднялся.
   – Тогда я пошел, – сказал он. – Извини, что побеспокоил.
   – Постой! – Кот вскинул руку. – И что ты собираешься делать?
   – Пойду один, – просто сказал Аким. – Мне надо в Зону.
   Неловко пробившись между столиками, он направился к выходу. Кот проводил его взглядом, уставился в кружку. Настроение было подпорчено. Вот надо же, только нервы заживать стали, жизнь вроде как налаживается – и тут это пугало! Нет, здесь пивом не обойдешься…
   Позвал официантку, отвесил пару скабрезных комплиментов, поболтал о всяких глупостях, заказал пятьдесят крепкого. Не успел закурить, как по ту сторону стола возникла новая фигура, и не менее неожиданная.
   Майор Разуваев, собственной персоной. На этот раз в штатском.
   – Ба, майор, какими судьбами? – обрадовался Кот. Он был уже порядком навеселе. – Прям день приемов у меня!
   – А что, был еще кто-то? – Разуваев принялся в своей манере сверлить собеседника взглядом. Но этим сейчас не возьмешь, пускай у себя в кабинете сверлит, а это заведение для отдыха предназначено.
   – Расслабьтесь , майор, – оскалился Кот. – Принимаю исключительно горячительное. Кстати, как знал, пиво для вас специально. Угощайтесь!
   Службиста не пришлось уговаривать. Он хлебнул из Акимовой, так и не тронутой, кружки и сказал:
   – Опять на тебя материал пришел, Котляров. Вещички в тюрьму уже собираешь?
   Ну что ты будешь делать! Майор просто неисправим. Ничего не оставалось, кроме как сказать со всей искренностью:
   – И опять ошибка! Ничего противозаконного я не делал!
   – А незадекларированные доходы от незаконных азартных игр? – жестко спросил Разуваев.
   Кот прикусил язык. Панический голос внутри заскулил: «Неужели он действительно что-то пронюхал? Теперь же из Института попрут!» Но тут же другой, рассудительный и практичный, голос заявил: «Хрена с два он что-то докажет!»
   – Нет у меня никаких левых доходов, – улыбаясь, сказал Кот. – Болтовня это, злые языки.
   – Ну нет так нет, – с каменным спокойствием продолжил Разуваев. – Перейдем к сути. Слушай, Котляров, помнишь, в прошлом году в Институте появился странный такой юноша? Босиком ходил, всякие вещи предсказывал…
   Этот вопрос здорово поднял Коту настроение. Но нельзя службе безопасности так просто все карты выкладывать.
   – Что-то не припоминаю. Столько всего было… А что такое? – невинно поинтересовался он, наблюдая, как Разуваев потягивает Акимово пивко. Ей-богу, рассказать кому – не поверят.
   – Да ничего… – сказал Разуваев. Задумчиво уставился в сторону барной стойки. Там пара каких-то пижонов клеила девицу в красном. Майор снова повернулся к нему: – Слушай, если вдруг увидишь его – немедленно сообщи мне.
   – Он что, натворил что-то? – с напускным равнодушием спросил Кот.
   – Ты меня понял? – Голос майора стал жестким. – Немедленно сообщи мне! Это важно. Спасибо за пиво.
   Разуваев ушел, оставив лаборанта в недоумении.
   Что за дела? Почему Акимом снова заинтересовалась служба безопасности? Натворил чего? Или это как-то связано с его стремлением в Зону? Не зря ведь с этим парнем ученые возились столько. Лавров вон на его пророчествах карьеру сделал, на нобелевку претендует. С другой стороны, какое ему, Коту, дело до всего этого? Никакой видимой выгоды.
   Не надо себе врать. Не может он отсиживаться в стороне. Не может!
   Он грохнул по столу кулаком. С соседнего столика скосились в его сторону. Кот ощутил, как напряглось тело, как делся куда-то хмель, как забилось сердце. Это было знакомое беспокойное чувство, бороться с которым он был не в силах. Такое сидит в каждом, кто хоть раз ходил по краю, кто привык принимать решения, для кого нет вопросов, не имеющих ответов. Жажда действия.
   Этим вечером он сорвался. Кот сам не помнил, как оказался в клубе. Парфюмер держал свой притон на окраине, в подвале склада стройматериалов. Люди здесь были самые разные – от криминальных авторитетов до сотрудников Института, привыкших щекотать себе мозги и нервы. Зубов тоже был здесь, и Кот оказался за одним с ним игровым столом. По какой-то необъяснимой причине сталкер подозревал, что этот тип видит его насквозь. И сейчас тот ехидно пялился на него, будто зная, что сегодня сталкеру не видать фарту.
   Кот сам понимал, что играть не стоит. Как говорится, против прухи мастерство бессильно. Святые слова. Когда остальные игроки сбросили карты, они с Зубовым остались вдвоем. Игра достигла пика, и на столе последовательно разлеглись «флоп», «терн», «ривер». Осторожно, за уголки, приподняв свои карты, Кот подумал: неужели капризный фарт вернулся? Ведь теперь на руках у него был полновесный «флеш»!
   Он двинул по сукну от себя половину всего, что имел. Зубов усмехнулся и ответил, прибавив еще сверху. Кот пристально вглядывался в глаза Зубова, но не мог понять, блефует ли тот. Взгляд за стеклами очков был непроницаем. Этот парень пытался спихнуть с пьедестала его шефа, нобелевского лауреата и ученого мировой величины. Неужто он так же хорош и в покере? Возможно. Но что он может противопоставить «флешу» с тузом-кикером?
   – «Олл ин»! – сказал Кот. Это не было фигуральным выражением – он ставил всё, все свои сбережения. Глупо не идти ва-банк, когда ты уверен в победе.
   – Отвечаю, – спокойно сказал Зубов.
   – Открываем! – распорядился дилер.
   Не отрывая взгляда от противника, Кот выложил своего туза и шестерку.
   – Старший «флеш» на «пиках», – объявил дилер.
   – Впечатляет, – согласился Зубов, открывая свои карты. – А теперь посмотрим, что у меня… Надо же, король и дама пик! К пиковым валету, десятке, девятке…
   – «Флеш-стрит» на «пиках»! – бесстрастно объявил дилер. – Игра сыграна.
   Кот сидел в оцепенении, глядя, как Зубов сгребает его деньги. Все, что у него было. Вообще все. Вокруг толпились изумленные любители покера. Еще бы: «флеш-стрит» – редкое явление… По сути, такого вообще не бывает в обычной игре.
   Зубов подмигнул ему – и растворился в толпе.
   Что было дальше, он помнил плохо. Разве как бормотал в кулак заговоры на удачу, какие-то глупости, вроде: «что мешало счастью, прочь сдуваю, деньги и удачу верно привлекаю». Да еще – смутные картинки – как клянчил у Парфюмера деньги на отыгрыш, как Парфюмер внимательно глядел в его лихорадочные глаза – и молча давал столько, сколько просил сталкер.
   Парфюмер знал, во что вкладывает деньги. Знал, что через час клиент спустит все подчистую и осознает, что оказался в страшной, безвылазной долговой яме. Что ему не останется ничего, кроме как нарушить свое затянувшееся безделье. Что единственный выход для проигравшегося игрока – оторвать задницу от барного стула и снова отправиться за своей эфемерной удачей туда, откуда струится в этот мир тоненький ручеек драгоценного товара.
   В Зону.

Новосибирская Зона, сутки спустя 

Аким стоял за деревьями, наблюдая, как вдоль проволочного заграждения неторопливо проползает бронированный джип. Мотор сварливо ворчал, радарный блок на крыше ревниво обшаривал лес за периметром. Обычный с виду лес. Не скажешь, что там, за деревьями, начинается лабиринт смертельных ловушек.
   Машина огрызнулась черной гарью выхлопа и скрылась за холмом.
   Пора. Нужно сделать все как учили. Аким натянул на голову черную вязаную маску. Неудобно, но теперь все так делают, чтобы не засветиться на камерах слежения. Поправил на плечах рюкзак легкомысленной расцветки. И начал быстро спускаться с холма, переходя на бег. Выскочил на просеку, пересек вельвет контрольно-следовой полосы и бросился к столбу с черной меткой, нанесенной краской из баллончика. Если Щербатый не соврал, здесь в проволоке имеется малоприметный лаз.
   Найти лаз оказалось непросто. Он был виден только под определенным углом. Обнаружив его, Аким бросил в дыру рюкзак, стал протискиваться следом. Зацепился за острый металлический шип и сжал зубы от боли. Ловкости ему явно недоставало. Послышался шум мотора: патруль возвращался. Отчаянно дернувшись, с треском оставляя на проволоке клочья одежды, перекатился на ту сторону. Движение проволоки не осталось незамеченным: где-то мерзко заблеял сигнал тревоги, и тут же взвыл за холмом на повышенных оборотах двигатель. Аким схватил рюкзак и бросился к зарослям. За спиной едко загрохотал пулемет, на голову посыпались сбитые пулями ветки. Пробежав сотню шагов, он перешел на шаг. Стрельба прекратилась, и можно было рассчитывать на то, что преследовать не будут. Военные и полиция без приказа в Зону не сунутся.
   Остановился, огляделся. Ну вот. Он сделал это. Нужно пройти всего несколько километров. Где-то там, впереди, его ждут места, знакомые с детства. Даже долгие годы странного, похожего на анабиоз сна не стерли из памяти воспоминаний. Он шел по тропинке и улыбался. Никогда еще он не был в лесу. Всю жизнь вокруг серые стены лабораторий, люди в белых халатах или в военной форме. А здесь так красиво, так тихо, свежо и спокойно.
   Аким не понял, как оказался на земле. Он лежал на боку и не мог выдернуть застрявшую в чем-то ногу. Приглядевшись, он не заметил ничего, что могло бы держать его. Просто тропинка, просто сухая земля да поверхность булыжника, чуть присыпанного хвоей. Только подошва кроссовка почему-то намертво приклеилась к этому самому камню. Неловко поднялся. Дернул ногой раз, другой. И вдруг с ужасом заметил, как нога погружается в глубину странного камня. Он ощутил себя мухой на клейкой ленте. В панике принялся извиваться в стремлении вырваться из непонятной ловушки. И стал погружаться всем телом. И, только когда погрузился по пояс, оставил эти бесплодные попытки.
   Красота и спокойствие оказались ложью. Зона показала свое истинное лицо. Еще пару часов, с угасающими силами, он повторял бесплодные попытки вырваться. Как результат, над поверхностью булыжника торчали теперь лишь голова и плечи. С каждым вдохом грудь все больше сдавливало, дышать становилось тяжелее. Вздохи становились короче, судорожнее и вскоре перешли в хрип. Солнце клонилось к закату, на ветвях, зловеще неподвижные, ждали молчаливые вороны Зоны.
   Это был конец.
   – Здорово, Саид, – донесся сверху насмешливый голос. – Ты «Белое солнце пустыни смотрел»?
   Аким непонимающе таращился снизу на спасителя, все еще не веря своему везению. Уже выбравшись, Аким долго не мог прийти в себя. Говорить было трудно. Так что говорил Кот:
   – Красиво тебя Щербатый подставил. Что же ты с этой стороны в Зону полез? Все знают, что здесь «зыбучий камень» кругом. В одиночку вляпаешься – не вылезешь.
   Аким откашлялся и сипло произнес:
   – А ты откуда здесь взялся? Ты ж идти не хотел…
   Кот усмехнулся:
   – Не хотел. Да понял, что ты упертый и впрямь на рожон полезешь. Тут же не только Зона, тут люди еще похлеще будут. Про бандитов местных слышал?
   – Не-а…
   – Дела. – Кот присел на камень, покачал головой. – Ну куда же ты полез, отрок, а?
   Аким молчал.
   – Ладно, – Кот закурил, сплюнул. – И почему я такой добрый? Не могу просто грех на душу брать, младенца на верную смерть отправлять.
   – Я не младенец, – откашлявшись, возразил Аким.
   – Ну да, ты сталкер бывалый, – сказал Кот, осматриваясь. – В первую же ловушку вляпался. Вот скажи, почему по тропе этой идти нельзя?
   – Почему?
   – Потому что люди в Зоне по тропам не ходят. Стало быть, какая это тропа?
   – Какая?
   Кот оглядел парня, вздохнул. Послал же Бог попутчика, простых вещей не понимает.
   – Не человеческая это тропа, вот какая, – сказал он.
   – Не человеческая… – повторил Аким, уставившись на сталкера. Глаза его расширились. – А чья?
   – А кто его знает, – туманно сказал Кот.
   Про шатуна вслух не говорят. Тем более после того, как стал его кровным врагом. Остается надеяться, что пронесет.
   Он подергал лямки рюкзака, на всякий случай попрыгал, проверяя, не бряцает ли что. Подосадовал на спешку – не успел захватить дробовик. Это было неприятно. Говорят, теперь в Зоне без оружия никак. Ну это добыть при желании можно. Главное, чтобы Зона на него не окрысилась. Кот сунул руку в карман, достал тусклый металлический диск. Давний свой талисман – олимпийский рубль восьмидесятого года. Подкинул, поймал на ладонь, прихлопнул другой, спросил:
   – Орел или решка?
   Аким пожал плечами:
   – Орел.
   Кот ухмыльнулся, убрал ладонь. Глянул.
   – Смотри-ка, угадал! Тогда наше счастье, – сказал он, прикидывая путь. – Идем, укрытие искать надо. Не ровен час, стемнеет не по графику.
   – А что, может стемнеть раньше времени? – двигаясь вслед за спутником, спросил Аким.
   – Это Зона, парень. Здесь что угодно быть может.
   Это была напускная бравада. На душе было тревожно. Ведь он соврал.
   Выпала решка.

Глава вторая

Туда, не знаю куда 
Новосибирская Зона, лето 2016 г. 

   – Ты видел?! Нет, ты видел?
   Черная тень бесшумно пронеслась над головой, на миг закрыв собой небо. Кот инстинктивно шарахнулся в сторону, успев рассмотреть жуткое нечто. Было оно похоже на ската, вроде чудовищной манты. Только совершенно черное, как ночное небо. Даже померещилось, будто в этой черноте действительно сверкнули звезды. И похоже, ему не было дела до двух людей, раскорячившихся внизу, на влажном мху.
   – Ты видел это? – уже спокойнее повторил Аким.
   Кот молча кивнул. Сейчас он должен был похлопать спутника по плечу, объяснить ему, что это было, успокоить. Но тело сковало непривычное чувство. Кот не сразу понял, что это – обыкновенный страх.
   – Фу-ух… – Он заставил себя выдохнуть. – Так и начинают во сне под себя ходить…
   Он подмигнул спутнику. Аким улыбнулся в ответ. Что ж, роль лидера можно считать восстановленной. Однако он здорово отвык от сюрпризов Зоны. Нужно привыкать заново.
   – Зоне – почтение, сталкеру – прощение… – оглядываясь, процедил он. Любимая Шаманова присказка, простейший заговор, который должен звенеть в ушах у каждого, кто хочет выжить в Зоне. И смысл у нее понятный: помни, человек, свое место в Зоне. Не забывайся.
   Осторожно, «на мягких лапах», Кот продвигался вперед. Аким послушно брел следом. Надо побыстрее выбираться из этой чащи. Елки здесь неправильные, кривые, изломанные, колючки жесткие, как гвозди. Чавкающий мох какой-то, гуляет вроде как волнами. И эти странные шишки. Одну, не удержался, сунул в рюкзак, чтобы потом рассмотреть как следует.
   Нехорошее место, Кот прямо нутром чуял.
   Да и вообще, странное было состояние. Он словно впервые оказался в Зоне. Хоть и прошел какой-то год с последней ходки, но Зона изменилась. Трудно понять, что именно поменялось, но сталкерская «чуйка» никогда не подводила. Бывает такое в Зоне, когда накатывает. Обостряются привычные чувства, появляются новые, неизвестные в нормальной жизни. Мир вокруг становится объемным, осязаемым, и в какой-то момент даже кажется: вот-вот сейчас откроется главная истина, и в один миг ты получишь ответы на все вопросы. Познаешь, так сказать, суть вещей.
   Так она дразнит. Привязывает к себе, манит, как наркомана за новой дозой. Некоторые действительно верят, что однажды получат здесь ответы на все вопросы. Только вранье все это. Не дает Зона ответов. Только ставит все новые и новые вопросительные знаки. В этом ее, Зоны, суть. Понимать надо.
   А Зона и впрямь менялась. Тайга. Не было здесь раньше никакой тайги, редкие заросли, да и только. Как за какой-то год вымахали эти мрачные ели – одной Зоне известно. Жутковатые места, хотелось побыстрее отсюда выбраться.
   Зона изменилась, и не в лучшую сторону. Но куда больше изменился он сам. Не было больше азарта, с каким он выискивал лазейки в охране периметра, нырял в эти опасные пространства и бродил, пытаясь найти загадочные штуковины из чужого мира. Ничего этого не осталось.
   Тревога. Вот что теперь занимало все его существо. То ли дурной глаз убитого шатуна, то ли собственные страхи сделали Зону еще более чуждой. Кто бы из заглядывавших в рот «крутому сталкеру» по кличке Кот мог догадаться о том, что творится у него на душе? Зря он полез сюда, ей-богу зря. Нужно провести этого беспокойного малого, куда тому надо, да побыстрей возвращаться. Видать, был такой сталкер по имени Кот, да весь вышел.
   В какой-то момент ему почудился чей-то взгляд. Словно за ними внимательно следил кто-то или что-то. Кот уже и озирался, и резко оборачивался, пугая спутника, но заметить никого не мог. Лес был пуст и мертв, несмотря на всю эту бурную растительность.
   И вдруг он понял. На них смотрят деревья. Эти здоровенные корявые ели, которые, будто склонившись, разглядывают козявок у себя под ногами. Показалось даже, что верхушки чуть поворачиваются в их сторону, провожая холодными взглядами. Ощущение было настолько неприятное, что Кота бросило в пот и едва не стошнило.
   – Что за черт… – пробормотал он. Хлопнул себя по лицу ладонью, стремясь прогнать наваждение. Но избавиться от навязчивого ощущения не мог. Сунул руку в карман, сжал монету-талисман, прошептал: – Не прошу, не плачу, держу в руке удачу…
   И, зазевавшись, едва не вылетел на поляну. Благо хватило опыта и реакции, чтобы вовремя замереть на месте да схватить за рюкзачную лямку Акима, который с ходу полез было на эту приветливую лужайку. Парень повалился на спину, в мягкий мох, и тот, заинтересовавшись, принялся облизывать упавшего тонкими побегами.
   – Чего это ты? – таращась на него с земли, спросил Аким.
   – Чего разлегся? – отрывисто спросил Кот. – Не ровен час, сожрут тебя эти листики.
   Аким быстро поднялся, принялся судорожно отряхиваться. Кот усмехнулся: может, мох -то как раз и не так опасен. Подумаешь, шевелится. В Зоне опасно как раз то, от чего этого меньше всего ожидаешь.
   – Не суйся поперек батьки в пекло, – посоветовал сталкер.
   И полез в карман за гайкой. Вот сколько бы ни шаманили эти ученые, сколько бы новых приборов в своем Институте ни склепали, а ничего лучше гайки так и не придумали. Самое надежное средство, никогда не подводит. Только вот Зона большая, таскать с собой целый мешок железа – приятного мало. Кот примерился – и от бедра, как в боулинге, отправил гайку в центр полянки. Блестящая железка едва оторвалась от ладони, как вдруг резко, со свистом, ушла влево. Аким тихо вскрикнул. Кот побледнел: до верной гибели ему не хватило пары шагов. Да еще матюкнулся мысленно: путь ведь только начался – так гаек не напасешься.
   – Видал? – мрачно усмехнулся он. – Так бы и с тобой было. Только улетал бы ты по частям. Человек не гайка, он вещь хрупкая.
   – Что это было? – облизав пересохшие губы, спросил Аким.
   – «Комариная плешь», гравиконцентрат, как ее научники называют, – пояснил Кот, прикидывая, куда бы швырнуть вторую гайку. – Оттого-то здесь и деревья не растут – в землю их вплющивает.
   – Так чего мы тогда тут стоим? – спросил Аким, озираясь. – Пойдем и дальше лесом.
   – Умный ты больно, – подкинув в ладони гайку, произнес Кот. – «Комариную плешь» я знаю, вокруг нее другая дрянь не уживается. А лес этот мне не нравится до кишечных колик. Так что вокруг полянки пойдем, вон к той ложбинке между холмиками. Там и привал сделаем.
   Так и поступили. Обозначив гайками путь, двинулись по краю поляны. Кот затаил дыхание. Только сейчас он вспомнил: «плешь» – штука обманчивая, может и в сторону отросток кинуть. Это ж только с виду приятная такая полянка. На деле – жуткая язва, болото, до краев наполненное смертью. Если не понимаешь этого – долго здесь не протянешь . Нужно было глядеть в оба, чтобы не гробануться на ровном месте, но Кот то и дело косился на спутника. Аким шел рассеянно, пялясь по сторонам и, похоже, не воспринимая ситуацию всерьез.
   – Так… – произнес Кот, едва они достигли безопасного участка. – Похоже, кому-то из нас жить надоело.
   Он сжал кулаки – до боли, до хруста. Потный страх от первой встречи со смертью искал выход и находил его в злости. Будь на месте Акима кто другой – сразу зарядил бы по морде. Чтобы не расслаблялся. Потому как в Зоне всегда так: из-за одного растяпы погибает опытный сталкер. И наоборот – вдвоем шансы на выживание возрастают. Если второй, конечно, не тупая овца, безмозглое мясо на поводке…
   Кулаки разжались сами собой. Глядя в глаза Акиму, сталкер понял: этого ударить он не сможет. Не такой это человек, чтобы учить его уму-разуму, валяя мордой, как кота, в собственной луже. Нужно было просто найти правильные слова. «Просто»… Что может быть с ложнее, чем найти правильные слова?
   Он бросил рюкзак на серую землю. Здесь было не так живописно, и почва грубая, и пыль – зато все привычное, надежное. Земное. Сел на рюкзак, вытянул из-под себя флягу. Устало отвинтил крышку, хлебнул, глядя на Акима снизу вверх. Тот стоял, что называется, «как поставили», топчась на месте и потерянно озираясь. Странный малый. И чего это он так заинтересовал научников? Да еще и службистов, чтоб их…
   – Сядь, не мельтеши! – бросил Кот.
   Аким послушно сел прямо на землю. И только после этого принялся стаскивать с плеч неудобный рюкзак.
   – М-да… – протянул Кот. – И как только ты умудряешься в своих предсказаниях не путаться. Предсказатель…
   – Я не предсказатель, – отозвался Аким. – Я медиум.
   – А разница?
   – Я не знаю точно… – Аким дернул плечом. – Так в лаборатории меня прозвали. Вроде предсказатель, он как бы от себя предсказывает, свою версию будущего. А медиум сам ничего не толкует. Он всего лишь посредник.
   – Так ты посредник? – Кот разглядывал Акима из-под полуприкрытых век. – Между кем же?
   – Я не знаю, – тихо сказал Аким. – Иногда мной говорит Голос.
   – Голос?
   – Да. Но чей это Голос, и зачем он говорит, я не знаю. И никто не знает, сколько ни пытались понять. Я все детство провел в лабораториях. Все, что помню, – это провода, аппаратура, электричество, шприцы, капельницы, препараты… – Аким нахмурился, замолк.
   Кот подождал немного. Не дождавшись продолжения, спросил:
   – И что же?
   – И ничего, – Аким издал странный сухой смешок. – Как-то решили на мне попробовать новый аппарат. Там использовались какие-то странные штуки из Зоны. Тогда я не знал, что такое Зона. На голову еще нацепили такой обруч из белого металла. Он не касался головы и тихо так вращался, будто висел в воздухе. Как нимб на иконе.
   – «Белая вертячка»! – оживился Кот. – Редкая штука! И, что дальше было?
   – А дальше, – Аким бледно улыбнулся. – Дальше я очнулся. И как оказалось, пролежал без сознания двадцать четыре года.
   – Да уж… – немного разочарованно протянул сталкер. – Не много ж пользы ты принес науке.
   – А я считаю, что это хорошо, – неожиданно жестко заявил Аким. – Незачем людям знать про Голос. Лучше бы его вообще никогда не было…
   Он замолчал, уставившись в землю, погруженный в собственные мысли. Видать, непросто жить на свете с неведомым Голосом в голове, да еще провалявшись двадцать лет на больничной койке. Одно только настораживает: что такой, на голову стукнутый, парень ведет его черт знает куда, а он послушно идет вслед за ним на веревочке. Как баран на бойню.
   Размышления прервал голос спутника:
   – Я все тебе расскажу. Когда придет время.
   Аким пристально смотрел ему в глаза, словно читая его, Кота, незатейливые мысли. И снова сталкеру стало не по себе.
   Будто с ним вдруг заговорила сама Зона.
   Кот проснулся посреди ночи. Проснулся мгновенно, как это бывает, когда включается «чуйка» на опасность. Еще не сообразив, что происходит, медленно полез из спального мешка, одновременно подтаскивая поближе саперную лопатку. Замер, вслушиваясь в темноту.
   И обмер.
   Прямо над ухом раздался отрешенный голос – будто у робота из старого фильма. Так сразу и не поймешь, что говорит твой старый знакомый:
   – Он следит. Он следит за вами.
   Едва различимый во мраке силуэт был неподвижен и сутул. Аким сидел, чуть склонив голову, и глядел на него сверху.
   – Он идет за вами. Он идет.
   Это было жутко. Кот слушал в оцепенении, не в силах пошевелиться. Лишь увидев глаза парня в лунном свете, понял: тот говорит во сне. Схватил Акима за плечо и с силой встряхнул. Клацнули зубы, речь прервалась. Аким закашлялся и сонно спросил:
   – А? Случилось что?
   – Спи давай, – буркнул Кот. – День завтра тяжелый.
   Аким повалился на коврик из упругой «пенки» и тут же уснул спокойным сном младенца – словно и не дрых четверть века до этого. Кот же уснуть не мог. Как же, уснешь после такого. Он сидел, поджав колени, на смятом спальнике и курил, по сталкерской привычке, в кулак.
   По небу медленно ползли звезды, перестраиваясь в незнакомые созвездия. Говорят, здесь можно увидеть чужое небо, будто смотришь с другой планеты. Вон две звезды слились в одну, сверкнули – и стали расплываться ядовито-красным пятном. А может, это просто плыло перед глазами от усталости. Нужно снова привыкать к Зоне. А Зоне нужно привыкать к нему.
   Хотя как к этому привыкнуть… Вспомнилось, как мальчишками они впервые залезли за запретную территорию. Периметр большой, дыр в нем много, особенно для вездесущих малолетних разгильдяев. Так что залезть было нетрудно, да и не очень-то страшно поначалу. Что они знали тогда про настоящую Зону? Достаточно было самого запрета, чтобы захотелось во что бы то ни стало проникнуть туда – на глазах длинноногой, умопомрачительной красавицы Танечки. Их двое, она одна. Каждый пытается произвести впечатление крутого парня и даже не думает о том, что Танечке на них наплевать – ее интересуют парни постарше и желательно на солидной тачке. И два самонадеянных идиота лезут на тщательно охраняемую помойку, будто в хранилище государственного банка. Через час они уже забывают и про скучающую по ту сторону «колючки» Танечку, и про то, какие они крутые парни. Потому что другая дама являет им свой лик. Лик жуткий, как разложившийся чумной труп, как лицо самой Смерти, скрытое в глубине черного капюшона. Она смотрит на них в упор и обдает ледяным смрадом своего дыхания. Она выбирает. Глупые дети не знают еще, что она выбирает себе любимчика на этот вечер, они видят лишь приближающийся, искрящийся, как шаровая молния, радужный шар. Шар замирает в воздухе, и они завороженно любуются этим чудом. А после Зона делает выбор.
   В тот день она выбрала другого. И потому Кот сидит сейчас здесь, посасывая сигарету за сигаретой, и не может отделаться от наползающих воспоминаний. Просто радужный шар, коснувшийся любопытного паренька. И его тело, расползшееся вдруг по поверхности радужной пленки, как узор на мыльном пузыре. Пух – пузырь лопается, и потрясенный Кот остается в одиночестве. Такое он больше никогда не встречал и ни от кого не слышал про подобное. Но никогда и ни с кем не делился увиденным. Даже не дал название этой ловушке. Словно не хотел признавать, что все это случилось на его глазах.
   После такого сходят с ума. Возможно, это произошло и с ним: он стал сталкером. Будто случившееся с другом не отталкивало, а, напротив, притягивало его к Зоне. Все сталкеры психи. Не хабар им нужен, и даже не адреналин. Тут что-то другое – то, что трогает те струны, которые в большом мире спрятаны в самой глубине души.
   Потому лишь там, на людях, он – циничный и острый на язык пройдоха, здесь же, наедине с Зоной, его пальцы нервно крутят монету-талисман, а губы беззвучно шепчут заговорные слова:
   – Через порог переступаю, гадюкою выползаю, всем врагам рот затыкаю. Я не иду, а еду черным волом, чтобы у всех моих врагов язык стал колом…
   Он так и не уснул. С рассветом растолкал Акима и молча наблюдал, как тот сонно складывает коврик, отряхивается, поправляет одежду.
   – Ничего не хочешь сказать? – поинтересовался Кот.
    – А? – Аким выпрямился, посмотрел на него покрасневшими глазами. – Идем в сторону Бердска.
   – Об этом я уже догадался, – сказал Кот. – Хотя спасибо за доверие. Ценю. Я хотел спросить про то, что было ночью.
   – А что-то было? – Аким напряженно посмотрел на сталкера.
   Он не помнит. Может, просто разговоры во сне? Не такое уж редкое явление, особенно среди неврастеников.
   – Да так, ничего особенного, – Кот вскочил, сунул руки в лямки рюкзака, подтянул, защелкнул поясной ремень. Хлебнул воды из фляжки, огляделся. – Готов?
   Аким кивнул. Кот с сомнением прикинул маршрут. До Бердска по прямой – несколько километров. В нормальном мире расстояние небольшое. Но в Зоне своя география.
   – Значит, так, – сказал он. – Мы с тобой сейчас – как богатыри на перепутье. Прямо идти нельзя. Эти места я помню – там дальше порченая земля, запросто порчу подхватить. Потом еще третий глаз вырастет…
   – Правда – третий глаз? – простодушно спросил Аким.
   – Или второй нос, – отозвался Кот. – На заднице. Это кому как повезет. Так что прямо мы не пойдем. Можно попробовать слева обойти. Но того пути я не знаю, ну его в баню. Остается двигаться вправо. Доберемся до железной дороги – попробуем вдоль нее… Правда, придется пройти через Лебедевку… Ну ничего, как-нибудь прорвемся.
   – А что там такого, в этой Лебедевке? – спросил Аким.
   – Болтают разное, – туманно ответил Кот. – Сам-то я после Сдвига там не был.
   – А почему не пойти прямо по дороге? – Аким указал туда, где у километрового столба ржавел старый «КамАЗ».
   – Потому что! – буркнул Кот. – Можно было бы по дороге – пошли бы по дороге. Только я не знаю никого из тех, кто бы по ней куда-то дошел.
   Они побрели на восток. Ели по правую руку сменились высокими корабельными соснами. Кот невольно потянулся к саперной лопатке. Убрал руку. Пустое. Перед шатуном лопатой махать бесполезно. Надо надеяться на удачу да еще на статистику. Ну не может он две ходки подряд с шатуном встретиться. Не бывало ни с кем такого. Да еще говорят, мол, шатун в Зоне один был. Выходит, теперь шатуна нет.
   Но оружие раздобыть было бы неплохо.
   – Не отставай! – бросил он через плечо. Хотелось побыстрее проскочить шатуньи заросли.
   Приблизились к дороге и залегли в десяти шагах. Кот внимательно осмотрел окрестности. Все вроде в норме. Но что-то мешало с ходу форсировать преграду.
   – Почему мы боимся этой дороги? – тихо спросил Аким.
   – Потому что мы боимся любых дорог, – терпеливо пояснил Кот. – Не для людей они в Зоне.
   – А для кого? – Аким продолжал свой дурацкий допрос.
   – Для смерти! – отрезал Кот.
   И прикусил язык. Совсем он позабыл правила. Не говорят здесь такое. Даже не думают об этом.
   – А как же железная дорога? Мы ж вроде к ней идем?
   – То совсем другое дело… – начал было Кот, но заставил себя заткнуться.
   Болтливый сталкер – мертвый сталкер. Жестом приказал Акиму: вперед! И стал наблюдать за тем, как парень движется в сторону дороги. Старое правило: новички вперед. Если там ловушка – ему вытаскивать на себе этого чудака. Нет, вроде ничего, прошел. Так откуда же это беспокойство? «Чуйка», она никогда не подводит. Выждал еще с полминуты и двинулся следом. Похоже, все в норме. Но назойливое беспокойство не проходило.
   И тут он кое-что вспомнил.
   – Скажи-ка, Аким, – присев на жухлую траву по другую сторону дороги, спросил он. – Ты лунатизмом не страдаешь?
   – Чего? – удивился парень.
   – А во сне разговариваешь?
   – А, в этом смысле, – Аким кивнул. – Бывает. Только не я говорю. Голос.
   – Голос?
   – Ну я же объяснял – я посредник, медиум…
   – И он всегда говорит правду, твой Голос?
   Аким пожал плечами:
   – Иногда он говорит непонятные вещи. Я видел записи в лаборатории, там снимали мой сон на видео. Но оба Сдвига он предсказал точно…
   Кот молча скинул рюкзак, выдернул из ременной петли лопатку. Крутанул в руке пару раз. Сказал Акиму:
   – Жди меня здесь. Если я не вернусь…
   Аким оборвал его:
   – Он что-то сказал? Голос?
   Кот повторил:
   – Жди меня. И не вздумай идти в одиночку. Сгинешь.
   Он быстро поднялся и, чуть пригнувшись, побежал вдоль дороги. Шагов через триста осторожно перебрался через потрескавшийся асфальт и вновь оказался по ту сторону. И двинулся вдоль дороги в обратную сторону. Осторожно, почти ползком. Шагов через сто замер. И залег в траву. Отсюда, с небольшой возвышенности был неплохой обзор. Кот пожалел, что не взял с собой бинокль. Ну так никогда не знаешь, что в Зоне понадобится, а тащить на себе лишнюю тяжесть глупо. Лежал так минут двадцать. Когда уже решил, что все его предположения – всего лишь плод больного воображения, увидел его.
   Пожалуй, он не заметил бы эту фигуру, если бы не высматривал специально. Человек не шел – крался, как дикая кошка, то и дело замирая и оглядываясь. Не было сомнений: он двигался целенаправленно.
   В точности по их следам.
   Кот ощутил, как потемнело в глазах. Страшно было не то, что кто-то следил за ними. Страшен был тот всезнающий Голос, сообщивший об этом. Сталкер скрипнул зубами. Не время предаваться панике. Чтобы задавить в себе разрушительный страх, нужно действовать. Осторожно, как барс на охоте, он двинулся вперед.
   Мало что так помогает сталкеру, как опыт службы в разведроте. Об армии осталось мало хороших воспоминаний, но кое-какие навыки намертво впечатались в спинной мозг. Оттого так удобно лежала в руке саперная лопатка, она же «малая пехотная», оттого и вскипала кровь при приближении к противнику. О том, что за ними крадется не просто заблудившийся турист, а именно враг, можно было догадаться с самого начала. Но теперь Кот убедился окончательно. Ему удалось обойти незнакомца со спины, и вот он осторожно разглядывал его шагов с двадцати из-за редкого кустарника.
   Человек был хорошо сложен, поджар, затянут в роскошный нештатный камуфляж и к тому же – прилично вооружен. Даже отсюда была видна кобура на бедре, мощные ножны с торчащей из них рукоятью, но главное – за спиной у него, надежно притянутая ремнем, красовалась винтовка ВСС, в просторечии «винторез». Вещь непростая, кое-что говорящая о владельце. Сейчас он возился с каким-то прибором, явно намереваясь пересечь дорогу, за которой терпеливо дожидался Аким.
   На миг Кот ощутил сомнение. Он сталкер, а не бандюк. И без того хватало проблем с властями. В этот момент он почему-то не подумал, что противник наверняка опытнее и сильнее его. Просто вновь вспомнился жуткий Голос, вещавший устами Акима, и это будто пинком подтолкнуло вперед.
   Еще несколько шагов удалось сделать незаметно. А затем незнакомец насторожился – и Кот ринулся на него, как зверь из засады. Ему повезло: противнику требовалась секунда, чтобы избавиться от прибора в руках и развернуться на шум. Но уже не было времени, чтобы применить оружие. Сталкеру хватило мгновения, чтобы понять: этот тип сильнее его во всем, и атака почти не имеет шансов. Но это же добавило его броску отчаянности и силы.
   Все решила внезапность. Незнакомец ловко увернулся от удара лопатой. Но Кот буквально снес его, вложив в бросок всю энергию разбега. Он оказался чуть быстрее, успев развернуться и с силой двинуть врага по затылку черенком лопатки. Незнакомец обмяк и повалился на землю.
   Не теряя времени, Кот принялся стаскивать с него оружие и ремни. Туго связав незнакомцу руки и ноги, уселся рядом и принялся осматривать трофеи. Помимо «винтореза» с парой запасных магазинов ему достался пистолет Макарова, грозного вида нож с черненым лезвием и компактный, но увесистый вещмешок, до содержимого которого руки пока не дошли. Вертя в руках пистолет, Кот вдруг ощутил себя мародером. Перевел взгляд на пленника и прогнал это ощущение. Оно было признаком слабости. Вряд ли этот тип вооружился так, чтобы поиграть с ними в прятки. Да и «винторез» – отнюдь не оружие самообороны. Его берут с собой только с одной целью – убивать.
   Впрочем, глядя, как приходит в себя пленник, Кот тихо порадовался, что не убил человека. Во-первых, это все-таки грех, почти как шатуна грохнуть. Во-вторых, из этого типа, возможно, удастся вытянуть какую-нибудь важную информацию.
   Связанный застонал, дернулся, пытаясь высвободиться, и открыл глаза.
   – Привет, – беззлобно сказал Кот. – Как самочувствие?
   Пленник уставился на него тяжелым взглядом. Неприятный взгляд, чего уж там. Наверное, перебирал варианты, каким образом болезненнее наказать наглеца. Кот погладил пальцем спусковой крючок пистолета. Не хотелось бы доводить дело до этого, но…
   – Дурак ты, – хрипловато сказал незнакомец. – Зачем по голове бил? Поговорить нельзя было?
   Кот нервно хохотнул:
   – А ты всегда разговариваешь с теми, на кого через «оптику» смотришь?
   Пленник скосился в сторону отобранной «снайперки».
   – Ты все не так понял, – сказал он.
   – А как еще это понимать? – поинтересовался Кот. – Как фотоохоту, что ли?
   Незнакомец с сомнением разглядывал сталкера. Тот демонстративно зевнул, поглядел на часы.
   – Этот парень… Аким… Он опасен, – выдавил, наконец, пленник. Было видно, как непросто ему даются эти слова.
   – Ну, допустим, я сам об этом догадываюсь, – равнодушно отозвался Кот. – И что дальше?
   – Нельзя ему идти дальше, в глубину Зоны. Его надо остановить.
   – Обоснуй! – потребовал Кот.
   – Это секретная информация, – глядя в сторону, с какой-то тоской сказал связанный.
   – Звучит солидно. Да только и в игре колоду не меняют.
   – У тебя же будут проблемы, парень, – пообещал пленник. – Из Института попрут – это как минимум. А то и посадить могут.
   – Ты из институтской службы безопасности, что ли? – предположил Кот. Прищурился, внимательнее вглядываясь в лицо незнакомца. – Что-то я не помню тебя. Да и нет у нее таких полномочий, чтобы с оружием в Зону лазить.
   – Я из другой организации, – сказал незнакомец. – Посерьезнее этой вашей службы. Так что лучше развяжи меня. Обещаю, что буду считать инцидент исчерпанным.
   – Да что ты говоришь? – восхитился Кот. – И меня даже не накажут?
   – Сделаю все, что смогу, – искренне пообещал пленник. – Может, даже посодействую в поощрении.
   – Заманчиво, – с готовностью покивал Кот. – Я подумаю. А ты пока тут полежи.
   Кот принялся собирать трофеи.
   – Не глупи, братишка… – наблюдая за ним, неуверенно проговорил связанный.
   – В картишки нет братишки, – рассеянно отозвался Кот. Поднялся, собрал трофеи и, не оглядываясь, направился в сторону дороги.
   – Стой! – окликнул его пленник.
   Кот остановился, выжидающе глядя на связанного. На лице у того отражались противоречивые чувства. Наверно, перспектива остаться одному в Зоне, да еще связанному, была не настолько радостна, чтобы продолжать строить из себя героя.
   – Ты должен еще кое-что знать, – произнес незнакомец.
   – Вот с этого и надо было начинать, – сказал Кот, возвращаясь. – Во-первых, как ты нас выследил?
   – По изотопному следу. Вон сканер, – человек кивнул в сторону брошенного прибора. – Твой приятель помечен изотопом. Точнее, его обувь…
   Кот поднял с земли тяжелый прибор в металлическом корпусе, с монохромным экраном, на котором в координатной сетке мерцала зеленая точка.
   – Имя-то у тебя есть? – поинтересовался Кот, продолжая вертеть эту штуковину. – Сам небось все про нас знаешь.
   – Глеб меня зовут, – отозвался связанный. – Поверь, против тебя я ничего не имею. Но твой приятель не так прост, как кажется…
   – Ну-ну, – процедил Кот, исподлобья глядя на этого Глеба.
   Нельзя ему доверять. Он таких повидал. По всему видать – то ли из ГРУ, то ли еще из какой силовой структуры. Там специально обучают безжалостности и циничности. Для них нет никаких рамок. Сейчас он его развяжет, может, даже вместе хлебнут из фляжки за знакомство, руки пожмут. А через минуту этот гад свернет ему шею. И не со зла, и не в интересах задания даже, а просто как свидетеля его слабости. Впрочем, выслушать его по-любому стоит.
   – Так вот, – продолжал Глеб. – Может, ты знаешь, что этот парень предсказал последний Сдвиг Зоны?
   – Еще бы!
   – А знаешь ли ты, что он предсказал еще кое-что, – Глеб выдержал паузу. – Само Посещение.
   Потребовалось время, чтобы до сталкера дошел смысл сказанного. Кот нахмурился, соображая:
   – Постой… Посещение? Не может быть… Это же когда было? Ах да…
   Он вспомнил и про странный «летаргический сон» Акима, и про то, что его, действительно, нашли в самом эпицентре непосредственно в день Посещения. Это все время выпадало из памяти, так как было слишком невероятным – как и то, что, при всей своей инфантильной внешности, фактически Аким был вдвое его старше. Но если пленник говорил правду, становился понятен столь пристальный интерес к мальчишке со стороны институтских.
   – Согласен, это необычный факт его биографии, – сказал Кот. – Но разве это повод, чтобы гоняться за ним с оружием?
   – А ты не задавался вопросом: откуда у него это желание – отправиться в Зону? – спросил Глеб.
   – Мне-то какое дело? – Кот пожал плечами. – Я тоже не в первый раз в Зоне.
   – Ты – сталкер. Тоже занятие сомнительное, но вполне понятное. А ему зачем? Что он знает про Зону?
   И тут до Кота дошло. Что называется, осенило:
   – Он идет в родной город. Туда, где его нашли после Посещения.
   – Вот именно, – кивнул Глеб. – Точнее, туда, где он предсказал Посещение. А еще точнее – в эпицентр Зоны. Не улавливаешь связи?
   – Не особо. Может, его ностальгия замучила.
   – Дурак ты, – просто сказал Глеб. Он сказал еще что-то, все говорил и говорил, но Кот не слушал. У него снова проснулась «чуйка»: опасность витала рядом. Он пристальнее всмотрелся в лицо пленника. И понял: тот заговаривает ему зубы. Тянет время.
   – Ты ждешь кого-то? – оборвав его речь, быстро спросил Кот. – Ты не один? С группой идешь?
   – С чего ты взял? – удивился Глеб. Вышло это у него фальшиво.
   Не говоря больше ни слова, Кот жахнул лопатой по экрану следящего прибора. Посыпались искры, экран погас. Подумав, невзирая на протесты пленника, стащил с него растоптанные «берцы». Подхватил трофеи и быстро направился в сторону дороги. Связанный что-то кричал вслед, но сталкер не слушал. Заметил торчавшую из бокового кармана рюкзака антенну, выдернул за нее рацию, вырубил и швырнул в сторону: ее обладателя вполне могли пеленговать. Сам он, как и большинство сталкеров, ни мобильником, ни рацией в Зоне не пользовался. Во-первых, из тех же соображений скрытности, а во-вторых, потому, что не любит Зона мобилы – они «жгучий пух» и «жарку» притягивают. Не говоря уж о том, что беспроводная связь в Зоне практически не работает.
   Перекатившись через асфальтовое полотно, сполз на противоположную обочину и увидел Акима. Тот стоял, глядя в даль. Туда, где ждал манивший его город. Кот задумчиво прикусил губу. Может, не так уж и неправ этот Глеб? Что, если Аким и вправду – слепое орудие какого-то там Голоса? Об этом стоило подумать. Но после. Сейчас нужно делать отсюда ноги.
   – Скидывай лапти! – бросив под ноги Акиму трофейные «берцы», приказал Кот.
   Аким непонимающе вытаращился на него.
   – Давай-давай, быстро! – торопил Кот. – Только осторожно – подошвы не трогай. Наденешь эти – малы точно не будут.
    Без лишних вопросов Аким принялся стягивать кроссовки – незачем и дальше следить всю дорогу. Тем временем Кот быстро осматривал содержимое захваченного вещмешка. Помимо коробки патронов к «винторезу» обнаружились пакеты концентратов и пластиковая бутылка с водой. Негусто. Ну так и они сюда не грабить пришли.
   Пистолет поначалу показался лишней тяжестью. Можно было отдать его Акиму, но Кот не был уверен, что тот сумеет им воспользоваться в нужную минуту. А вот винтарь этот – штука классная. Кот завороженно погладил приклад, толстый кожух ствола. Передернул затвор, вслушиваясь в музыку металла. С такой штуковиной не хотелось расставаться, хоть и понятно: за нее и посадить могут. Но что-то подсказывало: в Зоне запахло жареным. Так что стволы пришлись кстати.
   Наверное, так и становятся «боевиками». Стоит только нарушить закон и получить в руки оружие. Но сейчас про последствия думать не хотелось. Это было редкое чувство – собственной правоты и силы.
   – Обулся? – спросил Кот.
   Аким кивнул, разглядывая носки чужих ботинок.
   – Тогда двинули!
   До окраины Лебедевки добрались быстро. Только входить в село не спешили. Лежа за вросшим в землю бетонным блоком, Кот оглядывал местность через оптический прицел. Было безлюдно и пусто. Как на кладбище.
   – Что там? – с любопытством спросил Аким.
   – «Русская рулетка», – отозвался Кот.
   – Это как? – не понял Аким.
   – Есть такая забавная игра, – пояснил Кот. – Зона любит, когда в нее играют другие.
   Аким промолчал. Вряд ли он что-то понимал. Кот знал ненамного больше. Самому ему через Лебедевку ходить не доводилось. Зато приходилось слышать рассказы тех, кто там побывал. Вещи рассказывали странные. Больше всего смущал разнобой версий. Зона, конечно, коварна, но ее ловушки в большинстве случаев предсказуемы. Если это «жарка» – она тебя именно поджарит, а не заморозит насмерть, если «мясорубка» – так перекрутит, перемелет в фарш, и ждать от нее другого не приходится.
   В Лебедевке не было аномалий в обычном для Зоны смысле. Просто войдя в нее с одного конца, нельзя быть уверенным, что выйдешь с противоположного. Невозможно понять, на каком перекрестке ты вдруг поменял направление и, вместо того чтобы идти прямо, свернул, к примеру, направо. И, свернув не туда, можно было навсегда сгинуть из этого мира, запутавшись в лабиринте измерений, – так считали некоторые. А может, человек просто испарялся – кто его знает. Ясно было только одно: из Лебедевки возвращался только каждый седьмой. И самое неприятное: здесь перед входом никто не может знать, каким он окажется по счету. Это как револьвер с единственной пулей в барабане: крутанув его, не знаешь, «пронесет» ли тебя или напротив – вынесет мозги с нажатием на спусковой крючок.
   Но вот парадокс: ходить через Лебедевку не прекращают. Потому что это самый короткий путь. Говорят, он даже менее опасен, чем путь в обход, где в более привычных ловушках гибнет уже каждый пятый. А еще – счастливчик испытывает на выходе несравнимый ни с чем кайф. Может, дело в выплеске адреналина. А может, это особое свойство «рулетки». Так или иначе, Кот знал психа, который ходил через «рулетку» трижды.
   И сейчас он мучительно пытался понять, какими по счету должны быть они с Акимом. Он точно помнил, что недавно здесь сгинул Горбун. После него ходило четверо – это те, кого он знал. А вот ходил ли еще кто-то – наверняка не мог знать никто.
   – В обход пойдем? – тихо спросил Аким.
   – Можно и в обход… – сказал Кот. Он продолжал прикидывать шансы.
   За спиной послышались голоса. Может, конечно, показалось, но тут же вспомнилась группа, что наверняка шла вслед за Глебом. Возможно, его успели найти, и теперь преследователи форсировали погоню.
   – Хода нет – ходи с «бубей»… – пробормотал Кот. Тихо поднялся и кивком поманил за собой Акима.
   Самое время сыграть в «русскую рулетку».
   Не успели они достигнуть домов, как Кот спинным мозгом почувствовал на себе чей-то взгляд. Резко обернувшись, увидел на пригорке знакомую фигуру, теперь с биноклем. Этот тип разглядывал их, как микробов под микроскопом. Тут же рядом с ним появилась еще одна фигура, вооруженная. Тот, с биноклем, указал в их сторону. Преследователи, не торопясь, направились к ним. Наверное, считали, что у добычи нет шансов.
   Кот отвернулся, глянул вперед. Перед ними была обыкновенная сельская улица. Пыльная, неровная, с брошенным у забора трактором. Только дома были на удивление аккуратные, нарядные, словно только что отстроенные. Нет, это больше походило на декорацию. Такое же условное, неживое, картонное.
   – От меня ни на шаг! – жестко приказал Кот.
   Он не знал, поможет ли это. Если про «рулетку» говорят правду, а шестеро уже прошли здесь, кто из них двоих будет считаться седьмым? Тот, кто впереди, или тот, кто сзади? Старший или тот, кто помоложе? А может, оба? Ответ мог дать только опыт.
   Где-то за спиной приближались враги, и хотелось, не раздумывая, броситься вперед. Стоило больших усилий сдерживать себя. Не любит Зона торопливых. С каждой новой жизнью, сгинувшей здесь, она учит терпению. И они шли – медленно, ощущая свое продвижение, будто двигались в вязкой жидкости, вслушиваясь в тишину и тихое эхо собственных шагов.
   Дома по обе стороны улицы поражали аккуратностью и чистотой. Сверкающие, будто только что вымытые стекла, накрахмаленные занавесочки, пышущие жизнью растения на подоконниках. Все бы это было естественно, если б не знать, что горшки год стоят без полива. И резким диссонансом ко всей это декорации мелькнул за одним из окошек черный кот. Живой, лоснящийся, с огромными оранжевыми глазами. От его взгляда сталкеру стало не по себе. Черт его знает, как он здесь выжил? Как выходит из дома, что жрет? Да и кот ли это вообще или призрак? Слышал он россказни о способностях кошек ходить между мирами. В таком случае Лебедевка для них – лучшее место.
   Они дошли до перекрестка и остановились. И хоть считается, что «рулетка» делает выбор за тебя, Кот не хотел в это верить. Он верил только своему чутью. Вглядевшись в даль, он нахмурился. Эта улица должна была вывести прямиком к железнодорожной станции.
   А значит, по ней идти нельзя ни при каких обстоятельствах. Он толкнул спутника локтем:
   – Куда пойдем – направо или налево?
   – Налево, – не задумываясь, ответил Аким.
   – Идем направо! – решил сталкер.
   Двинулись по поперечной улице. И тут же словно окунулись в другой мир. Вся эта неестественная декоративность улетучилась. Перед ними были мертвые дома с выбитыми стеклами окон, стены с осыпавшейся штукатуркой, покосившиеся заборы, сгоревшие машины. Двери домов были распахнуты. Под ногами валялись полуистлевшие тряпки. В продавленных колеях застыли черные лужи, несмотря на сухую погоду. Серый скелет сдохшей коровы, раздавленная колесами ворона. Здесь все напоминало об эвакуации. Брошенные вещи, брошенные дома, брошенная жизнь.
   Они подошли к следующему перекрестку. И снова попали в декорации фальшивого благополучия. Свернули налево, продолжая углубляться в село. И остановились как вкопанные.
   Из-за угла прямо на них вышел человек в камуфляже. Крепкий такой громила с автоматом. Он смотрел прямо на них, и Кот понял, что не успеет сдернуть с плеча винтовку. Пистолет, тот вообще валялся в кармане рюкзака. Если их сейчас не пристрелят, то наверняка скрутят и отправят туда, откуда не возвращаются. Громила медленно поднял ствол автомата. Аким глазел на него широко раскрытыми глазами, в которых не было страха – одно лишь удивление. Словно кино смотрел. Кот приготовился к худшему.
  Но произошло неожиданное. Громила сделал шаг в их сторону – и вдруг неестественно развернулся на девяносто градусов. Показалось даже, что его тело потеряло объем, стало каким-то плоским, двухмерным. Да так и потопало в сторону, по боковой улице, продолжая высматривать кого-то поверх прицельной планки.
   – Чего это он? – удивленно спросил Аким.
   – Видать, седьмой… – скосившись на спутника, проговорил сталкер.
   Он представил, как этот несчастный со своим автоматом гонится за призраками в мире теней. Не хотелось думать о том, что и они могли попасть в такой вот лабиринт измерений без шанса на возвращение. Но на этот раз «рулетка» сыграла в их пользу.
   До станции дошли без приключений. Преследователи, наверное, тоже знали про «рулетку», а потому не пёрли напролом, как тот неудачник. Так что можно было надеяться на выигрыш во времени.
   Пути были заставлены брошенными грузовыми платформами, цистернами, локомотивами. Всего этого железа следовало сторониться. Вон оно, поросло «мочалами», это словно знак: «Не суйся!» В другое время Кот и не стал бы сюда соваться. Сейчас же на хвосте висели суровые мужчины, по уши нагруженные оружием. Два «косяка» подряд должны были их здорово разозлить, так что попадаться им под горячую руку не стоило.
   Сталкер опустился на колени, пригнулся, заглядывая в просвет между платформами.
   – Под вагонами полезем, – сказал он Акиму. – Смотри только осторожнее – не зацепи «мочала».
   – Ага… – отозвался тот.
   Кот с сомнением посмотрел на спутника. Куда ему под вагонами лазить? Весь он такой нескладный, неловкий, обязательно вляпается. Послал же Бог напарника!
   – Рюкзак сними, – приказал сталкер. – Перед собой толкай. Башкой не верти – за мной ползи след в след. И в землю вжимайся, как ящерица, понял?
   – Да понял я, – улыбнулся Аким. Он смотрел на сталкера, как на ребенка, который пытается вовлечь взрослого в свою игру. Злиться на него бесполезно, нужно просто свыкнуться, принять как данность.
   Кот вздохнул, отвел взгляд и принялся стаскивать рюкзак. Поманил за собой кивком и нырнул под пузатую цистерну с облупившейся надписью «Огнеопасно!». Винтовку и рюкзак он волок в правой руке, чтобы ненароком не зацепить свисающие со всех сторон «мочала». Мерзкая штука, влезешь – может и покалечить. А бывало, человек в них запутается – так они впиваются в него, с эдакими шипением, парализуют, как стрекательные клетки у медузы, и остается от того одна только иссохшая мумия.
   Переполз через ржавый рельс, оглянулся. Аким не отставал, довольно шустро работая локтями. Может, он и неправ – выйдет из парня толк. Главное, не давать ему расслабляться.
   Черт! Размечтался – и едва сам не вляпался! Перед глазами чуть заметно искрилась тоненькая такая паутинка. И колыхалась так медленно, будто законы тяготения ей не писаны. А рядом еще паутинка, и еще. Они тянулись, перекрывая путь, от цистерны к противоположному рельсу. Слышал он истории про паутину, и все как одна с печальным концом. Может, это была и самая обыкновенная, земная паутина, ну так береженого Бог бережет.
   – Аким! – рыкнул он через плечо. – Паутину видишь? Смотри не коснись!
   – Ага… – глухо донеслось сзади.
   Пришлось свернуть и ползти по шпалам чуть ли не под всем составом. В какой-то момент показалось, что они сами себя в тупик загоняют: «мочала» теперь были по обе стороны и струились прямо-таки настоящими зарослями. Под конец Аким чуть не застрял под локомотивом: рюкзак он таки не снял и плотно зацепился лямкой. Пыхтя и исходя потом, Кот выдернул застрявшего и пополз дальше. Весь в пыли и в машинном масле вылез, наконец, под оскаленной мордой тепловоза.
   – Уф… – выдохнул Кот, подымаясь. Потянулся, разминая затекшие руки и оглядывая округу. Впрочем, отсюда не было видно ничего, кроме ржавых вагонов и закопченных фар тепловоза. Заглянул под локомотив, ухватил Акима за лямки рюкзака и вытащил на свет божий. Будто роды принял.
   Сели на рельсы, переводя дыхание. Благо ни паутины, ни «мочал» здесь не наблюдалось. Но все же расслабляться было рано. Кот глотнул воды из трофейной пластиковой бутылки, передал Акиму. Тот машинально сделал глоток, вернул бутылку.
   Нужно было добраться до конца этого пути и пересечь еще один. Там их должен ожидать кое-какой весьма полезный бонус. Если, конечно, не соврал Плешивый. Хотя мог и соврать, он трепло знатное. Только не принято на таких вещах дезу подкидывать. Скрыть хабарное место или удобный маршрут – это нормально, так как дает преимущества в извечной борьбе за профит. Но подставить в вопросах выживания – это не по-пацански. Одно дело, когда сливают новичков. Это естественный отбор, все прошли через это. Но кидать брата-сталкера – себе дороже. Тех, кто грешит этим, рано или поздно вычисляют. И нет гарантий, что гаденыш не сгинет однажды в Зоне, да так, что никаких концов не найдешь.
   Они обошли сошедший с рельсов, покосившийся маневровый тепловоз и остановились у большой кучи мусора, наваленной в заброшенном тупике. Кот быстро раскидал куски рубероида и пыльной полиэтиленовой пленки, и под ними на рельсах обнаружилась неказистая колесная конструкция.
   Плешивый не подвел. Дрезина была на месте. Оставалось надеяться, что мотор на ней не сдох окончательно и осталось хотя бы немного горючки. Как же она заводится? Пока Кот пыхтел с мотором, Аким закидывал вещи на маленькую платформу.
   Дрезина эта тоже непростая. Явно самодельная, с мотором от мотоцикла, построенная уже после Сдвига, в самой Зоне. Кто сделал эту штуковину, неизвестно. Плешивый клялся, что впервые увидел ее, когда она выкатилась по рельсам из тумана прямо ему навстречу. Тихо, по инерции, с выключенным движком. И в ней никого не было. Плешивый якобы завел ее, погрузил хабар, влез сам и встал перед дилеммой: ехать в туман, откуда эта штуковина приехала, или туда, куда ему было надо, то есть к Лебедевке, от которой у него был прямой лаз из Зоны. И не рискнул в туман соваться. Хотя, возможно, там оставался хозяин дрезины и, может, нуждался в помощи. Оттого, мол, он, Плешивый, и пьет по-черному – совесть его мучает. Как же! Была бы у Плешивого совесть, может быть и мучила бы. Трепло он, Плешивый, трепло и алкаш потомственный.
   Мотор чихнул раз, другой – и завелся. Кот подтолкнул платформу и запрыгнул следом. Ехали неторопливо и метров через триста попали, как и положено, в туман. На этой штуке всегда в туман въезжаешь. Так говорят. Почему – вопрос неуместный. Хуже, если бы тумана не было, потому что никто еще без тумана на дрезине не ездил. В тумане ехать спокойно, даже какое-то умиротворение наступает. Словно Зона дает здесь отдохнуть от самой себя. А от самого себя, уже попав в Зону, отдыхаешь. Век бы так ехал и ехал.
   – Почему по обычной дороге идти нельзя, а по железной ехать можно? – спросил Аким. Голос его звучал как-то приглушенно, сухо.
   – Не знает никто, – лениво сказал Кот. – Просто проехал кто-то – и выжил. Значит, здесь ездить можно. Пока Зона опять не изменится.
   Какое-то время ехали молча, погрузившись каждый в собственные мысли. Или, напротив, ни о чем не думая. Мерно стучали колеса, вгоняя в какой-то особенный транс. Потом Кот сказал – в пустоту, не глядя на Акима:
   – Знаешь, а ведь не соврал твой Голос. Может, он даже жизнь нам спас. Так что я верю тебе, Аким.
   Он сделал паузу и добавил:
   – Тебе. Не Голосу.

Глава третья

Бандитские земли 

Километра через четыре Кот сбавил скорость. Дрезина замедлила ход и, заскрежетав, уперлась в завал из железного хлама. Вправо и влево от завала в туман уходила трехметровая бетонная стена с ржавой «колючкой» поверху. До Сдвига здесь проходила граница Зоны. Сейчас стена была лишь напоминанием о тщетности усилий отгородиться от неизбежности. Впрочем, стена по-прежнему оставалась границей, только совершенно иного рода. Кое-кто видел в этой стене и колючей проволоке что-то до боли знакомое. Лагерное.
   Некоторое время они продолжали сидеть неподвижно, словно не желая выходить из особого рельсового транса. Потом зашевелились, посбрасывали на насыпь вещи. Кот повозился с механикой, снова завел дрезину – и отправил обратно. Тихо тарахтя, платформа покатила в туман.
   Кот машинально сунул руку в карман. И обмер.
   Монеты не было.
   Липкий ужас нахлынул ледяным потоком. В глазах потемнело, ноги стали ватными. Издав какой-то нечленораздельный звук, он бросился вслед за набирающей ход платформой. Споткнулся на шпалах, упал, поднялся, шатаясь, как пьяный, ринулся следом. Бесполезно – дрезина растворилась в тумане. Как в трансе, он обернулся. Дикими глазами уставился на спутника. Будто не талисман пропал, а какая-то жизненная сила, что придавала ему уверенность и сам смысл существования. На негнущихся ногах он вернулся к спутнику.
   – Не это потерял? – спросил Аким, протягивая руку.
   На узкой ладони лежала монета.
   Кот ощутил, как его бросило в жар – то ли от стыда, то ли от какой-то примитивной дикаркой радости, то ли от ощущения самого настоящего спасения. Он молча взял монету, с напускным равнодушием опустил в карман. Сердце все еще продолжало биться с болезненной прерывистой частотой.
   – А как же назад? – глядя вслед укатившей дрезине, спросил Аким.
   – Назад не возвращаются тем же путем, – с напускной бодростью отозвался сталкер. – А что, ты уже домой засобирался?
   – Нет, это я так… А те, кто за нами гонится, не смогут на ней приехать?
   – Это вряд ли, – сказал Кот. – Они ее не найдут.
   А сам подумал, что здорово сглупил, поступив согласно неписаному кодексу сталкера: не вреди ближнему. Ведь что-то подсказывало: как бы не пришлось менять правила. Первое уже нарушено – не брать в руки боевого оружия. Странное дело: ни винтовка, ни пистолет отнюдь не добавляли чувства собственной безопасности. Раньше он ходил в Зону с охотничьим дробовиком, а до этого – вообще с одним ножом. И тогда, с ножом, он чувствовал себя куда спокойнее. Потому что Зона не любит оружия. Судьбы бандитов то и дело это доказывают.
   Только деваться некуда. Ведь идут они в самые что ни на есть бандитские места. Это раньше, до Сдвига, урки были расслабленные, вялые. Знай себе растили марихуану на «газированной глине» и бед не знали. А после Сдвига им будто крышу сорвало – все стали как бешеные.
   Потому как попер хабар. Деньгами запахло. И кровью.
   И потому, подумав, Кот протянул Акиму пистолет:
   – На, возьми на всякий случай.
   – Зачем? – спросил Аким, машинально принимая оружие. Держал он его нелепо, кончиками пальцев. Казалось, пистолет жжет ему руки.
   – На бандитскую территорию входим, – пояснил Кот. – Здесь всякое может случиться. Стрелять умеешь?
   – Н-нет… – пробормотал Аким. Протянул пистолет обратно: – Не надо. Я не буду стрелять в людей.
   – Пацифист? – усмехнулся Кот. Но пистолет забрал с некоторым даже облегчением. Он не мог представить себе стреляющего Акима.
   – Просто не смогу. – Аким дернул плечом. – А почему эта территория – бандитская? Не было там отродясь никаких бандитов.
   – Проспал ты все самое интересное, – усмехнулся Кот. – Про девяностые годы слышал?
   – Ну кое-что слышал.
   – «Кое-что»… Счастливчик!
   Кот многое мог рассказать про то, что творилось здесь в те лихие годы. Собственно, в девяностые все для него и началось. Сам он был сопливым мальчишкой, когда полным ходом шел передел Зоны. В советское время ведь кто мог в Зону соваться? Только институтские да военные. Контроль был строгий, не то что на Западе, в каком-нибудь там Хармонте. Лазали, конечно, и всякие любители острых ощущений из местных, но такие вылазки носили, скорее, случайный характер. Да и были то в основном грибники да охотники, наслушавшиеся рассказов про грибы с глазами или про какую мутировавшую живность. А так – больше ребятня, шпана малолетняя. Любили таскать из запретных мест всякие странные штучки, чтобы друг перед другом хвастаться да девчонок пугать. Или, там, уроки сорвать, училке в сумку «зуду» подкинув. А про ловушки смертельные тогда толком ничего и не знали – спасибо секретности. Вот так то один в Зоне сгинет, то второй. ЧП, конечно, были бы на всю округу. Да комитетчики на корню такие дела глушили. Так что тишь да гладь, лишь народ потихоньку редеет.
   С другой стороны, кому она нужна была, эта Зона, в семидесятые-восьмидесятые? Куда хабар сбывать? Это вам не Запад, где корпорации эти хреновины с руками отрывали, в Союзе так денег не заработаешь. А схлопотать срок за здорово живешь мало кому хотелось. Когда активность Зоны упала и хабара почти не осталось, вообще наступила затишье.
   И вот подоспели девяностые. Все началось с малого Сдвига девяносто первого года. На какое-то время Зона опять стала прежней, и оттуда снова потекли все эти игрушки. Только время было уже совсем другое – теперь все это можно было продавать, и продавать за хорошие деньги. Теперь платили твердой свободно конвертируемой валютой. И все словно взбесились. В Зону полезли толпами, и на волне наступившей свободы военные какое-то время смотрели на это сквозь пальцы. Конечно, большая часть из тех ходоков плохо кончила. Поначалу главной бедой были ловушки да порча, что от Зоны приключается.
   А потом в Зону пришли бандиты. Ясное дело, такое денежное и противозаконное занятие не могло остаться без внимания криминальных группировок, которые только начинали борьбу за влияние. Сталкеров пытались обложить данью, установить контроль за движением хабара. Но через пару лет Зона снова поутихла, поток хабара иссяк, и этот рэкет накрылся.
   Зато резкий старт взял другой бизнес. В те времена наркотрафик только начинал свое бурное развитие, но уже тогда какому-то умнику пришла в голову неплохая мысль: попробовать выращивать зелье на бросовых землях Зоны. Идея была проста и гениальна: Зона безлюдна, тщательно охраняется, и притом сама охрана внутрь не суется категорически. А учитывая, что в Зоне по каким-то неведомым причинам царит вечное лето, лучшего места для культивирования запрещенной растительности просто не найти. На этом преступный гений не остановился. Наркоторговцы принялись экспериментировать с местными условиями. И вскоре оказалось, что, скажем, «газированная глина» ускоряет темпы роста марихуаны в разы. Не говоря о тех свойствах, которые приобретает наркотик, выращенный в таких условиях. Говорят, «экзотика», как называют зелье из Зоны, вызывает у наркоманов совершенно невероятные «приходы». Но главное – устойчивое привыкание с первого раза.
   Так что бандитам было за что бороться в Зоне. До последнего Сдвига им практически никто не мешал, и бандюки занимались лишь внутренними разборками за сферы влияния. Но год назад все изменилось, в Зону снова полезли за хабаром. И теперь бандиты ревностно охраняли территории, которые считали своими.
   Кот не особо боялся уголовников. Его знали и в этой среде, особых претензий не предъявляя. К тому же сейчас они не за хабаром шли и посягать на бандитские интересы не собирались. Но и гарантий безопасности тоже никто не давал. Так что хорошо было бы просто проскочить мимо плантаций незамеченными. На это и рассчитывал сталкер, перебираясь через завал.
   Их ждал неприятный сюрприз. Сразу же за стеной начинались заросли кислотно-зеленого цвета. Кот растерянно оглядел округу. Всюду, насколько хватало взгляда, нагло красовались развесистые листья ядовитого каннабиса.
   – Вот черт… – проговорил Кот, сплюнув. – Никак спрос поднялся. Раньше здесь была полоса свободной земли.
   – А что, мы не можем пойти через эти кусты? – спросил Аким.
   – Доктора не советуют, – отозвался сталкер. – Это на редкость активная дрянь, ее даже внутрь принимать не нужно, так достанет.
   Кот обернулся. Из тумана по ту сторону стены вот-вот могли показаться преследователи. Придется рискнуть. Порывшись в рюкзаке, выдернул единственный респиратор. Глянул на Акима. Ладно, в случае чего он вытащит парня на себе. Нацепив респиратор, сталкер спрыгнул с груды металлолома. Аким послушно последовал за ним.
   Наркотическая зелень была здесь выше человеческого роста. На «газированной глине» конопля перла, как раскачанный культурист на стероидах. И пахла соответственно. Едкая вонь проникала даже сквозь фильтр респиратора. Кот ускорил шаг: нужно побыстрее выбраться на чистую землю.
   – Не отставай, – глухо бросил он спутнику, – надышимся этой мерзостью – мало не покажется.
   Аким не отставал. Жесткие ветки больно хлестали по лицу, начинала гудеть голова. Вдобавок в зарослях мелькнула какая-то подозрительная тень. Сначала Кот решил – показалось. Затем где-то впереди зашевелились ветки. И начали с треском ломаться, приближаясь быстро и страшно. Это было что-то большое. Очень большое и быстрое.
   – О, нет… – Онемевшими пальцами сталкер сдернул винтовку. Вскинул, вжав в плечо, глядя поверх оптического прицела, выпалил скороговоркой заговор от неизвестного врага: – Кручу-верчу, усмирить врага хочу, твои слова оборачиваю, к духам поворачиваю…
   Оно надвигалось. Резкими рывками, целенаправленно, будто заранее знало, где искать добычу. Когда расступились ближайшие стебли, и показалась черная тень, Кот не выдержал и вдавил спусковой крючок. Выстрела не последовало. В ужасе он судорожно давил проклятый крючок, пока не сообразил, что забыл снять оружие с предохранителя. Все это произошло в доли секунды, а еще миг спустя с диким криком Кот высадил весь магазин в жуткую тварь, полезшую на него из зарослей.
   Издав какой-то невероятный звук, тварь заметалась, отпрянула, валя тушей снопы каннабиса. Была это какая-то чудовищная смесь гусеницы и медведки циклопических размеров, немыслимая даже здесь, в непредсказуемой мутагенной среде Зоны.
   – Аким, ты видел?! – заорал Кот. Обернулся.
   За спиной никого не было.
   – Ты где? – Кот растерянно огляделся. – Аким!!!
   Под ногами валялся рюкзак и слетевший с ноги парня ботинок. Сердце пропустило удар. Не раздумывая ни секунды, меняя на ходу магазин, Кот бросился в противоположную от стены сторону. Если Акима схватила такая же тварь – дело плохо! Откуда здесь такие монстры? Отожрались на гигантской марихуане?! На них патронов не напасешься! Кот с трудом пробивался сквозь заросли, яростно распихивая длинные стебли прикладом. Едкий пот вперемешку с пыльцой заливал глаза, страшные тени обступали со всех сторон. Хуже было только одно – остаться в одиночестве посреди этого леса зеленой смерти.
   – Аким! – дико кричал он. Респиратор мешал. Сдернув маску, сталкер снова кричал, срывая голос. – Аким, я здесь!
   Он не успел среагировать. Гигантская сороконожка вы нырнула из темноты меж стеблей, взвилась кверху, раздулась как кобра, нависнув над головой, – и бросилась прямо в лицо. Он успел еще нажать на курок.
   Но через мгновение тварь откусила ему голову.
   Он открыл глаза.
   И ощутил поразительную ясность в голове. Это казалось странным: ведь он четко помнил, что умер. Был сожран кошмарной тварью.
   Или нет?
   – Ты жив? – раздался в вышине беспокойный голос. Знакомый.
   Кот сделал чудовищное усилие и сел. Тут же ясность ушла – в голове будто взорвалась граната. Его вырвало.
   – Ой-йо… – прохрипел он. – Воды…
   В руке сама собой появилась пластиковая бутылка с водой. Он сделал несколько жадных глотков. Тупая боль в голове не проходила.
   – Что это было? – проговорил он непослушными губами. – Я застрелил ее?
   – Кого? – спросил Аким. Это действительно был Аким – живой и вроде бы невредимый.
   – Ну эту, сороконожку огромную…
   – Я не видел… – растерянно произнес Аким.
   – Ну да, ты же куда-то делся тогда…
   – Куда я делся? – не понял Аким.
   – Ну ты пропал куда-то, и я побежал тебя искать…
   – Нет, – странным голосом сказал Аким. – Не так все было.
   Аким замолчал. Кот недоверчиво скосился на парня:
   – А как, по-твоему, было?
   Аким помолчал немного, с сомнением глядя на спутника. Сказал:
   – Ну… Ты шел, шел. Потом вдруг сорвал с плеча винтовку, стал стрелять.
   – В тварь?
   – В меня.
   – О… – Слова застряли у сталкера в горле. – Всю обойму – в тебя?
   – Не волнуйся, ты не попал, – поспешил его успокоить Аким. – Ни разу.
   – Черт … – Кот схватился за голову. – Это все дрянь наркотическая, надышался… А потом что было?
   – Потом ты бежал куда-то, звал меня. А я за тобой. Я тоже тебя звал, но ты не слышал.
   – Вот черт… – Сталкер судорожно массировал виски. – Постой… А тебя что же, не торкнуло?
   – Как это?
   – Ну… Не подействовала на тебя вонь эта?
   – Да нет вроде… Мне еще в лаборатории говорили, что я невосприимчив к наркотикам. Ведь это были наркотики, верно?
   – Верно-верно… Вот же проклятие… Выходит, это ты меня на воздух вытащил?
   – Да.
   – Что ж, получается, вернул ты мне должок. – Кот нервно усмехнулся. – И давно я в отключке? Часа два небось?
   – Два дня.
   Кот непонимающе уставился на Акима. Это что же, шутка? Нет, Аким совсем не походил на шутника.
   – Допустим… – проговорил Кот. – И что же ты делал эти два дня?
   – Лекарства тебе колол, – просто сказал Аким. – Нашел у тебя в рюкзаке аптечку. Ты совсем синий был, думал, умрешь.
   – А ты разбираешься в лекарствах?
   – Немного. Я же вырос в лаборатории.
   – А-а… И что же, так два дня и сидел, скучал?
   – Не, я еще и другого отхаживал, – невозмутимо продолжил Аким.
   – Не понял… – произнес Кот. – Какого такого «другого»?
   – Того, в которого ты выстрелил. Перед тем как потерять сознание.
   Кот обмер. Отчаянно напряг память. Но не смог вспомнить никого, кроме нависшей над ним гигантской сороконожки. Последнее, что оставалось в памяти, – его выстрел. Он просто не мог не выстрелить в эту тварь. А дальше – темнота.
   – Час от часу не легче… – пробормотал Кот, пытаясь подняться. Получилось не с первого раза. – Где он?
   – За камнем, – указал Аким. – Решил, что ему лучше в тени. Я ему транквилизатор вколол.
   Сталкер уже не слушал. Пошатываясь и спотыкаясь, он направлялся к булыжнику по соседству. Рядом с камнем лежал чужой короткоствольный «калаш». В душе шевельнулись неприятные предчувствия. Кот заглянул за камень. И выругался с досады, длинно и смачно.
   Подстрелить бандита на бандитской же территории было верхом идиотизма. Или невезения, что, в общем, одно и то же. И даже наркотический трип здесь не сойдет за отмазку.
   Ведь он знал этого типа с задранным на лоб противогазом. Это был Штырь, известный наркоторговец и бандит крутого нрава. Заодно – смотрящий за плантациями местной преступной группировки. Как их – «мичуринские», что ли? Насадили дерьма, мичуринцы недоделанные, зла не хватает… Но что же теперь с ним делать?
   Первой мыслью было его просто грохнуть. Прибить гада, пока тот в отключке. Так было проще всего решить проблему. Пуля в голову, тело в яму. И концы, соответственно, в воду. Никто его не хватится, все понимают: Зона, здесь жизнь – копейка.
   Это была слабость. Мерзкая, постыдная слабость – добить раненого. Но Кот уже готов был прикончить бандита, пока тот не пришел в сознание. Рука сама подтянула висевший на ремне «винторез», легла на рукоять, палец коснулся спускового крючка…
   – Сделай это. Сделай. Убей.
   По коже пробежали мурашки. Понятно было: за спиной стоит Аким. Но ясно было и другое: говорит не он.
   Голос. Голос жуткого Нечто. И это Нечто смотрит сейчас на него с ледяным любопытством глазами Акима, и от этого взгляда слабеют ноги.
   Кот медленно обернулся.
   – Как он? – обычным своим голосом спросил Аким.
   Все ясно: Аким снова не слышал этого своего Голоса. Выходит, Голос обращался непосредственно к нему, к Коту. И от этого становилось еще страшнее.
   Должен ли он слушать этот проклятый Голос? В прошлый раз тот не соврал.
   – Куда я его, в плечо? – спросил сталкер, чтобы отвлечься от неприятных мыслей.
   – Ага, – сказал Аким. – Думаю, нечего страшного, кость не задета.
   – Черт, искать его будут, – нервно озираясь, сказал Кот. Он сидели в ложбинке, укрывшись за небольшой земляной насыпью и булыжниками, в стороне от конопляных зарослей. – Не приходил никто, пока я в бессознанке валялся?
   – Да нет вроде. Но я и не отходил далеко.
   – Надо растормошить его, – решительно заявил Кот. Черт с ним, с Голосом. Не его это проблема. Хуже, если совесть замучает, что пристрелил беззащитного. Пусть бандюк лучше ему в горло вцепится – тогда и прибить вроде как не грех.
   – Не надо его трогать, – возразил Аким. – Он много крови потерял.
   – А мы можем потерять свои задницы, – отрезал сталкер, тряся бессознательное тело. – Нужно его как-то убедить, чтобы зуб на нас не держал. Иначе бандюки найдут нас где угодно.
   Он снова встряхнул Штыря. Тот застонал, с трудом разлепил тяжелые веки. Кривясь от боли, выдавил:
   – Где я?
   – На плантации своей, – выдавив улыбку, сказал сталкер. – Мы тебя едва откачали.
   Штырь впился взглядом в сталкера. Во взгляде появилась злоба:
   – Это ты стрелял в меня, падла… Кот, *censored*. Считай, ты покойник!
   – Да случайно же вышло, – заискивающе, поганенько так улыбаясь, протянул сталкер. – Что же у тебя наркота у самой стены растет – не обойти! Надышался я, вот и принял тебя за конопляное чудище. Ты же еще и в противогазе был, тут и без допинга со страху обгадишься.
   – Трава сама прёт, на новые территории лезет, и остановить не вариант… – пробормотал Штырь, ощупывая рану. – А ты, гнида, в плечо мне шмальнул!
   – Прости, Штырь! Ну прости меня, – заискивающе глядя ему в глаза, сказал Кот. – Видишь, перевязали мы тебя, выходили.
   – Бог простит, – отозвался бандит. Попытался сесть. – Теперь ты мой должник, Кот. Пока не решу, как тебе долг закрыть. Может, тоже в тебя шмальнуть, для симметрии?
   Сталкер хохотнул, как бы оценив шутку. Хотя, кто этого уголовника знает, может, он всерьез говорит?
   – А то, что не бросил, а откачал, выходил, это тебе зачтется, – продолжил бандит. – Не буду тебя убивать. Пока…
   Он с каким-то новым интересом посмотрел на сталкера, поинтересовался:
   – А как тебе «приход», от травки-то?
   – Чума! – сказал Кот. Вспомнил жуткие картины всего этого наркотического бреда. Его передернуло.
   – Да, – протянул бандит, разминая руку, задетую пулей. – Вещь убойная, уже интерес есть, скоро на рынок выбросим. Иди на меня работать, а? Должок спишу.
   – Нет, Штырь, – Кот покачал головой. – Ты же знаешь…
   – Знаю, ты честный фраер, – хмыкнул Штырь. Перевел взгляд на Акима: – А это что за лошок с тобой?
   – Так, знакомый один, – уклончиво ответил Кот.
   – Что он делает в Зоне?
   – Да так, не говорит. Но платит. А раз платят – чего не сопроводить хорошего человека?
   – Этот – платит? Темнишь ты что-то, – прищурившись, сказал Штырь. – Где-то я этого хмыря видел… Нет, не помню.
   – Сюда люди какие-то идут, – подбежав, сообщил Аким. – С оружием.
   – В камуфляже? – быстро спросил Кот.
   – Нет. В спортивном чем-то.
   – Это мои, – довольно сказал Штырь. Он заметно взбодрился.
   – Тогда нам пора, – быстро сказал Кот. Закинул рюкзак на плечо, поднял с земли винтарь.
   – Ого, – бесцветно сказал Штырь. – Откуда такое ружьишко? Что-то ты недоговариваешь, сталкер.
   – Не держи на меня зла, Штырь, – примирительно сказал Кот. – Будем живы – с меня «поляна».
   Бандит не ответил. Он молча разглядывал Акима. Этот взгляд Коту не понравился. Он подтолкнул спутника в спину, и оба быстро покинули опасное место. Потому как нет в Зоне ловушки опаснее злого человека. Кот не питал иллюзий по поводу прощения со стороны бандита. Он знал, откуда у того это погоняло – Штырь. Не от слова «штырить», как думали потребители его гнилого товара, нет. Когда-то бандит зарабатывал тем, что на заказ «сажал» людей «на штырь» – убивал заточенным куском железной арматуры. Возможно, с возрастом он остепенился и сам стал оплачивать расправу над неугодными – неважно. Единственное, что сейчас останавливало Штыря от расправы над обидчиком, – собственная слабость. Да то, что автомат валялся в сторонке. Но простить такое какому-то борзому фраеру – никогда.
   Невольно подумалось: зря он не внял этому Голосу. Похоже, это действительно был голос разума. Пусть даже нечеловеческого.
   Теперь же нужно уносить ноги. Добраться бы только до Агролеса – а там и до городских кварталов рукой подать. Он знал одну тропку – аккурат между окраиной поселка и порчеными землями по левую руку. В поселок лучше не соваться: от кого-то он слышал, что там «жгучий пух» разгуливает, и не просто так, а в смерч закрученный. Так что ну его в баню. А вот эдак, по касательной, по бровке, можно и до города добраться.
   Вот там-то и начнется самое интересное.
   – Не отставай! – бросил он Акиму и прибавил ходу.
   По правую руку показалась вода. Залив. От воды в Зоне надо подальше держаться. Потому как не вода это вовсе – видимость одна. Конечно, залив не так страшен, как водохранилище, но тоже не подарок. Говорят, вода в нем металл растворяет. Ученые не раз образцы собирали, в лабораториях возились, под микроскопом разглядывали, чуть ли на язык не пробовали – вода как вода. А здесь брось ружье в залив – нет ружья. Причем не бурлит, не кипит, как в кислоте, скажем. А просто тает, как сахар. Такое свойство у нее только здесь, в Зоне. При этом на человека вроде не действует. Бандиты, рассказывают, пытались тело там растворить, чтобы шито-крыто было. Как бы не так. Кусок рельса, что к ногам привязали, растворился, трупешник всплыл. Очнулся – и домой пришлепал. Врут, конечно, – не очнулся. Обыкновенный бродячий мертвяк, какие здесь встречаются. Но факт – человека вода не убьет. А вот на психику давит. Тяжелая там, у воды, атмосфера. По крайней мере ему, Коту, противопоказанная. Так что надо так идти, чтобы вода за кустами виднелась, а ближе – ни-ни.
   Так они прошли с километр. Оставили по правую руку «Летучий голландец» – одинокий полузатопленный буксир метрах в двадцати от берега. «Голландец» был загадкой. Во-первых, тем, что не растворялся в воде залива, как прочий железный хлам. Поговаривали, что по какой-то причине вода не касается его бортов, и судно вроде как висит, отталкивая и вытесняя воду. Оттого он и «летучий». А еще по ночам на нем непроизвольно загорались бортовые огни и иллюминаторы, что-то скрипело и хлопало, словно по палубе бродили привидения. Рассказывали о россыпях хабара в его темных трюмах и каких-то совершенно уникальных хреновинах, какие не найдешь больше нигде в Зоне. Кот в это не верил, как не верил в пиратские клады из детских книжек. Кто-то из сталкеров собирался забраться на «голландца», но Кот не знал, забрался ли. Лично он не полез бы туда ни за какие деньги. Все ведь знают: на воде ничего хорошего быть не может.
   Прошмыгнуть «по бровке» не удалось. Угодили под облако «жгучего пуха». Аким сдуру полез вперед Кота, когда тот остановился, чтобы сориентироваться. Легкую взвесь сталкер заметил краем глаза и в прыжке сбил с ног зазевавшегося спутника. Успел заметить, что «пух» здесь и вправду закручивался какой-то зловещей «воронкой», точно смерч. Видать, не только в Агролесе бывает такая диковина… Их все же слегка зацепило. Кот успел прикрыть лицо, и ему лишь немного обожгло ладонь. Но даже от этого кисть распухла, как обваренная, и дико саднила. Не смертельно, но крайне неприятно. Хорошо, что не правая рука, иначе было бы невозможно стрелять. Пришлось мазать кожу специальной мазью от отека и жрать таблетки. Так они потеряли около получаса.
   На этом злоключения в тех местах не кончились. На хоженой-перехоженой тропке они чуть не влетели в «жарку». Когда жахнуло адским пламенем, Акима не пришлось уговаривать – он сам рухнул и вжался лицом в землю. Будто две расплющенные давлением камбалы, они выползли из смертельной зоны. Одежда дымилась, обжигая спину. Идти этой дорогой было нельзя.
   На западе по-прежнему тянулись поля порченой земли, так что Кот решил обойти Агролес с востока. Это было неприятно, так как пришлось-таки выйти к воде. Но все же лучше, чем заживо зажариться на некогда безопасном пути. Огорчаться не имело смысла: Зона есть Зона, она дает, она же и забирает. Приняли вправо, обошли «комариную плешь» приличных размеров и старый БТР, поросший «черной колючкой». В этих местах стоило быть настороже. В дело вновь пошли гайки, скорость движения замедлилась. Пройдя метров сто вдоль кромки воды, у красивых высоких сосен Кот остановился, прислушиваясь к собственным ощущениям. Что-то его смутно беспокоило.
   – Значит, так, – сказал он Акиму. – Посиди-ка тут, под сосенками, я сейчас.
   Он вернулся шагов на триста по размеченному гайками пути. Здесь был небольшой пригорок. Не такой крутой, чтобы приютить какую-нибудь ловушку, но достаточно высокий, чтобы оглядеться. Пригнувшись, Кот добрался до кустарника на вершине пригорка.
   И тут же увидел. По их следам двигалась группа, человек семь, разношерстно одетая и столь же пестро вооруженная. По всему видно – бандиты. Вряд ли это было совпадением. Нечего бандитам делать в районе Агролеса. Места здесь опасные, хабара мало, да и плантацию не устроишь. Видать, тоже по их душу. Он снова посетовал, что не послушался Акимова Голоса. Шлепнуть надо было Штыря, да и концы в воду.
   Бандиты остановились. Принялись топтаться на месте. Что-то в их поведении заинтриговало сталкера. Он стянул с плеча винтовку, припал к прицелу.
   – Чтоб вас так и разэдак! – удивленно пробормотал Кот. – А ты-то какими судьбами?
   В «оптике» было видно: бандиты окружили какого-то стоящего на коленях человека. Этот был безоружен и, судя по виду, ослаблен и избит. А еще он был босой. Его Кот узнал сразу: их первый преследователь, назвавшийся Глебом. Если, конечно, это было его настоящее имя. Положение пленника было незавидное. Бандиты определенно не собирались его отпускать.
   – Как же это ты вляпался? – глядя в прицел, прошептал Кот. И тут же вспомнил, что сам лишил его оружия, продовольствия и воды, бросив связанного в Зоне. Да еще то, как спутнику этого человека не повезло в «русскую рулетку».
   – А ты как хотел, парень, – Кот продолжал говорить сам собой, не отрываясь от прицела. – Нечего было нас преследовать. Мы люди нервные.
   Он запнулся. На первом плане появился Штырь. Левая рука висела в бинтах у него на груди, во второй он вертел удручающего вида острый предмет. Видать, это и был знаменитый штырь для кровавых расправ. Два бугая в тренировочных костюмах ухватили пленника под плечи и за волосы запрокинули ему голову. Вперед теперь торчал дергающийся кадык, и сейчас в него должна воткнуться бандитская заточка.
   Расправу прервала пуля. Штырь скрючился и повалился на землю: к простреленному плечу добавилась покалеченная нога. Бандиты заметались, открыли беспорядочный огонь по соседним кустам. Для убедительности Кот прострелил колено еще одному беспокойному стрелку. Бандиты подхватили раненых и спешно ретировались. Напоследок один уркаган направил ствол в сторону замершего на коленях Глеба, но Штырь крикнул что-то злобное и избавил Кота от необходимости тратить еще одну пулю. Умный Штырь, недаром в главари попал. Понял, что жизнь случайного бродяги не стоит того, чтобы банду уложили целиком из засады.
   Кот усмехнулся – знай наших! Хотя радоваться было нечему. Штырь мог догадаться, у кого в руках «оптика». И теперь шансы вымолить у бандита прощение испарились. Определенно он заработал себе смертельного врага. Проклиная себя за неоправданный гуманизм, Кот поспешил к бывшему пленнику, продолжавшему стоять на коленях посреди грязного пустыря.
   – Снова ты? – хмуро бросил Кот, обходя Глеба. Тот не поднимал головы: его трясло от усталости и побоев. – Ладно, давай хватайся за меня. Нужно убираться отсюда, пока урки не передумали и не вернулись.
   Тащить это ослабшее тело было непросто. Кот не уставал укорять себя за безрассудство. Но не мог он бросить в Зоне этот живой труп. Одно дело – обезоружить и связать опасного врага, и совсем другое – обречь на смерть слабого. Хреново это для кармы. Таковы они, парадоксы сталкерской жизни…
   Когда он доволок свою ношу до сосен, начало темнеть. Последние метры тащить это избитое тело помогал Аким, и тут Глеб вяло зашевелился, вроде бы даже попытался сопротивляться. Кот сбросил его на землю. Сел рядом, тяжело дыша. Бросил в сердцах:
   – Вот же ты вредный мужик, а… Что же с тобой делать? Аким, остались у нас какие медикаменты?
   – Кончились, – растерянно отозвался Аким. – А я вот что нашел.
   И протянул на ладони пару каких-то предметов. Кот поглядел и присвистнул. «Браслеты»! Ценный хабар, между прочим. Парфюмер прилично отваливает за каждую штуку.
   – Там еще есть, – сообщил Аким.
   Кот осторожно взял «браслет», повертел пальцами. Задумчиво наморщил лоб, забыв про все переживания последних суток. Все мысли занял халявный хабар и перспективы приличного профита. Пожалуй, если Аким не врет и найдется еще несколько таких штуковин, вылазку можно считать оправданной.
   Но тут за спиной закашлялся Глеб.
   – Обезболивающее есть? – с трудом возвращаясь из грез, спросил Кот.
   – Не надо! – прохрипел Глеб. С усилием поднялся на локте. Глянул исподлобья в сторону Акима: – Пусть он отойдет, поговорить надо.
   – Аким… – Кот вернул «браслет» и кивнул спутнику с выражением: «Ты же понимаешь…»
   Аким воспринял эту просьбу спокойно. Отвернулся и направился к воде. Присел на корточки и принялся неторопливо подбирать камушки и кидать в воду «лягушками». Первый же камень, оставляя цепь расходящихся кругов, ускакал к горизонту, так и не замедлив бег. То же происходило и со всеми остальными камнями. Аким флегматично продолжал свое занятие, феноменальные свойства здешних прыгающих камней его не особо удивляли.
   Всего этого Кот не видел. Он смотрел на Глеба. Лицо у того напоминало потрепанную боксерскую грушу, губы распухли и покрылись запекшейся кровью, один глаз заплыл черным кровоподтеком.
   – Шикарно выглядишь, – не без удовлетворения отметил Кот.
   – Не повезло, – бесцветно отозвался Глеб.
   – Ничего, карты не лошадь, к утру повезет, – усмехнулся Кот.
   – Чего?
   – Ничего. Скажи лучше, где остальные из твоей группы?
   – Напарник пропал, – проговорил Глеб. Он постепенно собирался с силами.
   – Так вас было двое, – посочувствовал Кот. – Ну что я тебе могу сказать… Отправился он в увлекательное путешествие, из которого еще никто не возвращался.
   – Ты его убил? – хрипло спросил Глеб.
    – Почему – я? – обиделся Кот. – Если кто и убил, то «рулетка».
   – Что за «рулетка»? – не понял Глеб.
   – И как вас только в Зону пустили, таких неподготовленных? – покачал головой Кот. – Это в вашей конторе недоработка…
   – Никто нас не пускал, – сухо сказал Глеб. – Это частная инициатива.
   – А… – протянул Кот. – Постой… А кто же вас послал?
   – Не посылал никто. Это мое личное решение.
   Сталкер недоверчиво уставился на собеседника. Глеб смотрел на него единственным здоровым глазом, но твердо и на психа не смахивал.
   – А мне казалось, ты профессионал, – заметил Кот.
   – Так и есть, – сказал Глеб. – И к этим уркам я не попался бы, если бы ты оружие не забрал с ботинками вместе. И если б друг не пропал в этой ловушке.
   – «Если бы», – усмехнулся Кот. – Нет таких слов в Зоне. Но все-таки, какого черта ты поперся за нами дальше – без оружия, без воды и жратвы, да еще и босиком?
   – Я же тебе объяснял, – голос Глеба стал сиплым. – Из-за него.
   Он кивнул в сторону Акима. Тот словно почувствовал: остановил очередной замах камушком, обернулся. И улыбнулся эдак ободряюще.
   – Да-да, помню, – задумчиво сказал сталкер. – Считаешь, что Аким опасен и его нужно остановить. Как хочешь, но я в этот бред не верю.
   – Этого парня двадцать лет изучала специальная лаборатория, – устало сказал Глеб. – Есть множество материалов, которые подтверждают его особые способности, его связь с Зоной.
   – И что же? – Кот пожал плечами. – Куча уродов, которые наплодились вокруг Зоны, тоже эту связь подтверждают. Мутации, порча и прочая дрянь.
   – Но все это было после, – возразил Глеб. Похоже, спор прибавил ему сил. Он даже сел, превозмогая боль в ребрах. – Только этот парень знал о Посещении до того, как все случилось. Более того, Сдвиги девяносто первого и пятнадцатого годов он также предсказал. И оба раза оказывался в эпицентре Сдвига.
  – И это я знаю.
   – Знаешь, но, по-моему, не понимаешь. – Глеб покачал головой. Снова уставился на собеседника единственным здоровым глазом. – Ты про причинно-следственные аномалии слышал?
   – Что-то так, мимоходом.
   – Я говорю про тех, кто пережил Посещение и уехал в другие места. Знаешь, что с ними происходит?
   – Да, мой шеф говорил на эту тему. – Кот пожал плечами. – Мол, вокруг «эмигрантов из Зоны» начинает чертовщина твориться. Люди вокруг них дохнут как мухи, электричество коротит, и стихийные бедствия учащаются.
   – Вот именно, – сухо сказал Глеб.
   – Но ведь это все слухи и россказни!
   – Не слухи и не россказни, – жестко сказал Глеб. – Это статистика.
   – Ну допустим. Я просто не пойму, к чему ты клонишь?
   – Сейчас поймешь. – Глеб неотрывно пялился в него своим застывшим покрасневшим глазом, и от этого взгляда Кот чувствовал себя неуютно. – Сам я не помню Посещения, но мой отец был там. Лейтенант Шевцов в семьдесят втором командовал взводом ударно-штурмовой бригады ВДВ. Их бросили в самое пекло – тогда еще никто не понимал, что происходит, тогда думали, что это диверсия, война, секретное оружие противника и все такое прочее. Для того десант и существует – чтобы бросать в огонь и смотреть, что из этого выйдет. В общем, весь взвод там и остался. Только отец выжил. И добрался до эпицентра, как приказывали. Как ты думаешь, что он там обнаружил?
   Кот сдержанно развел руками.
   – Это, – Глеб кивнул в сторону Акима. – Отец нашел ЭТО и вытащил за пределы будущей Зоны. Спас.
   – И что же? – осторожно спросил Кот. Факт, без сомнения, интересный. Но не было понятно, куда клонит этот парень.
   – До начала девяностых все шло своим чередом. А в девяносто первом с отцом стало происходить неладное… – Лицо Глеба странно дернулось, исказилось, хотя казалось, дальше уже некуда. – Он стал стареть. Дико, стремительно. За месяц из сорокалетнего здорового мужика превратился в страшного немощного старика. И умер.
   – От чего умер? – тупо спросил Кот.
   – От старости. Медики так и констатировали. – Глеб внимательно изучал реакцию сталкера. – Я тогда сразу просек: это с Зоной связано. Потому как нет и не может быть других объяснений. А позже по роду службы я выяснил: в Академгородке как-то провели эксперимент над одним парнем. А тот взял – и уснул. На двадцать четыре года. Знаешь, в какой день это было?
   – В день смерти твоего отца, – догадался Кот.
   – Да. И вот я узнаю, что парень-то очнулся. Тот самый мальчишка, которого спас из Зоны лейтенант Шевцов. Но интересная деталь: этот спящий красавец, оказывается, за двадцать лет ничуть не изменился. Не повзрослел, не состарился. Ни на день. Выглядит бодро, эдак хорошо выспавшимся.
   – Что ты хочешь этим сказать?
   – Можешь считать меня сумасшедшим, но я уверен: это он забрал жизнь у моего отца.
   – Чего?!
   – Вольно или невольно – он высосал из жизни отца годы, которые должен был прожить спасший его человек.
   – Это просто бред какой-то… – Кот потряс головой, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. – Ну допустим. Это Зона, здесь может быть всякое, даже такая странная связь между людьми. Но я все равно никак в толк не возьму, к чему ты клонишь? Зачем ты следишь за ним? Хочешь отомстить за своего отца?
   – Нет. – Лицо собеседника болезненно дернулось. – Я просто хотел показать тебе связь – ту самую, между человеком и Зоной. Я понимаю, что вины этого парня здесь нет. Он всего лишь слепое орудие тех сил, что стоят за ними. Сил страшных, необъяснимых. Таких, которые нам пока что не по зубам.
   Кот хотел было возразить. Но вспомнил Голос. Черт его знает, может, в чем-то и прав этот сын своего отца. Но только «в чем-то». Потому что не хотелось, чтобы он был прав.
   Глеб, заметив сомнение в лице сталкера, продолжил:
   – В общем, некоторые эксперты считают, что Аким – ключевое звено в Посещении. Неважно, знает он о том сам или нет, но само его нахождение в этих местах вызывает возмущение Зоны. Есть мнение, что его появление в эпицентре Посещения может спровоцировать катастрофу.
   – «Конец света»? – с сарказмом спросил Кот.
   – Не исключено, – серьезно ответил Глеб.
   Кот помолчал, глядя в сторону заката. Произнес:
   – Стало быть, фамилия твоя Шевцов.
   – Стало быть, так.
   Некоторое время сталкер раздумывал, глядя, как Аким без устали запускает и запускает скачущие по воде камни. Этот Шевцов все-таки посеял в нем сомнения, и нельзя было сказать, что беспочвенные. С другой стороны, совсем недавно он был врагом, тем, кто крался за ними, как киллер, со снайперской винтовкой в руках и вооруженным головорезом в напарниках. Не факт, что процедуры, пройденные в плену у бандитов, исправили настроение бывшего преследователя. Во всяком случае, его точка зрения была предельно ясной. Хоть и имела под собой сомнительные основания.
   – Значит, так, – глядя в сторону, сказал Кот. – Я согласен, что Аким – парень со странностями. Но не верю, что он может вызвать конец света. Это я тебе авторитетно заявляю. Я лаборантом у академика Лаврова работаю, это он первым про конец света и заговорил. Если и приключится гибель всего сущего, то совсем не так. А вот как: Зоны постепенно расширятся и сомкнутся. Если мой академик прав – то году к двадцатому.
   – Неправ твой академик. Наши эксперты считают…
   – Твои эксперты – паникеры бездарные. А моему шефу Нобелевскую премию обещают. Допустим, это Аким вызывает Сдвиги. Это бы объяснило расширение нашей Зоны. Но есть еще Хармонтская и еще четыре Зоны. И все они расширяются синхронно. Что, и там Аким засветился?
   – Я не знаю, – потерянно сказал Шевцов.
   – Вот то-то же, – примирительно сказал Кот. – Никто этого не знает.
   – Я знаю одно: нельзя его пускать в эпицентр.
   – Тьфу ты… – Сталкер досадливо сплюнул. – Значит, так. Мы пойдем туда, куда надо. Аким от своего не отступится, а одного его я не брошу. И помешать нам никто не сможет.
   – Ладно, – неожиданно согласился Шевцов. – Идите куда идете. Только позвольте мне идти с вами.
   – Хм… – Кот задумчиво уставился на собеседника. – Действительно, не бросать же тебя одного посреди Зоны? Только сомневаюсь я: а вдруг ты задумаешь прикончить нас во сне? Или в ловушку какую столкнешь, а?
   – Дурак ты, – спокойно сказал Шевцов. – Если бы я захотел тебя прикончить, то сделал бы это еще пять минут назад.
   – Да ладно? – усмехнулся Кот.
   И сам не понял, как оказался лежащим на спине, с коленом, упертым в подбородок. Тяжело дыша и хрипя, он пялился на Шевцова, который продолжал размеренно вещать, не меняя спокойного тона:
   – И, как видишь, оружие мне для этого не нужно.
   Так же быстро Глеб ослабил хватку и расслабленно вернулся на прежнее место.
   – Черт, какой ты резкий, – пробормотал Кот, потирая помятую шею. – А по виду и не скажешь.
   – Сбить с толку противника – лучший прием в драке, – вскользь заметил Шевцов. – Так что не нужна мне кровь – ни твоя, ни его. Я просто хочу, чтобы не стало еще хуже.
   – Мы все этого хотим, – примирительно сказал Кот.
   – Давай договоримся: вы идете куда шли, я – с вами. Если ничего не случится – значит, я был неправ. Но если мы оба поймем, что Аким однозначно опасен, – ты не станешь мне мешать. Идет?
   Кот пристально глянул на собеседника. Перевел взгляд на Акима. Какого черта! Он ведь ему не нянька. И если бы Аким действительно оказался бомбой с часовым механизмом, замаскированной под добродушного паренька, – как он сам поступил бы?
   – Идет, – сказал сталкер.
   Они ударили по рукам.
   – Только оружие я тебе все равно не отдам, – добавил Кот. – Придется тебе заслужить доверие.
   – Винтовку можешь оставить себе, – равнодушно отозвался Шевцов, падая спиной на толстый ковер из сосновой хвои. – Устал я что-то.
   – Тогда отбой, – решил сталкер. Огляделся. – Место вроде спокойное, да и бандиты сюда ночью не сунутся. Здесь и заночуем.
   Новый товарищ отключился мгновенно. Вернулся Аким. Расстелил свой коврик из «пенки», упал на него и вырубился. Кот продолжал сидеть, глядя на водную гладь. От ног вдаль убегала сверкающая лунная дорожка. Притом что луны на небе не было. Это было странно, но голову сейчас занимала другая мысль.
   Как это Шевцов сможет определить степень опасности Акима – если тот вообще несет в себе какую-то угрозу? Где та грань, которая поддается осмыслению? Наивно все это. Как это человек может увидеть и разгадать истинные намерения Зоны? Зона – она не поддается пониманию, ее можно только принимать такой, какая она есть. Ученые вон сколько бьются. Но ведь до сих пор так ни черта и не поняли.
   Остается надеяться, что до исполнения Шевцовым своих угроз просто не дойдет. В Зоне так: что бы ни происходило, надежда остается всегда. Иначе нельзя. Не выживешь.
   Он не заметил, как уснул, крепко обняв «винторез».
   И не видел, как чья-то рука тихо вытащила из рюкзака пистолет.

Глава четвертая

Вещи мертвецов 

  К городу подходили еще затемно со стороны вокзала. На первый взгляд, путь не самый очевидный: скопление железнодорожных вагонов, рельсы, провода – все это притягивает и маскирует ловушки. Но в этих же местах концентрируется хабар. Именно поэтому путь здесь более-менее изучен. По крайней мере Коту уже доводилось проходить здесь, и это было куда лучше, чем прокладывать новый маршрут.
   На путях царили хаос и разрушение. В первые дни после Посещения в головах военных царил полнейший бардак. Кому-то, видите ли, почудилось, что со стороны вокзала в сторону Академгородка полезло что-то опасное. И в сердцах решили накрыть этот квадрат из «градов». Вспомнился, видимо, недавний опыт в районе острова Даманский. Били с той стороны залива, так что разлет снарядов был приличный. Территория ближе в воде походила на лунный пейзаж, там даже трава не росла (поговаривали, что снаряды были, в том числе, и химические). Стоявшие на путях поезда превратились в груды искореженного металла и давно насквозь проржавели. Ржавчина в Зоне – хороший знак, в таких местах и ловушек меньше. Потому и пути перешли сравнительно быстро, упершись в здание вокзала.
   Старое кирпичное здание напоминало дом с привидениями. Покосившиеся двери не были преградой. Но идти через них нельзя. В этом проеме обитала какая-то дрянь, не имевшая даже названия. Так что лезть нужно было через второе окно.
   – А обойти нельзя? – поинтересовался Шевцов.
   Кот невольно скосился на его ноги – тот все еще был босиком.
   – Нельзя, – уже из сырой темноты отозвался сталкер. – Было бы можно – обошли бы. Ну что вы там застряли? Давайте быстрее!
   Он ждал внутри, оглядывая обгоревшее во время пожара помещение. Здесь была особая атмосфера. Он закрыл глаза. Ему чудилось, что зал заполнен людьми. Они входят, сидят в ожидании рейса, садятся в свои призрачные поезда и растворяются вдали. Наверное, это какое-то свойство места, через которое прошли тысячи людей. Тоже вроде как «накатывает», только по-другому. Странное чувство, какая-то невероятная, вселенская тоска – но от которой почему-то становится и грустно, и сладко.
   Он открыл глаза, прогоняя наваждение, огляделся. Кот слышал, что здесь, внутри, находили «булавки» и «черные брызги». Разумеется, уже после Сдвига, ведь, когда он сам бывал здесь, хабара в Зоне не было. Он оглянулся, поежился, ощущая знакомый охотничий зуд. Был соблазн задержаться, полазить здесь в поисках хабара. Но, увидев показавшуюся в оконном проеме перекошенную физиономию Шевцова, решил, что это, пожалуй, в другой раз. Если, конечно, он сможет заставить себя вернуться в Зону.
   На привокзальную площадь вышли через узкий пролом в стене. Зарождался рассвет. Мертвые кварталы подсвечивало восходящее солнце, это было красивое и торжественное зрелище. Дома казались цветными, свет в стеклах сверкал и расщеплялся на все цвета спектра, остро щекоча взгляд. Такое происходило редко, и никто не мог дать этому объяснение. Кот предпочитал считать это хорошим знаком. Главное – не пялиться на все это, разинув рот. Самое время залюбоваться и вляпаться в какую-нибудь ловушку.
   Потому как город был просто нашпигован смертью. Здесь был тот самый эпицентр Посещения, и именно здесь были наибольшие потери – что населения, что военных. Конечно, жертв могло быть куда меньше, знай тогда люди все то, что известно о Зоне теперь. Видимо, их жизни и стали платой за знания.
   Многие, конечно, спаслись во время эвакуации. Что уж там, гражданская оборона в те времена работала четко, плюс участие военных. Не жалели ни техники, ни средств. Всем выжившим нашлось жилье, работа. Многих пытались лечить от странных, никому не известных болезней. Иногда успешно, иногда не очень. И все это под глухим колпаком секретности. Даже жители области практически не знали ничего о Посещении. Создавалось даже ощущение, что ничего не произошло. Возможно, потому, что Новосибирск с его миллионным населением счастливо избежал участи Бердска, находясь в каких-то десятках километрах от эпицентра. А кому какое дело до судьбы маленького провинциального городка?
   Тем более что рассказывать-то было некому. Со спасшихся брали подписку о неразглашении и высылали в самые разные, отдаленные уголки нашей необъятной родины, расселяя их так, чтобы максимально снизить вероятность встреч друг с другом. Зачем нужны эти встречи, совместные воспоминания и прочие вещи, мешающие сохранению государственной тайны? И без того хватало проблем.
   Сам Кот был с окраины Новосибирска. Вроде бы и рядом, но судьба соседнего города его не очень трогала. Но он знал историю Посещения и прекрасно понимал чувства беженцев. Каково это – внезапно проснуться в страшном, иррациональном мире, где небо меняется с землей, где перестают действовать привычные физические законы, где под ногами горит земля и кто-то жуткий взирает с небес на людей, как на муравьев, мечущихся в разоренном им муравейнике?
   Нет, пожалуй, даже ему этого не понять. Это надо прочувствовать самому. Ведь говорят, что те, кто пережил Посещение, воспринимали происшедшее совершенно по-особенному. Чуть ли не видели ушами и слышали глазами. У кого шестое чувство открылось, у кого третий глаз. Это кому повезло. Кому не повезло – подхватили «чумку», «куриную слепоту» и прочую никем не описанную заразу. Хуже было тем, у кого после Посещения родились дети. Но это отдельный разговор.
   – Пришли! – радовался Аким. – Я знаю эти улицы! Давно здесь не был, очень давно, – но я все помню! Пойдем быстрее! Совсем немного осталось!
   Аким заметно волновался. Вид этих улиц явно вызывал у него воспоминания и ассоциации. Кот позволил спутнику ненадолго предаться ностальгии, после чего поинтересовался:
   – И куда теперь?
   Шевцов исподлобья наблюдал за Акимом. Еще тот параноик. Кот надеялся, что вся эта истерия с «концом света» не дойдет до логического конца. Он все еще пребывал в уверенности, что Акимом движет некая блажь, нормальное желание человека встретиться с навсегда сгинувшим прошлым. Теория Шевцова не нравилась ему категорически. Наверное, потому, что возразить на нее было нечего.
   – Нужно пройти… по адресам, – чуть запинаясь, сказал Аким.
   Он нетерпеливо топтался на месте, как конь на старте. Кот мельком подумал, что, будь это скачки, он не стал бы делать на него ставку.
   – Зайти в дома… – возбужденно бормотал Аким. – Я помню эти дома.
   – Зайти в дома, – повторил Кот. – А ты знаешь, что там, в домах-то?
   – Знаю. Квартиры.
   – Дурень, – Кот нервно хмыкнул. – В домах ловушки. И «ведьмин студень» в подвалах.
   – Я могу один зайти, – предложил Аким.
   – Нет уж, – сказал Кот. – Не для того я подставлял свою задницу и сюда пёрся, чтобы ты гробанулся в первом же подъезде. Вместе пойдем. Глеб, бывал здесь?
   Шевцов покачал головой. Был он какой-то напряженный, взвинченный. Наверное, пребывал в ожидании какого-нибудь финта со стороны Зоны. Ведь он по-прежнему пребывал в убеждении, что Аким – вроде марионетки неведомых сил. Но тут гадать бесполезно. Не проверишь, коли не начнешь действовать.
   – Значит, так, – осматривая улицу, заговорил Кот. – Что мы видим? Дома видим, машины брошенные, деревья, вон травка под солнышком зеленеет. Только вы особо не обольщайтесь. Все это вранье. Не осталось здесь ничего человеческого. Так она, Зона, заманивает. Хочет, чтобы вы на травке повалялись. Там она вас и прикончит. Потому что нет здесь места человеку. Так что, жить хотите – делайте что я скажу. В сторону ни шагу. Захочется чихнуть или пукнуть – у меня разрешения спросите. А скажу молчать – значит, заткнуться и язык прикусить. Поняли?
   – Не слишком ли много слов? – заметил Шевцов. – Пошли уже.
   – Мне кажется, ты не понял… – проговорил Кот. И с ужасом увидел, как Шевцов спокойным шагом отправился прямо посередке Дождливой улицы. Дождливой ее назвали уже после Посещения, и к нормальному человеческому дождю она не имела отношения. В день Посещения здесь прошел смертоносный «железный дождь». Те, кто после этого выжил, рассказывали страшные вещи. Сейчас, конечно, опасности иные. Но Шевцов, похоже, решил их игнорировать.
   – Стой, назад! – крикнул Кот, придерживая Акима, который порывался рвануть следом.
   Шевцов остановился, обернулся, пожав плечами:
   – А чего здесь бояться? По-моему, это уже сталкерские предрассудки.
   Кот хотел еще что-то крикнуть, но слова застряли у него в глотке. Он видел, как вздулись стекла в окнах домов с двух сторон от этого самонадеянного человека. Вздулись – и выстрелили тысячами осколков, покрывая все пространство улицы. Казалось, Шевцов сейчас поплатится за легкомыслие, превратившись в изрешеченное стеклом кровавое месиво. Но ему хватило реакции упасть под стеклянным вихрем, и эта участь его миновала. Повиснув на миг в воздухе, стеклянное крошево со звоном осыпалось на асфальт, присыпав и самого Глеба.
   Сталкер хмуро оглядел вернувшегося Шевцова. Несмотря на посеченный стеклянными осколками камуфляж и царапину на щеке, держался он невозмутимо. Коту хотелось высказать спутнику все, что он думал про его поступок. Но вместо этого он сказал просто:
   – Этой дорогой мы не пойдем.
   Больше никто с ним не спорил.
   Они осторожно продвигались вперед. Гайки кончились, и для проверки безопасности пути Кот использовал камни. Это было не совсем правильно: считалось, что некоторые ловушки проявляют себя именно на металле. Но выбора не было. По словам Акима, первый из его списка адресов находился в паре кварталов от вокзала. Кот поймал себя на мысли, что хочет побыстрее закончить это бессмысленное, на его взгляд, путешествие. Тут же одернул себя: нетерпение, как и паника, – самый короткий путь на тот свет. Сколько сталкеров сгинуло именно из-за такой спешки. Когда тебе кажется, что все идет спокойно и гладко, это еще не значит, что так есть на самом деле. Зона коварна, она бьет неожиданно, исподтишка и всегда – когда ты меньше всего к этому готов.
   Через несколько сотен шагов, прошмыгнув между парой мощных гравиконцентратов, обойдя поле порченой земли, очерченной «черной колючкой», уткнулись в здание заброшенного детского сада. Ограда была густо увита «мочалом», оставив проход на территорию. Место показалось Коту безопасным, и здесь решили устроить привал. Расположились на сиденьях ржавой карусели, принялись вскрывать консервы из немногочисленных запасов. Жрать хотелось неимоверно.
   Немного насытившись, сталкер закурил и устало поинтересовался:
   – Скажи, Аким, зачем мы все-таки идем туда? Что ты хочешь найти в этих брошенных домах?
   Аким замялся, сказал:
   – Не знаю пока.
   Кот закашлялся, едва не проглотив недокуренную сигарету. Шевцов внимательно посмотрел на сталкера, словно безмолвно констатируя: «Ну что я тебе говорил?»
   – Здравствуй, жопа, Новый год! – проговорил Кот. – Приехали. Значит, мы, как дураки, по Зоне болтаемся, а, куда идем, зачем идем – не знаем?
   – Все не так, Кот, – заверил Аким. Лицо его сделалось виноватым, он даже руки прижал к тощей груди для убедительности. – Обещаю, я сразу пойму, как только на месте окажусь!
   – А как ты это поймешь? – неожиданно раздался голос Шевцова.
   И Кот вдруг осознал, что тот впервые обратился к Акиму напрямую. Сталкер внутренне напрягся. Подумалось: скажи сейчас Аким про Голос, Глеб точно решит, что Акима ведет некая злая сила. Шевцов смотрел на Акима тяжелым немигающим взглядом. Как судья, выслушивающий последнее слово подсудимого. Аким посмотрел в ответ своими детскими глазами. И Шевцов не выдержал, отвел взгляд.
   – Пойму, – просто сказал Аким. Указал вперед, над головой Шевцова: – Вон тот дом. Он первый.
   Первой оказалась ветхая панельная пятиэтажка. Кот знал эти дома – сам в таком вырос. В таком и безо всякой Зоны жизнь была приключением – всегда на грани. Помнится, там никогда не было тишины. Звукоизоляция отсутствовала напрочь, и дом был наполнен громкими и приглушенными голосами, музыкой и совершенно необъяснимыми скрипами, стуками, шумами; гнилой газопровод ежечасно грозил взрывом, а в вонючем подвале плескалось нечто, что ненамного лучше «ведьминого студня».
   – Здесь, что ли? – с сомнением спросил Кот.
   – Да вроде… – проговорил Аким. Лицо его как-то осунулось, побледнело. – Вон тот подъезд, третий этаж.
   – Ладно, посмотрим, – бросил через плечо сталкер. – Я вперед. Держитесь шагах в десяти от меня… – Он сделал шаг, остановился, присел на корточки, изучая разбитый асфальт. – И чего это меня вечно во всякие истории тянет? Вернусь – к Шаману пойду, пусть карму подчистит…
   Стены вблизи казались изъеденными, словно их кислотой обрызгали. Проплавленными были даже сохранившиеся местами оконные стекла. Если что-то едкое и лилось на этот дом, то ненамного позже Посещения. Сейчас ничего опасного рядом не наблюдалось. Только выглядел дом жутко и удручающе. Просто непонятно, что мог искать в нем этот странный парень.
   Поднимались медленно, ступень за ступенью. Облупившиеся стены хранили выцветшие надписи. Кот остановил взгляд на старательно выведенной красной краской надписи «Леха + Таня =» с наивным сердцем, пробитым стрелой, в конце. Где они сейчас, эти Таня и Леха? Выжили ли? Встретились ли? Пощадила ли Зона их народившихся детей?
   – Вот эта дверь, – севшим голосом сказал Аким.
   – Твоя хата? – осенило сталкера.
   Аким отрицательно покачал головой. И взялся за ручку двери. Кот сделал предупредительный жест. Аким ободряюще посмотрел на него и потянул за ручку.
   Дверь не была заперта. Вообще, сталкеры давно заметили, что, несмотря на поспешную эвакуацию, жители старательно запирали двери своих квартир. Никакое Посещение не могло заставить их поверить в то, что они никогда не вернутся в родные дома. Люди не хотят верить в такое. Впрочем, лазить по покинутым квартирам у сталкеров не принято. Хабара здесь нет, особых ценностей с советских времен не осталось, а навлечь на себя проклятия покойников никому не хотелось. В проклятия Кот не верил – просто не любил мародерствовать.
   В квартиру Аким зашел первым. Кот с Шевцовым вошли следом и остановились в прихожей.
   Такого сталкер еще не испытывал. Он словно попал в прошлое. Здесь все было из другого мира, знакомое, но в то же время непривычное. И сама входная дверь, обитая задубевшим дерматином, и обои, и одежда на вешалке, и медная чеканка на стене.
   Аким прошел в единственную комнату, остановился, оглядываясь. Обстановка была простой и безжизненно аккуратной. Легкие гардины, ковер на стене, спартанский сервант со скромной посудой, древний телевизор на ножках. И книги. Много книг – на полках, на полу, на диване. Кот и забыл, когда в последний раз видел столько книг. Да он и не представлял, зачем столько может понадобиться.
   Аким медленно обошел стол по центру. На столе, покрытом легкой кружевной скатертью, стояла хрустальная ваза с гвоздиками. Цветы выглядели удивительно свежими. Как и все здесь, казавшееся нетронутым временем, словно оставленное хозяевами минуту назад. Не было пыли, затхлости. И от этого становилось как-то не по себе. Он остановился перед фотографией в рамке, стоявшей на полке с книгами. Уставился в нее неподвижным взглядом.
   – Кто это? – тихо спросил Кот. – Мать?
   Аким ответил не сразу:
   – Анна Федоровна. Моя учительница.
   – Учительница? – недоуменно повторил сталкер.
   Аким помолчал, отвернулся от фотографии.
   – Я предсказал ее смерть, – глухо сказал он.
   Кот и Шевцов невольно переглянулись. Что может означать такой визит? Ностальгия? Чувство вины? Заполнение каких-то пустот в травмированной психике? Ради чего нужно было проделать такой долгий и опасный путь?
  Аким внимательно оглядывал комнату. Он напряженно искал что-то. Подошел к книжным полкам. Взгляд его быстро пробежал по корешкам и остановился на небольшой книге в темном переплете, выступавшей из стройного ряда прочих. Он медленно коснулся корешка и закрыл глаза. Будто хотел полностью сосредоточиться на чувствах, которые рождало это прикосновение. Не открывая глаз, осторожно вынул книгу из ряда, накрыл ее ладонью, как свидетель, клянущийся на Библии. Постоял так немного и резко открыл глаза.
   – Нашел, – твердо сказал он.
   Бережно завернул книгу в кружевную салфетку, лежавшую под вазой, и спрятал в рюкзак. Он даже не раскрыл ее, словно содержание не имело для него никакого значения. Сталкеру очень хотелось спросить, что это за книга и зачем она нужна Акиму. Но вдруг понял, что не получит вразумительного ответа и на этот вопрос.
   – Здесь – все, – сказал Аким. Напряжение ушло из его фигуры и взгляда. Теперь он выглядел опустошенным и усталым.
   – Теперь куда? – спросил Кот.
   – Тут рядом, – отозвался Аким, направляясь к двери.
   Шевцов проводил его мрачным взглядом. Происходящее ему явно не нравилось. Что-то недоброе ему чудилось в необъяснимых манипуляциях Акима. Но пока он молчал. И не хотелось его провоцировать на откровенный разговор. Сталкеру казалось – лучше, если все пойдет своим чередом. Глядишь, Аким наиграется в своего «медиума» и все трое благополучно вернутся в нормальный мир.
   Конечно, это было наивно. Ведь Кот отчетливо чувствовал: это не игра. Это просто выходит за пределы его понимания. В этом смысле отношение к происходящему Шевцова было куда более понятным. Он не питал иллюзий относительно Акима. Тот оставался для него ходячей бомбой замедленного действия.
   Теперь и Кот стал чувствовать себя неуютно: Аким незаметно перетягивал на себя инициативу. Он вел их куда-то, и два куда более подготовленных человека покорно шли вслед за ним. На какое-то время сталкер забыл даже о ловушках и вспомнил об угрозе, только когда они оказались в соседнем квартале, перед новым домом, назначенным Акимом для посещения.
   Теперь это была девятиэтажка. Она сразу не понравилась сталкеру. Лишенная стекол и даже оконных рам, потемневшая от дыма и сырости, она напоминала мертвый скелет, в котором никогда не было жизни. Кто его знает, что здесь приключилось, – входить вовнутрь не хотелось категорически.
   Но Аким уже направлялся к зияющему проему входной двери. Какое-то время в вялом оцепенении Кот просто наблюдал, как парень неторопливо приближается к черному провалу в бетоне. И вдруг сталкера словно обожгло изнутри.
   – Стой! – крикнул он. – Не двигайся!
   Эхо разнесло его голос по бетонному колодцу двора. Странное эхо, искажающее темп и тональность голоса. Кот быстро приблизился к Акиму, отстранил его и медленно направился к черному прямоугольнику входа. Осторожно поднялся по ступеням, присел на корточки. И увидел ее. Паутину. Не отдельные нити, какие уже случалось встречать. Тонкое, едва различимое кружево затягивало весь проем.
   Это была смерть. Однозначная, гарантированная. Никто не знал, кто плетет в Зоне такие вот паутинки, но все, кому не повезло вляпаться в подобное, были мертвы. Ранения или болезнь исключались – только фатальный исход. Казалось бы, отчего ее не порвать – палкой или, там, камнем? Но никто этого не делал. Говорят, значение имеет даже не прикосновение, а сам факт контакта – пусть и на расстоянии. Может, просто байка. Но лучше не проверять.
   – Здесь путь закрыт. Баста, – нервно облизывая пересохшие губы, сказал Кот. Повернулся к Акиму: – В этот дом мы не войдем.
   – Я войду, – твердо сказал Аким. – Вон через окно хотя бы.
   Кот мысленно чертыхнулся. Вот же упертый! А через окно ведь действительно можно.
   – Послушай, Аким, – оглядывая здание, сказал Кот. – Против лома нет приема. Это хреновое место. Порченое. Нечего там, внутри, человеку делать. Даже если в ловушку не вляпаемся – подцепим какую-нибудь заразу. Ты как хочешь, а я пас.
   – Хорошо-хорошо, – Аким ободряюще похлопал его по плечу. – Я один пойду.
   Кот мысленно закатил глаза. Аким медленно отошел от подъезда, прикидывая, как бы забраться в лоджию на первом этаже. Кот не выдержал, сделал шаг в его сторону.
   – Не ходи, – тихо сказал Шевцов. – Пусть один идет. Может, оно и к лучшему.
   Сталкер обернулся, поймал взгляд Шевцова и понял. Тот надеется, что Аким не вернется живым. Это стало бы для него решением всех вопросов, в том числе и моральных. Кот так не мог. Не из того теста он сделан. Не интересовали его судьбы человечества, волновала лишь судьба одного странного, не вполне адекватного парня, которому не повезло оказаться не в то время не в том месте, за что он вынужден расплачиваться всю жизнь. И бросить его сейчас было бы подло.
   В очередной раз проклиная себя за излишнюю сентиментальность, сталкер направился к Акиму. Тот продолжал топтаться под окнами, не зная, как взобраться на двухметровую высоту.
   – Помоги! – потребовал Кот, поправляя на плече «винторез». Он критически оглядывал железный мусорный контейнер на колесиках. В другое время он бы к нему на десять шагов не приблизился бы – мало ли что там, внутри. Но сейчас нужно было действовать. А действовать всегда означает – рисковать.
   Вдвоем они подкатили контейнер под окно. Металл скрежетал, эхо разносило мерзкие, искаженные звуки. Кот пошел первым. Вскочил на ржавый металл, ухватился за край лоджии, подтянулся. Заглянул за бетонную перегородку, огляделся. И рывком перекинул тело вовнутрь.
   – Давай руку! – свесившись вниз, сказал он.
  Аким неловко полез на контейнер, выпрямился, едва не свалившись в затхлую глубину железного ящика, ухватился за протянутую руку сталкера. Упершись ногой в ограждение лоджии, Кот втащил парня наверх. После чего обернулся, выискивая взглядом второго спутника.
   Шевцов, сложа на груди руки, наблюдал за происходящим. Кто его знает, как он это воспринимал. Может, как какой-то нелепый цирк, устроенный пареньком, свихнувшимся от проводимых над ним опытов. Возможно, просто созерцал, прикидывая, чем все закончится. Сталкер не понимал до конца этого человека, его мыслей и намерений. Слишком скрытен он был, слишком зациклен на собственном мировосприятии. Нет, что ни говори, с таким подходом ничего не понять и не разобраться. Зона не поддается прямолинейным попыткам ее понять, и годы безрезультатной работы Института тому подтверждение.
   Аким все порывался пойти вперед, но Кот разом пресек эти попытки. Внимательно изучив дверной проем, ведущий с лоджии в кухню, он осторожно переступил через порог.
   Здесь все было не так, как в том, первом, доме. Могло показаться, что тут бесновались черти. Потолок, стены, пол – все было в разводах копоти. Мебель – разрушена, изуродована, словно ее пропустили через миксер. Кот уже видел такое, но так и не смог понять, что здесь послужило разрушающим фактором. На пожар не похоже, на известные виды проявлений Зоны – тоже. Наверное, это были факторы, которые действовали во время самого Посещения и впоследствии не наблюдались. Это означало и еще кое-что: здесь можно было ожидать всего чего угодно. Не только знакомых ловушек, но и тех, которым даже бывалые сталкеры не придумали названия. Не полезь вперед Аким, его сюда никаким калачом бы не заманили. Хотя есть и такие безбашенные ребята, что суются во все дыры подряд. На их смертях и учатся те, кто поумнее, так и узнают про свойства новых смертельных ловушек и находят пути их избегать. Так что скажем спасибо дуракам, что спасают нам жизни. Есть такой сталкерский тост.
   Через квартиру двигались как по минному полю. Сам воздух тут был другой – какой-то вязкий, тяжелый, наполненный тревогой и чуждой энергетикой. Кот всегда чутко ощущал такую атмосферу, «чуйка» на нее работала безотказно. А потому, оказавшись в прихожей перед вырванной с корнем входной дверью, он замер и сделал спутнику знак остановиться.
   Что-то двигалось там, по лестнице. Мерные звуки доносились откуда-то сверху, становясь все отчетливее. Эхо многократно повторяло их, смешивая в невразумительную кашу. Но по мере приближения звуки становились отчетливее, и Кот вдруг с оцепенением понял, что это шаги.
   Бойкие звуки женских каблучков. Они доносились уже с высоты второго этажа и продолжали приближаться. Сталкер скосился на Акима. Тот стал бледен и округлившимися глазами уставился на Кота. Сталкер же просто крепко сжал его плечо и заставил себя посмотреть наружу. Шаги приближались, и с ними накатывался необъяснимый инфернальный ужас. Хотелось сдернуть с плеча винтовку, зажмуриться и жахнуть туда, откуда доносятся эти шаги, которых просто не могло быть. Усилием воли он подавил в себе этот порыв.
   Теперь шаги доносились с лестничной площадки, на которую выходила дверь. Замедлились. И неторопливо направились прямо к двери.
   Кот понял, что сейчас потеряет сознание. Он не был готов встретиться с этим. Отпрянув от двери, вжался спиной в стену. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, в голове был туман. Аким растерянно смотрел на него. Он выглядел совершенно беспомощно, и Кот понимал, что сейчас ничем не может помочь ему.
   Шаги на лестничной клетке возобновились. Словно в сомнении потоптались у двери и направились к лестнице, зацокали вниз, к дверям, ведущим к выходу во двор. Тому самому выходу, затянутому паутиной. Шаги дробно простучали вниз – и смолкли. И тут же прошло наваждение. Вместо них пришло недоумение. Стало немного стыдно за собственную реакцию. Черт, наверное, даже седые волосы появились, надо при случае глянуть в зеркало.
   – Кто это был? – тихо спросил Аким.
   – А кто его знает, – криво усмехнулся Кот. Он изо всех сил бодрился, пытаясь преодолеть предательскую ватность в ногах. – Может, вообще никто.
   – Призрак?
   – Дурак! – Кот вдруг разозлился. – Знаешь, что в лесу волка волком не кличут?
   – А как?
   – А никак! – огрызнулся Кот. Пережитый ужас выплескивался из него мутной желчью. – Стой здесь и не отсвечивай!
   Он осторожно вышел на лестничную площадку, дошел до ступеней, глянул вверх – туда, откуда спускались эти шаги.
   И тут за спиной раздался совершенно неожиданный звук – звук открывающихся дверей лифта. Кот обернулся, сделал несколько шагов до мрачной ниши, за которой скрывался лифт. В глубине ее, положив ладонь на грубую пластиковую кнопку, стоял Аким. Его подсвечивало дрожащим светом из открытой лифтовой кабины.
   – Работает, – радостно сказал Аким.
   Кот не ответил. Такое в Зоне бывает. И электричество здесь встречается в самых неожиданных местах, и древние механизмы вдруг начинают работать. Есть здесь какой-то необъяснимый избыток энергии. Говорят, с ГЭС поступает. После Сдвига, когда Зона поглотила плотину, электричество поперло оттуда с удвоенной силой. Никто не мог объяснить это, но энергией охотно пользовались, несмотря на протесты доморощенных экологов, уверенных, что ток, идущий из Зоны, какой-то «не такой» и, может даже, «порченый», «заразный». Экономические интересы в результате оказались сильнее. Да и ученые поднимали «зеленых» на смех, мол, электричество – оно везде одинаковое. Но, может, была какая-то правда в этих опасениях. Неправильное это электричество.
   Поколебавшись, сталкер вошел в лифт. Подыматься по ступеням, по которым цокали эти жуткие шаги, было выше его сил. Оставалось надеяться, что лифт не застрянет и не рухнет с высоты в шахту. Аким нырнул в кабину следом и нажал на кнопку седьмого этажа. Двери со скрежетом закрылись. Кабина дернулась, задрожала и поползла вверх.
   Странно было наблюдать изнутри эту аккуратную кабину, с беленькими пластмассовыми кнопками. Неужели хулиганы в те времена еще не догадались, что пластмассовые кнопки можно поджечь, стены разукрасить надписями, подкоптить потолок и сходить по нужде в угол? Что ни говори, дикие были времена.
   Кабина судорожно забилась и замерла, со скрежетом распахнув двери. Они вышли на площадку.
   – Кажется, здесь, – неуверенно сказал Аким.
   – Когда кажется, креститься надо, – хмуро сказал Кот. – Я здесь поседеть успел, а ему, блин, кажется…
   – Без дверей не узнать, – виновато сказал Аким. – И номер посмотреть негде, – он прошел вдоль облезлой стены и остановился. – Вот она! Узнал по рисунку!
   На стене и впрямь был нарисован фломастером маленький смешной чертик. Они вошли в проем и остановились.
   Непонятно было, что здесь можно найти. Квартира была выжжена и пуста. Аким прошел вперед. Эхо от его шагов разлеталось по комнатам, неприятно напоминая те самые шаги на лестнице. Он прошел в маленькую комнату, заглянул в зал, вышел на кухню. Предположительно кухню, так как теперь это был пустой, обугленный бетонный склеп.
   – Обстановка со вкусом, ничего лишнего, – констатировал Кот, озираясь. – Кто здесь жил, интересно?
   – Доктор, – отозвался Аким. – Врач.
   – Ему ты тоже напророчил смерть?
   – Да.
   Какая-то смутная догадка шевельнулась в мозгу сталкера, но так и не оформилась в ясную мысль. Аким между тем продолжал оглядывать помещение. Что-то звякнуло у него под ногой в слое обугленного мусора. Он поднял небольшой предмет, тускло блеснувший металлом.
   – Что это? – нахмурился Аким.
   – Ну-ка… – подходя ближе, произнес Кот. – Надо же – скальпель!
   – Нашел, – разглядывая изящный предмет, произнес Аким.
   – Так ты искал скальпель? – удивился сталкер.
   – Нет. Но скальпель подойдет.
   Кот не стал тянуть информацию клещами. Придет время – сам расскажет, если, конечно, есть что рассказывать. Раз Аким нашел, что искал, самое главное – выбраться из этого бетонного лабиринта.
   В мысли сталкера ворвался необычный дребезжащий звук. Кот насторожился. Звук повторился – он шел со стороны большой комнаты и повторялся с небольшими равными паузами. Сталкер осторожно заглянул в комнату.
   Телефон. Древний проводной телефон с диском для набора номера прятался за ближней стеной. Кот молча смотрел, как глухо дребезжит черная пластмассовая коробка. Что это могло быть? Звонок? Или изощренная ловушка. Но если звонок, то от кого? Да и как уцелел аппарат в выжженной дотла комнате?
   Рядом возник Аким, он без особого интереса разглядывал старинную штуковину. Еще бы – среди таких он вырос. Телефон продолжал блеять. И какой-то хулиганский порыв заставил сталкера сделать то, чего делать не следует ни при каких обстоятельствах.
   Он снял трубку.
   – Алло.
   В трубке что-то трещало и тонко завывало, как вьюга, где-то отдаленным фоном. А потом в эту вьюгу ворвался женский голос:
   – Алло, доктор! Здравствуйте.
   – Здравствуйте, это кто? – машинально спросил Кот.
   – Это мама Акима, – раздалось в трубке, эдак отдаленно, на фоне трескучих помех. – Мы на прием к вам сегодня приходили.
   Слова застряли у Кота в горле. Аким смотрел на него спокойно, ожидая, наверное , когда закончится разговор.
   – Да-да… – не отрывая от Акима взгляда, сдавленно сказал он.
   – Вы знаете, он опять за свое, теперь конец света предсказывает. Может, ему успокоительное какое дать?
   – Дайте… – бесцветно сказал Кот.
   – Валерианку можно?
   – Можно…
   – Спасибо, доктор! Извините, что побеспокоила.
   В ухе загундосили короткие гудки. Кот положил трубку.
   Что это было? Ошиблись номером? Какой-то другой Аким? Который тоже предсказывает конец света? Не может же это быть настоящая мать Акима, давно погибшая и звонящая теперь мертвому врачу?
   С кем он говорил – с призраком? Или это – настоящий звонок из прошлого? В любом случае, о таком стоит помалкивать, иначе сочтут за полного психа.
   – Кто это был? – с любопытством спросил Аким.
   – Ошиблись номером, – отводя взгляд, сказал Кот. Кто знает, что будет с парнем, если сказать ему правду?
   Уже внизу, когда они оказались во дворе, Кот поинтересовался у Шевцова:
   – Слушай, ты не заметил, кто-нибудь выходил из подъезда?
   Шевцов странно посмотрел на него, сказал:
   – Да нет вроде. А кто мог оттуда выйти?
   Кот не ответил. Он осторожно приблизился к дверному проему, вгляделся. Ему показалось, что серебристая паутина местами потемнела. Присмотревшись пристальнее, Кот уловил в этом потемнении очертания какой-то фигуры. Женской. Кто-то все-таки вышел отсюда – бесплотный и легкий. Прямо сквозь паутину.
   Следующим был небольшой одноэтажный дом в частном секторе. Нашли его с трудом: Аким запутался в узких однообразных улочках, и они едва не влетели в «комариную плешь». Хорошо хоть, та четко обозначила себя раздавленным мотоциклом с коляской.
   Дом был неказистый, облезлый, с прохудившейся крышей. Аким дернул за дверную ручку – и та осталась у него в ладони. Дверь вышибли ногой – и она развалилась в труху. Внутри пахло какой-то тухлятиной, все здесь насквозь прогнило. Рискуя провалиться сквозь гнилые доски, Аким побродил внутри и вышел обратно в маленький грязный дворик. Шевцов не смотрел на него. Он стоял, засунув руки в карманы, и неподвижно смотрел куда-то в сторону.
   – Нашел что-нибудь? – спросил Кот.
   Аким молча помотал головой, растерянно огляделся. Шевцов в стороне улыбался криво, с каким-то высокомерием. Все это по-прежнему было для него нелепой постановкой. В чем-то Кот был с ним согласен: все эти манипуляции с найденными предметами не несли, на первый взгляд, внятного смысла.
   Вот и сейчас Аким побродил по маленькому захламленному двору и остановился перед собачьей будкой из потемневших досок. От будки тянулась ржавая цепь, заканчивающаяся застегнутым ошейником. Ошейник лежал поверх кучки пожелтевших костей. Парень опустился на колени, потянул ошейник. Ветхие позвонки рассыпались, звякнула цепь. Такое Кот уже видел: Аким осязал предмет с закрытыми глазами. Открыв же их, сказал:
   – Это.
   Отцепив, стал засовывать ошейник в рюкзак.
   – Этой собаке ты тоже предсказал смерть? – небрежно поинтересовался Шевцов.
   Кот с укором посмотрел на него. Но Аким не выказал обиды, сказал просто:
   – Нет. Это собака Кати. Из моего класса. Мы дружили тогда… – Он замолчал и щелкнул пряжкой рюкзака. Поднялся и посмотрел на Кота.
   – Куда теперь? – спросил сталкер. – Сколько еще бродить будем, хлам собирать?
   – Один дом остался, – сказал Аким.
   – И назад пойдем? – уточнил Кот.
   – Еще в одно место зайти надо будет, – сказал Аким. – Но тут рядом.
   – Ну-ну.
  У покосившегося забора Кот закурил. Все эти опустевшие домики вызывали у него необъяснимую тоску. С многоэтажками такого не было. Наверное, оттого, что в многоквартирных домах не было индивидуальности. А тут – в каждом доме чувствуется своя особая жизнь. Давно ушедшая жизнь.
   Кто-то рассказывал, что в Зоне все еще живут люди, пережившие Посещение. Вроде бы потому, что при эвакуации о них забыли. Вроде сектанты какие-то. Говорят, приспособились, может, даже мутировали, и потомство у них соответствующее. Интересно, как они восприняли Посещение? Как апокалипсис? Как кару небесную за грехи человеческие? Как дьявольское искушение? Интересно было бы разыскать этих людей. Хоть и страшно. Кто знает, как они изменились и остались ли людьми в принципе. Ведь в Зоне жить нельзя. Ходить в Зону – и то чревато, а жить изо дня в день, дышать этим воздухом, ступать по этой отравленной земле…
   Сталкера передернуло. Нужно поскорее заканчивать и убираться отсюда.
   Последним домом снова оказалась пятиэтажка. Обыкновенный заброшенный дом. Только пройти к нему не представлялось возможным. Он стоял посреди обширного пятна порченой земли. «Черная колючка» четко обозначала контуры пятна, хотя наметанный глаз и без того узнал бы эту мертвую землю: на ней не росло ни травинки, и была она какая-то… не такая. Нет, словами объяснить это трудно.
   – Что делать будем? – поинтересовался Кот.
   – А что тут думать? Назад поворачивать надо, – сказал Шевцов. Он неприкрыто изучал реакцию Акима.
   – Как же так… – пробормотал Аким. Потоптался на месте, уставился на сталкера тоскливым, беспомощным взглядом. – Я не могу назад. Мне туда надо.
   – Ты же видишь – земля порченая, – терпеливо объяснял Кот. – Из Зоны и без того выползаешь – и не знаешь, как долго протянешь после этого. А тут беда тебе гарантирована.
   – И что же, сразу – смерть? – разглядывая «черную колючку», голосом спросил Аким.
   – Почему – сразу? – сказал Кот. – Это вроде радиации: можно дозу хватануть и жить себе спокойненько, не зная об этом. Поймешь, только когда меняться начнешь.
   – Меняться? – повторил Аким.
   – Вроде как мутировать, – пояснил сталкер. – Но не совсем. Знакомый биолог пытался объяснить, да я ничего не понял. Как бы постепенно перестаешь быть человеком.
   Аким нахмурился и сказал:
   – Если постепенно – значит, время у меня есть. Тогда я пошел.
   Не раздумывая, он шагнул вперед. Кот снова остановил его, досадливо ругнулся, сказал:
   – Да погоди ты! Вечно эти герои шею себе свернуть норовят. Ну кому станет легче, если ты сам на себя порчу наведешь? Разве что умникам в Институте, которые тебя препарировать будут.
   – И что же делать? – спросил Аким.
   – Думать надо! – буркнул сталкер. Принялся осматривать окрестности. – Идти нельзя, тут никакой защиты не существует. Разве что…
   Его взгляд уперся в ржавую громаду башенного крана – по соседству высились руины недостроенной девятиэтажки. Идея была сумасшедшая – как и все хорошие идеи. Шевцов проследил его взгляд и недоуменно хмыкнул:
   – Ты в своем уме, сталкер?
   – В картах шанс не запрещен, – бодро сказал Кот. – Если по воздуху – может, и не подействует порча-то.
   – Нет, ты все-таки спятил, – не выдержал Шевцов. – Ну понятно он – не ведает, что творит. Но ты же не первый раз в этой проклятой Зоне! Ради чего мы рискуем?
   – Ты можешь не рисковать, – не отрывая взгляда от крана, отозвался Кот. Он уже загорелся идеей, и его было не остановить. – А я попробую.
   – Ты только посмотри на эту хреновину! – не унимался Шевцов. – Она же вся проржавела! И тросы небось гнилые, под весом человека лопнут!
   – Авось не лопнут! – легкомысленно отозвался Кот, подмигивая Акиму. – Ну, кто смелый?
   Строительная площадка была небезопасным местом. Рыжие рельсы крана уходили прямиком в порченую землю. Недостроенный остов здания сплошь порос «ржавым мочалом», но туда соваться никто не собирался. Куда больше волновало состояние крана. Снизу, со строительной площадки конструкция выглядела еще более мрачно и ветхо. Кот даже усомнился в реальности своей затеи.
   – И как же это мы… по нему… – завороженно глядя вверх, спросил Аким.
   – Все что надо – повернуть стрелу, – отозвался Кот. – Надеюсь, она дотянется до твоего дома. А потом останется сущая безделица: забраться наверх, пройти по стреле и спуститься по тросу.
   – И мы сможем? – проговорил Аким.
   – Вот и проверим, – бодро сказал Кот. – Это по-любому лучше, чем по порченой земле пешочком.
   Он медленно обошел кран. Легко сказать – повернуть! Теперь затея казалась ему совершенно нереальной: огромная поворотная платформа, придавленная массивными бетонными блоками, мощные электроприводы. Все это наверняка давно не работает. Да и электричество, хоть и присутствует в Зоне, да только не там, где надо. Так что сдвинуть с места эту махину казалось нереально. Сдуру Кот даже попытался столкнуть ее с места, навалившись плечом. С тем же успехом можно было попытаться Луну сдвинуть с орбиты.
   – Там рукоятка специальная надвигается, на ступицу, – сказал Шевцов, наблюдавший все эти телодвижения со стороны.
   – А?! – непонимающе отозвался Кот.
   – Погоди… – Шевцов обошел конструкцию, удовлетворенно хмыкнул. – А она тут как раз установлена! А ну помогите кто-нибудь!
   Можно было предположить, что рукоятка приржавела или еще как откажется работать. Но та сдвинулась на удивление легко – стоило только навалиться вдвоем. Дальше Шевцов мог вращать ее уже самостоятельно. Очень медленно, издавая душераздирающие звуки, башня начала поворачиваться. Качнулся в воздухе чудовищный крюк на блоке – и стал неторопливо очерчивать огромную окружность, пока не замер, глухо ударившись о стену пятиэтажки.
   – Достало! – радостно сообщил Аким.
   – Дети плакали от счастья – папа в козыря попал, – задумчиво сказал Кот.
   Предстоял крайне опасный трюк, и неизвестно было, осилит ли его Аким. Но сталкер не успел и рта раскрыть – этот парень уже карабкался по ветхим скобам на вершину железной громадины.
   – Я с вами! – сказал Шевцов. Было заметно, как он загорелся этим диковатым приключением.
   – А кто нас оттуда вытащит? – возразил Кот.
   – В смысле?
   – А вот смотри…
   Подготовив пути к отступлению, Кот полез вслед за Акимом. Рюкзак он бросил на землю, но винтовку оставил при себе. Странное дело, этот лишний, в общем-то, груз придавал какой-то совершенно иррациональной уверенности. Уже наверху, рядом с кабиной крановщика, Кот увидел: энтузиазма у парня поубавилось.
   – Страшно? – спросил сталкер.
   Аким кивнул.
   – Ты, главное, вниз не смотри, – посоветовал Кот. И первым шагнул на стрелу.
   Идти по одной из нижних балок, придерживаясь за единственную верхнюю, было не так уж трудно. Главное – прогонять мысли о смертельной бездне под ногами. Стрела была подъемной конструкции, так что приходилось взбираться на небольшой уклон до самого блока на конце стрелы. Вот тут-то и начиналось самое интересное…
   Кот обернулся. Аким держался молодцом – медленно, но верно он продвигался в его сторону. Подумалось: это просто здорово, что в Зоне не бывает сильных ветров. Да еще хотелось бы, чтобы их не накрыло облаком «жгучего пуха». Сейчас это было бы совсем некстати.
   Теперь Аким был рядом. Под ногами, не так высоко, маячил край крыши пятиэтажки. Впереди было самое опасное: нужно перебраться со стрелы на один из свисающих с блока металлических тросов. Пока Кот прикидывал, как бы не грохнуться с перепугу, Аким прополз рядом и в отчаянном рывке перебросил свое тело на ближайший к нему трос. Стрела угрожающе качнулась. Проскальзывая на застарелой смазке, Аким едва не расшибся о кирпичный бордюр. Но вовремя затормозил и перелез с троса на крышу. Не теряя времени, чтобы не успеть испугаться, Кот повторил его трюк. Не так удачно: он все-таки промазал, едва успев ухватиться за край крыши, и вылезать пришлось уже с помощью Акима.
   Упав на иссохший рубероид, сталкер несколько минут лежал неподвижно, приходя в себя и прогоняя из конечностей предательскую дрожь. Все-таки высота – не его стихия.
   Дверь, ведущую с крыши в маленькую бетонную клетушку, он попросту вышиб плечом. Люк на верхний этаж оказался открыт. По железной лесенке они слезли на площадку пятого этажа.
   – Здесь, – сказал Аким. Указал на крашеную дверь с потемневшей табличкой «43».
   Дверь была заперта. С молчаливого согласия спутника Кот высадил дверь ногой. Все же хлипкие были замки в те спокойные времена. Вошли внутрь. На этот раз все было быстрее. То ли загадка оказалась проще, то ли Аким разобрался, наконец, с тем, чего хочет от этих визитов, но нужную ему вещь он нашел сразу. Уверенно направился в комнату и взял со стола очки в металлической оправе.
   – Соседкины, – зачем-то пояснил он.
   – Ей ты тоже предсказал… – утвердительно сказал Кот.
   Аким кивнул. Он смотрел не на собеседника, а через проем входной двери – в сторону двери напротив. Лицо его стало не просто бледным – серым и неподвижным.
   «Соседкины… – мелькнуло в голове сталкера. – Выходит, эта дверь напротив – его…»
   Аким медленно прошел в прихожую. Пробежал взглядом по стене. Здесь была прикручена маленькая планка с крючками, на которой висело три комплекта ключей. Одну из связок он снял. На блестящем металлическом кольце было два ключа и брелок – Волк из мультфильма «Ну, погоди!».
   – Наши, – почти прошептал Аким. – На всякий случай соседке оставляли.
   Он подошел к двери с пластмассовой табличкой «45». Вставил ключ в замочную скважину, повернул. Щелкнул замок. Вынул ключ, взялся за ручку.
   Вздрогнул.
   – Я не пойду туда… – дрожащим голосом сказал он. – Не могу.
   – Ладно, – спокойно отозвался Кот. – Ничего забирать там не будешь?
   Аким молча продемонстрировал ключи от своей квартиры. Волк весело подпрыгнул на цепочке.
   Сталкер кивнул. Он все понял.
   Неизвестно, решился бы он сам войти в свой собственный умерший дом. Тем более если бы был готов увидеть там такое, о чем не хочется даже думать. Кот вспомнил о странном телефонном звонке, поежился. Рассказать? И какова будет реакция этого несчастного парня? Может, стоило тогда просто передать ему трубку? Или это было бы слишком жестоко?
   Нет. Не стоит ворошить прошлого, хвататься за него, зная, что ничего не вернуть. Пусть все идет своим чередом. Пусть идет.
   Возвращение тем же путем, каким они добрались сюда, было невозможно. Взобраться по скользкому тросу и перелезть с него на стрелу – это чересчур даже для самых отчаянных перцев. Потому Кот рассчитывал на Шевцова.
   Задумано было просто: спуститься по тросу до блока и, вцепившись в него, подождать, пока кран, повернувшись вместе со стрелой, дотянет их до недостроенного дома. Там можно перебраться на конструкции и спуститься, прошмыгнув мимо зарослей «мочала». Замысел был хорош, как и начало его реализации: по очереди они перелезли на трос, аккуратно сползли к массивному блоку, под которым болтался здоровенный железный крюк. Шевцов принялся крутить рукоятку, блок отошел от стены и пополз над порченой землей. Хотелось верить, что на высоте третьего этажа порча их не до станет.
   Внезапно блок вздрогнул – и замер. Они зависли в вышине над окраиной порченой земли, четко обозначенной «колючкой».
   – Что такое? – крикнул Кот.
   – Заело! – отозвался Шевцов. – Сейчас попробую сдвинуть.
   Ничего не вышло. Через несколько минут такого «висения» сталкер почувствовал, что начинают уставать руки. Положение было патовое.
   – Что будем делать? – растерянно спросил Аким. Было видно, что ему еще тяжелее.
   – Хороший вопрос, – стараясь не терять духа, сказал Кот. – А хрен его знает!
   Он понаблюдал за тем, как Шевцов ковыряется в механизме, и понял, что может не дождаться результата. Положение мерзкое, даже непонятно, от чего помирать – то ли от порчи, то ли от приземления с десяти метров на груду стройматериалов. В такие моменты и приходят сумасшедшие идеи.
   – Так, малый, – сказал Кот, примериваясь к бетонным конструкциям, до которых оставалось еще метров семь. – На качелях в детстве любил кататься?
   – Да… А что?
   – Тогда вспоминай навыки! Только держись покрепче!
   Встав лицом к лицу, они начали осторожные движения из стороны в сторону, стараясь двигаться синхронно. Тяжелый блок обладал приличной инерцией и поначалу не поддавался.
   – Ну давай же! – рычал Кот. – Давай!
   Дело пошло. Постепенно им удалось раскачать блок, и вскоре амплитуда его движений стала достаточной, чтобы дотянуть до бетонных конструкций новостройки. Это был самый опасный момент. От усталости сводило руки и ноги, земля под ногами ходила взад-вперед, вызывая головокружение. На какую-то секунду блок зависал над плитой, служившей вторым этажом недостроенному строению. До плиты было метра три по высоте и около полуметра по расстоянию. И становилось ясно, что ближе не будет.
   – Прыгай! – приказал сталкер. Можно было советовать, в какой момент прыгать, как прыгать, как группироваться, но теперь это было бесполезно. Каждый мог рассчитывать только на собственные силы.
   Аким выждал момент – и прыгнул, отчаянно размахивая руками и ногами. Приземлился удачно, с перекатом – и тут же отполз, освобождая место для сталкера. Тут же блок под ногами опасно дернулся, и Кот едва не сорвался.
   – Твою мать, чтоб ты!.. – заорал Кот, изо всех сил цепляясь за тросы.
   Что-то происходило с краном – трещало, хрустело, лопалось. А потому Кот не стал даже примериваться – едва блок приблизился к цели, он с ходу оттолкнулся и полетел вниз. Каким-то инстинктивным движением перехватил в полете винтовку и, рухнув на ноги, перекатился через плечо, чтобы снять нагрузку удара. В тот же миг раздался душераздирающий скрежет. Наверное, не выдержав нагрузок от всех этих трюков, треснули насквозь проржавевшие фермы. И кран начал медленно заваливаться в сторону заброшенной новостройки.
   Прямо им на голову.
   – О, черт… – выдохнул Кот.
   Следующие пять секунд они ставили рекорд по бегу в темном лабиринте железобетонных конструкций, рискуя в любой момент вляпаться в «мочала» или притаившуюся здесь ловушку. Грохот за спиной возвестил об окончательном прекращении стройки. Секундой позже их окатило облаком цементной пыли. Совершенно измученные, они вышли на воздух.
   Шевцов встретил их сдержанными аплодисментами.
   – «На бис» не выйду, – сплевывая, сказал Кот.
   – Сдается, вы оба в рубашках родились, – заметил Шевцов.
   – Мда, – оглянувшись, проговорил сталкер. За спиной, заволакивая руины, клубилось пыльное облако. – Два валета и вот это…
   Ему вдруг стало невероятно весело, хотелось кататься по земле и хохотать. Наверное, это была истерика. Он взял себя в руки и сдержанно спросил:
   – Ну что, Аким, может, хватит экстрима? Пора домой!
   – Осталось еще одно дело, – отряхиваясь, сказал парень. Поднял взгляд на сталкера, зыркнул на Шевцова. – Самое главное.

Глава пятая

Гости 

   Здание Старой школы походило на взятую штурмом крепость. Часть стекол была разбита, часть оплавилась, стены были сплошь испещрены выбоинами, будто их окатило стальным градом. Уцелевшую водосточную трубу покрывали клочья «ржавого мочала», к одной из стен подползало щупальце порченой земли, половину спортзала откусила «комариная плешь». Казалось, здесь сконцентрирована вся смертоносная дрянь, какую только можно встретить в Зоне. Поблекший над входом транспарант «Добро пожаловать!» в данном контексте выглядел двусмысленно и зловеще.
   Кот мрачно поглядел на Акима. Похоже, от вылазки в эту дыру уже не отвертеться. Аким шел вперед с маниакальным упорством, и было ясно, что он не остановится в шаге от своей цели. Странно, что Шевцов не выказывал никаких видимых эмоций.
   – Ладно… – сказал сталкер. – Полезем в эту нору – смотрите в оба. Я пойду первым. Только обещайте, если со мной что случится… – Голос его стал вдруг сиплым. Он коротко откашлялся в кулак. – В общем, не бросите меня, как собаку, дотащите до дому. Ну, уже если совсем худо будет – так добьете. Договорились?
   – Даже не сомневайся, – криво улыбнувшись, сказал Шевцов. – Добью собственноручно.
   – Да что вы… – пробормотал Аким. – Все хорошо будет!
   – Ну-ну, – сухо сказал Кот. – Поверим тебе на слово… Внутри куда надо?
   – Я покажу, – заверил Аким.
   Сталкер кивнул и мягко шагнул вперед, бросив:
   – За мной.
   Это был самый трудный участок. Не физически трудный – эмоционально. Кот продвигался медленно, замирая через каждые пару шагов, прислушивался к загустевшему вдруг воздуху, к собственным обострившимся чувствам. И как это бывало с ним в Зоне, «чуйка» не подвела.
   Один за другим они поднялись по потрескавшимся ступеням на широкое крыльцо. Здесь-то и накатило. Сначала пришел страх. Не тот, что является синонимом трусости, а особый, сталкерский, который хватает за шиворот и не дает шагнуть в смертельную пропасть. Кот замер – резко, в неестественной, скрюченной позе, задохнувшись от приступа удушливого ужаса, обтекая ледяными струйками пота.
   – Что там? – прозвучал где-то далеко-далеко голос Шевцова.
   Сталкер не ответил. Не до разговоров сейчас, когда смотришь на изнанку Зоны, когда открывается эта шкатулка с секретами, и ты получаешь редкий шанс увидеть то, чего не способен увидеть человек. Вслед за страхом пришла та самая острота ощущений, когда в ноздри шибануло сотнями незнакомых запахов, когда на слух обрушилась какофония звуков, а кожа начала осязать непостижимый объем окружающего мира. Всего несколько секунд – и все ушло.
   Отпустило. Кот судорожно смахнул пот с лица.
   – Влево и в центр крыльца не соваться, – делая шаг назад, сказал он. – Пойдем по правому краю.
   – А что там, в центре? – спросил Шевцов.
   – Свечение какое-то, – сказал Кот. – Синенькое такое, по краям дрожит…
   – А я почему не вижу?
   – Откуда ж я знаю, – буркнул сталкер. – Не дано тебе, значит. И я не вижу, чувствую только, да и то редко.
   – А оно опасное?
   – Не знаю. Но лучше не экспериментировать. Пошли уже! И поменьше вопросов…
   Кот видел скептический взгляд Шевцов. Знакомый взгляд. Так смотрят те, кто считает сталкеров мистиками и шарлатанами. Мол, сталкеры со своими заморочками просто цену себе набивают. Для того чтобы убедиться в правоте сталкера, такому нужно непременно самому вляпаться. Жаль только, обсудить происшествие будет уже не с кем.
   Они передвинулись к правому краю крыльца. Кот все еще держал в памяти картину, открытую ему Зоной. В мешанине запахов и красок ориентироваться было непросто – словно Зона испытывала его загадками. Тут главное – правильно интерпретировать ощущения. Вход вроде бы безопасен. А вот в центре фойе что-то есть. Что-то незнакомое, наполненное могучей, темной силой… Один за другим они прошли через обширный тамбур и оказались в фойе. Здесь сталкер остановился и дал знак спутникам.
   – Пришли, – сказал Аким. Он смотрел туда, где, по ощущениям сталкера, происходила какая-то аномальная активность.
   Теперь это стало видно невооруженным взглядом. Посреди фойе виднелось темное пятно диаметром около полутора метров. Будто след старого кострища. Только вот прямо над пятном, точно повторяя его контуры, виднелась дыра в перекрытии второго этажа. И, даже не заглядывая туда, Кот вдруг понял: такая же дыра есть в полу третьего этажа и в крыше. И если через центр этих отверстий провести прямую, то она устремится в космическую бездну и в невообразимой глубине пространства вернется к своему началу.
   – Пришли… – глухо повторил Аким.
   Кот вздрогнул, возвращаясь к реальности. Он вдруг ощутил, что стоит посреди царства призраков. Вон они, легко и беззвучно носятся вокруг, в своих бантиках и кружевных передничках, в синей форме с развевающимися пионерскими галстуками, размахивая портфелями, беззаботно улыбаясь и не думая о той участи, которую скоро обрушит на их голову бездушная бездна.
   – Пришли.
   Странное было чувство. Вроде бы конец долгого и опасного пути, который они проделали по прихоти этого странного парня. Он пришел, куда хотел. А может, туда, куда привели его стоящие за ним силы.
   И сталкер вдруг понял: никакой это не конец. Всего лишь короткая передышка перед тем, чему пока нет названия. Краем глаза увидел, как, глядя на Акима, напрягся Шевцов. Наверное, он тоже считает, что настал момент истины. Сбудутся ли опасения пессимистов или обойдется? Кот равнодушно подумал, что свое дело он сделал. И теперь предпочитал просто созерцать происходящее.
   – Сейчас… – сказал Аким, снимая рюкзак и становясь перед ним на колени. Он принялся копаться в вещах, и эти будничные движения немного снизили напряженность момента.
   Он последовательно выложил на пол из мраморной крошки собранные в городе предметы. Книга, скальпель, ошейник, очки, ключи. Самые обыкновенные вещи. Если не считать того, что принадлежали они давно ушедшим людям. Аким сгреб предметы и взял бережно, двумя ладонями. После чего поднялся сам. И направился прямиком к черному пятну.
   – Стой! – вскрикнул Кот, подавшись вперед.
   Тут же Шевцов опустил руку в карман камуфляжной куртки. Он стал бледен, черты лица его вдруг хищно обострились. Аким остановился и поглядел на спутников своими большими ясными глазами, сказал:
   – Не бойтесь! Все будет хорошо!
   Эти слова не придали сталкеру спокойствия. И тем более ему не понравилась эта рука Шевцова, сжавшая что-то в кармане. У него вдруг потемнело в глазах: Кот вспомнил про пистолет, про то, что не видел его сегодня в рюкзаке и почему-то не придал этому значения. Теперь он смотрел не столько на Акима, сколько на Шевцова, на лице которого читалась мрачная решимость. Кот лихорадочно прикидывал, каковы его шансы, если дело дойдет до драки. Винтовку здесь можно даже не рассматривать: счет пойдет на секунды.
   – Все! – сказал Аким. Устало и немного растерянно.
   Кот с трудом отвел взгляд от этого проклятого кармана. Аким стоял с пустыми руками. Вещи мертвых лежали теперь в центре того самого темного пятна.
   – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – с усилием выдавил сталкер.
   – А откуда он может знать? – холодно поинтересовался Шевцов, вынимая руку из кармана. Перевел взгляд на Акима: – Может, ты нам скажешь?
   Аким сел на пол рядом с пятном, обхватил ноги.
   – Теперь скажу, – устало произнес он.
   Стемнело.
   Три человека неподвижно сидели в полумраке фойе. Сидели порознь, каждый глядя в свою сторону, будто тем самым хотели подчеркнуть извечное вселенское одиночество человеческого существа.
   Кот ощущал свинцовую тяжесть, с которой навалилась усталость. Хотелось занять более удобное положение, но не было сил сдвинуться. В здании школы было холодно, сыро. Отчетливо слышалось, как капает где-то вода. Эхо без устали повторяло звуки разбивавшихся капель, и казалось, что это и не школа вовсе – дикая, мрачная пещера. После Акимова рассказа не покидало тревожное ощущение. Шевцов, тот, похоже, убедил себя в том, что Аким – самый обыкновенный псих, и теперь спокойно дремал, привалившись спиной к стене. Он ждал, наверное, что произойдет нечто экстраординарное – то ли луч света ударит в небеса, то ли в Акима вселятся темные и он начнет бесноваться, призывая апокалипсис. Это было бы проще всего. Тогда можно было бы достать из кармана пушку и одним выстрелом спасти человечество.
   Но ничего такого не произошло. Аким остался таким же нелепым и нескладным парнем, в довершение всего сморозившим откровенную глупость. Он, видите ли, считает, что своими детскими «пророчествами» накликал беду на этот город. И ладно бы только это – своими предсказаниями он якобы сам «приговорил» к смерти своих родных и знакомых. Все было бы просто наивно и смешно, если бы не эти манипуляции с вещами погибших. Потому как выглядели они жалко и даже как-то гадко.
   Ведь Аким всерьез хотел воскресить их.
   Ему было видение. Всего лишь сон, в котором некий Голос подсказал ему, что нужно сделать. Просто отправиться в мертвый город, зайти в мертвые дома и взять по предмету, принадлежавшему мертвому человеку. Принести эти вещи в школу и положить в центр некоего «ока». Надо полагать, под «оком» подразумевалось это самое выгоревшее пятно.
   И вот все сделано. И, конечно же, ничего не произошло.
   Шевцов выслушал все эти откровения с разочарованием и гадливостью. Парень перестал быть для него угрозой. Он стал просто слабоумным, из-за которого так рано ушел из жизни его отец.
   Сталкер же воспринял слова Акима с тревогой. Не то чтобы он поверил Акиму. Нет. Он знал про Голос, знал, что Аким пришел сюда не из пустой блажи. Но он знал также, что с Зоной нельзя играть в эти игры. Он слышал кое-что о Золотом шаре, который якобы исполняет желания. Вроде бы есть такая штука в другой, Хармонтской Зоне. Местные сталкеры тоже отчаянно пытаются найти Золотой шар. Только вряд ли найдут. И это к лучшему.
   Он не верил в исполнение желаний. Это слишком человеческое – попытаться изменить прошлое, исправить то, что исправить нельзя. А потому мотивы Акима изначально ведут его не в ту сторону. Остается надеяться, что, вернувшись сюда, в эту школу, где он впервые предсказал Посещение, Аким обретет мир с самим собой. Тогда эту миссию можно считать законченной. Они просто вернутся домой и забудут все это.
   Нужно просто успокоиться, отдохнуть – и отправляться обратно.
   Кот приоткрыл глаза: почудился какой-то посторонний звук. Глянул в сторону Акима и Шевцова. Спутники уже спали. Наверное, и впрямь показалось. Кот прикрыл глаза, собираясь снова впасть в дрему. И вдруг явственно почувствовал на себе чей-то взгляд.
   Сон как рукой сняло. Глаза сами распахнулись, и Кот уже знал, куда смотреть. И даже знал, что увидит. Но все же то, что предстало взгляду, заставило оцепенеть от ужаса.
   В свете луны в окне застыл неподвижный человеческий силуэт. Прижав к стеклу ладони с растопыренными пальцами и застывшую маску лица, это нечто смотрело прямо на него.
   – Твою мать! – выдохнул Кот, окончательно просыпаясь.
   – Что такое?! – рядом мгновенно возник Шевцов. – Показалось что-то?
   – Может, и показалось, – пробормотал сталкер.
   Потянулся к лежащему рядом «винторезу». Шевцов заметил это движение, поинтересовался:
   – На охоту собрался?
   – Здесь больше шансов самому оказаться дичью, – заметил Кот. Поднялся, подхватив винтовку. Щелкнул кнопкой фонарика. – Пойду, осмотрюсь.
   Шевцов кивнул, проводив взглядом сталкера.
   Вряд ли Кот полез бы сейчас в темноту, кабы не этот проклятый пистолет. Он по-прежнему не доверял Шевцову. Так же, как Шевцов не доверял им обоим. Что и говорить, компания подобралась теплая. Подумалось: не зря ли он оставил их там вдвоем – Шевцова и Акима? Не случилось бы беды.
   Кот вышел на школьное крыльцо. Сейчас тут было пусто, и закрадывалось предположение, что могло просто померещиться. Как-никак, нервы. Да и кто здесь мог шататься, вокруг заброшенной школы? Еще один сталкер? Маловероятно. Да и вряд ли сталкер вел бы себя таким диким образом. Даже сейчас перед глазами стояла та кошмарная картина: эти скрюченные пальцы, эта странная поза… Нет, не сталкер. Может, местный? Никто ведь не может утверждать наверняка, что город полностью вымер. Все эти рассказы про сектантов, приспособившихся к жизни в Зоне, про людей-мутантов наверняка не лишены оснований. И если это правда – насколько изменила их Зона? Остались ли выжившие людьми? Безопасна ли встреча с такими обитателями Зоны?
   В темноте снова послышалось движение. Кот приподнял «винторез», держа фонарь под стволом, осторожно двинулся вдоль стены. И вскоре набрел на открытую дверь запасного выхода. В сомнении замер, прикидывая степень риска. Сейчас он не чувствовал никаких ловушек поблизости. Хотя и наивно полагаться исключительно на интуицию, именно она позволяет хорошему сталкеру выжить. Кот вжал приклад в плечо и решительно, с разворота шагнул в дверь.
   – Ох, чтоб ты… – Кот отпрянул и едва не вдавил спусковой крючок.
   В дверном проеме, в свете фонаря стояла женщина. Неподвижно, глядя на него немигающим взглядом. Даже не на него – сквозь него. Пожилая, полная, с каким-то синюшным, отечным лицом, она источала неприятно знакомый запах.
   Запах свежераскопанной земли.
   Он попятился. И ткнулся спиной во что-то холодное, источающее все тот же запах развороченной могилы. Это было уже слишком. Он рванул в сторону, споткнулся в темноте, растянувшись на разбитом асфальте. Броском перекинул тело на спину, тыча в зенит стволом винтовки. Указательный палец застыл на спусковом крючке, неведомой силой удерживаемый от немедленного выстрела. Смотреть туда, вверх, не хотелось до отчаяния, но Кот заставил себя вытаращиться навстречу своему ночному кошмару.
   Над ним в неестественной неподвижности высился тот самый силуэт – мужчины, что маячил за стеклом. Выставив перед собой руки с растопыренными пальцами, фигура подалась вперед и, неуклюже пошатываясь, двинулась в темноту. Вцепившись в оружие, Кот в оцепенении наблюдал эту сюрреалистическую картину. Раздался глухой удар: это жуткая женщина, выйдя из дверного проема, уткнулась в высохшее дерево. Отшатнулась и какой-то утиной походкой, переваливаясь с боку на бок, побрела вслед за первой фигурой.
   Подавляя страх, Кот мысленно матерился. Хоть и знал про такое явление, но одно дело – знать, и совсем другое – осязать и вдыхать этот запах. Даже в детстве, слушая байки старых сталкеров про живых мертвецов, он эдак скептически ухмылялся. А ухмыляться, похоже, нечему. Слишком жутко, слишком осязаемо и, черт возьми, обоняемо все это. С трудом взяв себя в руки, Кот осторожно последовал за собственным кошмаром. Увидел, как фигуры неуклюже толкутся у входа в школу. Что-то их тянуло туда. И это крайне не нравилось сталкеру. Нужно было предупредить товарищей. Он быстро вернулся к двери запасного выхода. Теперь он не сомневался: не сумев пробиться через школьные двери, беспокойные трупы пытались пройти именно здесь. Преодолев инфернальный ужас, Кот заставил себя войти в темноту. Точно: за первой дверью оказалась вторая, запертая. Недолго думая, Кот высадил ее плечом и вошел внутрь. Подумал – и тщательно прикрыл за собой дверь. После чего, освещая путь фонарем, направился в сторону фойе.
   Спутники были уже на ногах. Шевцов хмуро стоял в сторонке, Аким же с неприкрытым недоумением смотрел, как пялятся на него через стекло эти две дикие фигуры. Больше всего поражала именно реакция Акима. На его месте сталкер предпочел бы орать от страха, а не разглядывать чертовых зомби так, будто те не оправдали его ожиданий.
   – Видал? – зачем-то спросил Кот Акима.
   – Это они… – тихонько сказал Аким.
   – Кто? – не понял сталкер.
   – Доктор… Соседка…
   В голове у Кота с трудом провернулись застывшие шестеренки. Он пялился в сторону этого мистического «ока», где по-прежнему лежали «вещи мертвецов», и в мозгу вроде бы стала складываться какая-то догадка, когда за спиной вдруг раздались негромкие шаги.
   Все трое разом обернулись.
   По ту сторону черного пятна стояла девочка. Лет семи, в полузабытой теперь школьной форме, с пышным бантом в темных волосах. Она стояла неподвижно и, не моргая, смотрела на Акима.
   – Катя? – бесцветно спросил Аким. Сделал шаг в ее сторону, остановился в неуверенности.
   Только тут Кот заметил, что бант и белый форменный передничек измазаны землей. Машинально подумал – как избирательно Зона сохраняет от тления тела и предметы. А после еще разглядел ее лицо – ненормально бледное, с глазами, застывшими посреди темных кругов. Пауза в несколько секунд могла показаться вечностью. За происходящим внутри неподвижно наблюдали застывшие за окном фигуры.
   И вдруг девочка чуть подалась вперед, приоткрыла рот с бледными тонкими губами. И издала этот, совершенно нечеловеческий, крик. Леденящий душу, пропитанный ужасом и тоской, начинающийся на запредельных низах и мгновенно переходящий в ультразвук.
   И тут что-то произошло с Акимом. Он изменился в лице – и это выглядело куда страшнее, чем все эти внезапно ожившие покойники. Он отпрянул от девочки, как от чудовища, задрожал, задышал тяжело и часто.
   Кот вдруг с изумлением увидел: в его руке был пистолет. С каким-то звуком, чем-то походившим на жуткий вой ожившей покойницы, Аким вскинул оружие, направив его на девочку. Пистолет трясло в худой ладони, и Кот был уверен, что парень промахнется. Но неожиданно Аким всхлипнул и рывком упер пистолет себе в подбородок.
   Они успели к нему прежде, чем грянул выстрел. Сбили безумца с ног, оттянули руку. Пуля ушла в потолок.
   – Ты что же это, дурак?! – прорычал сталкер, заламывая руку бьющемуся Акиму.
   Тот вырывался и рычал, захлебываясь в слезах:
   – Не так! Я не так хотел! Я не хочу, чтобы и ОНИ так! Я не хочу их увидеть! Убейте меня!
   Кот поднял глаза на эту жуткую Катю – и не увидел. Наверное, ее спугнул выстрел. И вдруг он с ясностью понял, чего Аким так боится. Боится настолько, что готов снести себе башку, лишь бы не столкнуться с тем, что считает теперь неизбежным.
   Он боится, что вслед за другими владельцами вещей, лежащих в центре этого «ока», к нему придут его мертвые родители.
   Совсем не так он видел это вожделенное «воскрешение», совсем не так. Это Зона. Умеет она ломать человека.
   Аким потихоньку затих, но это не гарантировало от дальнейших эксцессов. Нельзя быть уверенным в том, что парень попросту не спятит при виде новых «гостей». Единственным выходом из этой ситуации было немедленно убираться отсюда. Кот глянул на валявшийся на полу пистолет, перевел взгляд на Шевцова, пробормотав:
   – Надо же, я думал, он у тебя.
   Шевцов подобрал пистолет, сунул в карман, бросив:
   – Теперь пусть точно будет у меня.
   Когда Аким поутих, перестав сопротивляться, добавил:
   – Странное дело: я шел сюда, чтобы остановить его. Но не думал, что мне придется спасать его от него же самого.
   – С чего ты решил его спасти? – тупо спросил Кот. – Ты же хотел грохнуть это «порождение Зоны».
   – Я был неправ. – Шевцов коротко взглянул на сталкера, отвел взгляд. – Убить девочку, которую любил, убить себя… Нет, это не замысел Зоны. Это слишком человеческое.
   – Жизнь – странная штука, – философски заметил Кот. Посмотрел в сторону окна. Силуэты исчезли, но спокойствия это не прибавило. Ведь было понятно: мертвецы просто ищут другой вход. – А отсюда надо валить. Не нравятся мне эти ночные гости.
   Уйти в ночь было плохим решением. Но оставаться в здании школы, в этом кошмарном окружении было еще хуже. Они уходили по смертельно опасному пути, так ничего и не добившись от Зоны, уходили разочарованные, с пустыми руками.
   Хотя не совсем с пустыми. В каком-то порыве Кот сгреб содержимое темного «ока» к себе в рюкзак. Не то чтобы он считал «вещи мертвецов» полезным приобретением, просто сработала какая-то практическая жилка: не зря ведь они скитались по Зоне, чтоб вот запросто выбросить найденное. Правда, толку от этого хлама было куда меньше, чем от пары «браслетов», найденных Акимом.
   Кот как раз прикидывал в уме возможную прибыль от продажи «браслетов», когда за спиной раздался этот знакомый душераздирающий вой. Они с Шевцовым переглянулись. Аким продолжал машинально идти вперед. Он успокоился, но как-то замкнулся. Даже не отреагировал на этот жуткий звук.
   Кот стянул с плеча винторез.
   – По следам идут, что ли? – неуверенно проговорил Шевцов.
   – Да, похоже… – отозвался Кот. Кивнул в сторону Акима, понизил голос: – Может, за ним пристроились?
   Они замерли, огляделись.
   Ночной город в свете луны выглядел чужеродно и мрачно. Кот бывал здесь и ночью, но всегда забивался в какой-нибудь угол, чтобы отсидеться до рассвета. Потому что нечего здесь делать во мраке. Не ровен час, влетишь в случайную ловушку. Да и поговаривали, будто ночью в Зоне активизируется всякая нечисть. То ли мутанты, то ли призраки. Человек для них – как красная тряпка для быка. Движение они чувствуют за километр и, почуяв человека, уже не отстанут. Будто бы, настигнув жертву, они не просто убивают ее, а как бы вытягивают все жизненные силы. Был человек – а стал никчемная пустая оболочка. Раньше Кот считал такие рассказы пустым суеверием, но после сегодняшних гостей был уже не так категоричен. И впервые в Зоне ощущал такую растерянность и подавленность.
   Он сам виноват, что вляпался в эту авантюру. Нельзя было убивать шатуна. А убил – нечего было возвращаться. Зона такое не прощает.
   – Ладно, – сказал сталкер. – Идем дальше, не торчать же здесь вечно.
   Маленькая группа двинулась дальше. Мимо проплывали мрачные силуэты зданий, словно они продвигались по дну ночного каньона. Кот вел группу почти на ощупь, надеясь лишь на интуицию и банальное везение. И везение быстро закончилось.
   Свернув в переулок, который показался сталкеру безопасным, группа налетела на фигуру, застывшую в зловещей неподвижности.
  – Твою мать! – выдохнул Кот, едва не выронив фонарик.
   На первый взгляд могло показаться, что перед ними живой человек. Но в свете фонаря становились видны детали: серая пергаментная кожа, стеклянный взгляд, отсутствие дыхания.
   Это мог быть только мертвяк. Незнакомый. Огромный, сутулый, с мощными руками-граблями, в пыльном рабочем комбинезоне.
   – Аким, знаешь его? – быстро спросил Шевцов.
   Ответа не последовало. Посветив фонариком, Кот понял, что парень молча мотает головой.
   – Так… – скрипуче проговорил Шевцов. – Значит, это не твои гости. Интересно тогда, чьи же?
   Фигура вздрогнула и пришла в движение. Выставив вперед длинные руки, шагнула в сторону Шевцова. Тот попятился.
   – Да он на звук идет! – догадался Кот.
   Мертвяк склонил голову, прислушиваясь, и направился в сторону сталкера.
  – Чего он хочет? – пятясь, растерянно проговорил Кот. Поднял винтовку, щелкнул предохранителем. – Отвали, парень, я тебе башку сейчас снесу!
   Словно желая поддержать разговор, покойник открыл пасть и издал звук, похожий на тот, которым встретила Акима жуткая девочка. От этого воя заложило уши, к глазам подступили слезы. Из мрачной глубины кварталов донесся ответ. И снова – уже с другой стороны.
   – Мать моя женщина… – пробормотал сталкер. – К черту все. Бежим!
   И первым бросился вперед по незнакомой улице. Риск был велик: шансы вляпаться в «комариную плешь», влететь в «жарку» или еще в какую ловушку росли с каждым шагом. Но страх был сильнее. Черт его разберет – никто не говорил о прямой угрозе со стороны ходячих мертвецов, или «муляжей», как называли их в Институте. Но когда своими глазами видишь, как на тебя надвигается это, – все предстает совсем в ином свете.
   Сталкер провел спутников через перекресток (хитрым зигзагом – показалось, что на пути притаилась какая-то неопознанная дрянь.). Влетели в какие-то полудохлые заросли, в которых сталкер с трудом узнал городской парк. Идти в его мрачную глубину было опасно, и они остановились под высохшим деревом, чтобы перевести дух. Нужно было привести мысли в порядок и решить, что делать дальше. Потому как вот так – бегом, без оглядки – живым еще никто из Зоны не выбирался.
   – Перекур! – сипло сказал Кот. Сунул в рот сигарету, нервно защелкал зажигалкой. Огонь отказывался разгораться хоть тресни. Кот прекратил попытки, досадливо вынул сигарету изо рта. Есть такие места в Зоне, где по какой-то причине невозможно разжечь огонь. Спички и зажигалки просто отказываются зажигаться. Вроде как энергетические провалы, в противоположность местам с повышенной энергетикой. – Вода-то у нас осталась?
   Шевцов протянул ему мятую пластиковую бутыль, на дне которой плескалось немного воды. Кот сделал жадный глоток – и поборол желание допить все. Вместо этого протянул бутылку Акиму. Тот машинально принял бутылку и передал Шевцову.
   – Однако, дела… – протянул Кот. – Что этому долговязому от нас надо было?
   – Не знаю, но он показался мне каким-то агрессивным, – заметил Шевцов.
   – Вот это меня и напрягает, – сказал Кот. – Никогда они людей не трогали, только бродили себе, слабонервных пугали. Вот только злобных мертвецов недоставало в Зоне.
   – Тихо! – прервал его Шевцов. – Слышишь?
   Кот прислушался. Какой-то негромкий, но отчетливый скрип. Он посветил в темноту фонариком. Неподалеку, под давно засохшими деревьями сохранилась детская площадка. Песочница, железная горка, какие-то хитроумно закрученные лесенки, перекладины. И качели. Вот они-то и покачивались – тихонько, едва заметно. Это настораживало: с чего бы им качаться? Ветра-то нет. Луч фонаря снова пробежал по скверу. Никого. Качели скрипну ли снова. Сосредоточившись на них, сталкер увидел: качели двигались не от ветра. Вздрагивала сама стойка из сварных металлических труб.
   – Чтоб я сдох… – в изумлении пробормотал Кот.
   Движение заметно усилилось. Из-под земли доносились какие-то глухие звуки. Вдруг с протяжным скрежетом конструкция накренилась, под качелями вспучилась и тут же провалилась земля. Взвились вверх мелкие комья, и из рыхлой глубины рывками полезла рука со скрюченными жилистыми пальцами. Следом показалась вторая, безуспешно пытавшаяся ухватиться за край образовавшейся ямы. И тут же, в отблеске слабого света стало видно, как рядом из-под земли лезет человеческая фигура – болезненно, с каким-то конвульсивным упорством, будто эта отравленная земля разрождалась своими гнусными отпрысками.
   – Только этого не хватало, – хрипло произнес Шевцов, передергивая затвор пистолета. Теперь он держал оружие двумя руками, двигаясь экономно и собранно, что сразу выдавало в нем профессионала. Он не выглядел взволнованным, а уж тем более испуганным. Опасная ситуация словно придала ему энергии, обостряя чувства и проясняя взгляд. Он не спешил стрелять – с завидным хладнокровием он просто оценивал ситуацию.
   Земля зашуршала слева, справа. Из-за спины долетел стон, полный тоски и боли. Сталкер быстро, на звук, водил лучом фонаря, прижатого ладонью под цевьем «винтореза». Пятно света выхватило какую-то перекошенную фигуру в бесформенной серой одежде. Та приближалась неровными шагами, и вскоре Кот увидел на груди мертвяка табличку с выцветшим номером. Он еще ничего не понял, но услышал движение справа. Второй мертвяк походил на первого – в такой же серой робе, с неразборчивым номером на груди, только на голове его имелась еще и низко надвинутая бесформенная шапка из того же серого материала. Замерев и вроде бы поначалу отшатнувшись от ударившего в глаза света, он склонил голову набок, набычился – и с низким рычанием бросился на людей. На секунду сталкер опешил от такой резкой перемены в поведении этих «недоживых» тварей. Он просто стоял и смотрел на приближавшегося монстра, словно все это было не наяву, а в сумрачном бреду, позабыв даже про винтовку, которую держал сейчас у бедра.
   Два выстрела в голову из «макарова» остановили нападавшего. Его словно выключили: тело замерло, вытянув ноги, руки опали и плетьми повисли вдоль туловища. Он еще не успел повалиться на землю, как бросился в атаку его двойник. На этот раз Кот среагировал вовремя. Оптический прицел был бесполезен в темноте, и сталкеру с непривычки потребовалось три пули, чтобы свалить нападавшего. Две ушли в грудь, не причинив тому ощутимого вреда, лишь чуть замедлив его движение, третья же, увесистая, девятимиллиметровая, вошла аккурат в левый глаз. Что-то чавкнуло, брызнуло, и тело повалилось вбок, качнув обвисшими руками.
   Все это время Аким отрешенно наблюдал за происходящим. Он выглядел не столько напуганным, сколько подавленным. Пожалуй, не будь рядом двоих вооруженных спутников, он наверняка стал бы жертвой взбесившихся трупов. То, что те имели своей целью расправу с живыми, Кот уже не сомневался. Не здороваться же они лезли, в самом деле.
   Шевцов вышел вперед, присел рядом с добитым мертвяком.
   – Уходить отсюда нужно, – сказал он. – Сдается мне, это только начало.
   Кот не успел спросить, с чего это у Шевцова такая уверенность. Ответ пришел еще до вопроса – в виде парочки озлобленных мертвецов, что надвигались из темноты, рассыпая с тел слежавшуюся землю. Расстреливая незваных гостей из «винтореза», Кот успел отметить: эти были во все тех же одинаковых робах.
   Вскрик за спиной заставил его обернуться. Шевцов лежал на земле, придерживая плечо и шипя от боли. Над ним возвышался неизвестно откуда подкравшийся мертвяк, и этот не был похож на прочих. На нем была не роба, какая-то форма, вроде военной. Давно устаревшего образца, отчего сталкер не сразу въехал, что все это могло значить. Мертвяк застыл над сбитым им человеком, вроде бы не зная, что делать дальше. Голова его медленно повернулась, бездумный взгляд уставился в землю. Кот проследил этот взгляд – там лежал пистолет, выбитый из рук Шевцова. Вскинув «винторез», сталкер нажал на спусковой крючок.
   Осечка. Передернул затвор – все, баста. Кончились патроны. Пока он, нервно озираясь, менял магазин, мертвяк неуклюже склонился, чуть присел – и поднял пистолет. Уставился на него, будто вспоминая что-то. По всему было заметно: рефлексы мертвого тела помнят оружие. Привычно, даже как-то обыденно, этот, в форме, поднял пистолет и навел на пытавшегося подняться Шевцова. В его глазах вроде бы даже мелькнуло что-то похожее на эмоции.
   Жуткую сцену оборвал выстрел «винтореза». Брызнули кости черепа, тело в форме повалилось лицом вниз. Шевцов, успевший подняться на колени, подполз к упавшему и не без труда вынул оружие из сведенных ледяных пальцев.
   – Энкавэдэшник, – оглядывая труп, сказал он. – Капитан, судя по петлицам.
   – Какой еще энкавэдэшник? – недоуменно спросил Кот. – Откуда он тут взялся?
   – А откуда эти мертвые зэки взялись? – невесело усмехнулся Шевцов. Постучал по земле рукояткой пистолета. – Знаешь, что на этой земле было? Лагерь. Из системы ГУЛага. Точнее, лагерное кладбище. Заключенные – народ страшный. Оттого, наверное, такие злобные – даже после смерти. Не пойму только, как они сохранились до Посещения…
   – Тела здесь могут и восстанавливаться, – пояснил сталкер. – Лавров называл это… Не помню, но что-то связано с законами термодинамики.
   – Негэнтропия, – машинально проговорил Аким.
   – Точно, – усмехнулся Кот. Кивнул на тело в форме: – А этот кто?
   – Этот из охраны. Вертухай, по-зековски. Видать, как помер, так его на общем погосте и схоронили.
   Аким присел на землю, рядом с мертвяком, уставился на него, склонив голову. Сказал:
   – У него дыра в голове.
   – Еще бы, – хмуро отозвался Кот. – Это я его четко успел.
   – Нет, – покачал головой Аким. – Дыра старая, в виске, из нее земля сыпется.
   – Ну-ка… – Шевцов припал к земле с другой стороны. Присвистнул. – Надо же, этот в свое время не сам по себе помер. Он застрелился.
   – Что-то ненадежно он застрелился, – проворчал Кот. Огляделся. – Но если тут и впрямь захоронение, то нам линять нужно. Кто его знает, сколько их еще там, в земле.
   – Нужно найти, где отсидеться до утра, – сказал Шевцов. – Более-менее спокойное место. Есть такое поблизости?
   – Место есть, – отозвался сталкер, грызя фильтр незажженной сигареты. – Правда, не знаю, насколько оно спокойное.
   Здание ЦУМа встретило их пугающей тишиной. Обширное пустынное пространство перед входом охраняли две «комариные плеши» неправильной формы. Когда-то, скорее, из бессмысленного озорства, Кот разведал проход между двумя ловушками. Гаек на это ушло килограмма два. Теперь, двигаясь по одному ему известным ориентирам, сталкер повел вперед свою первую группу. Остановившись перед невидимым входом в этот смертельный «фарватер», Кот подкинул на ладони патрон – единственную достойную замену гайке. Бросил вперед один патрон, другой, третий – путь был чист. Вылезшая из облаков луна скупо подсвечивала дорогу. Медленно направились в сторону железобетонной громады со слепыми глазницами выбитых стекол. Кот старательно подбирал упавшие патроны – они теперь на вес золота. Впрочем, парочку, обозначив свои границы, сдернула «комариная плешь».
   Добрались до входа, вошли. Кот тут же прислонился к стене, съехал на пол и, не теряя времени, закурил. С наслаждением затянулся.
   – Живем! – выдохнув дым, сказал он.
   Спутники стояли рядом, оглядываясь с настороженным любопытством. Кот прекрасно понимал их. Странно, но он любил это место, несмотря на то что так и не нашел здесь ничего достойного внимания сталкера. Здесь было другое – следы давно ушедшей эпохи, застывшие на прилавках, не баловавших ассортиментом. Он любил бродить мимо полок с товарами, давно потерявшими смысл и значение в современном мире, но сохранившими обаяние прошлого. Посуда простоватого, но какого-то уютного вида, смешные до колик спорттовары, одежда унылых блеклых тонов и нелепого кроя, которую стеснялись носить даже современники. Школьная форма, с которой почти не осталось ассоциаций. Игрушки. Упрощенные до предела, примитивные, лишенные излишеств, способные вызвать у современных детей лишь недоумение. А ведь именно такими играли будущие ученые и олигархи. Не было в них электронных чипов, а куклы были способны лишь глухо бормотать «мама». Каким-то необъяснимым образом все эти простоватые «конструкторы» и сборные модели будили воображение, которое старательно глушит современное обилие информации.
   Все это теперь похоже на заброшенный музей. Здесь было спокойно, здесь хорошо думалось.
   Только не сегодня.
   Они расположились в отделе туристического снаряжения. Кот откопал за прилавками три неудобных складных стула, шаткий складной столик, пару надувных матрасов из задубевшей резины, брезентовую палатку, которая могла сойти за одеяло. Худо-бедно, все это позволяло пережить ночь. Не было только еды, да и с водой наблюдалась напряжёнка. Впрочем, в крайнем случае можно было добыть воду и из-под крана – здесь все еще функционировал водопровод, и вода вроде была пригодной для питья, хоть проверить он пока не решался. Вот только света не было. Зато в обилии имелись так и не проданные никому топоры и мебель, вполне пригодная для сожжения.
   Через несколько минут они уже сидели у трескучего костра, как те растворившиеся во времени туристы, так и не купившие все эти палатки, котелки, фляги. Только теперь они почувствовали, насколько холодно было в этом каменном мешке, насколько они устали от переходов, погонь и шедшего по пятам страха. Огонь на бетоне не грозил пожаром, объемное помещение с высоким потолком избавляло от дыма, обстановка торгового зала терялась во мраке. Оставался только огонь, даже в Зоне дарящий тепло, покой, жизнь.
   Привалившись к борту надувной лодки с выцветшим ценником, Кот бездумно, одну за другой снимал карты с найденной на одной из полок колоды. Больше всего хотелось поймать ту самую удачу, которую раньше дарила ему Зона. Но карты словно смеялись над ним. Ни одной угадать он так и не смог.
   Не было фарта. Не было.
   Шевцов сидел напротив, расположившись в раскладном стуле, вытянув ноги в новеньких кедах сорокалетней выдержки: отыскал где-то среди покрывшихся пылью товаров. Он смотрел на огонь и лениво подкидывал в к остер куски разнесенной на части табуретки. Аким почему-то стоял перед костром на коленях и смотрел в глубину пламени, словно хотел найти там ответы на все свои вопросы.
   Вскоре стало ясно, что не на шутку разошедшиеся мертвяки и здесь не оставят их в покое. Было слышно, как они скребутся у стены, не находя входя в здание. Пару раз доносились характерные звуки, словно давили каблуком гигантских тараканов. Это кого-то заносило ненароком в «комариную плешь», оставлявшую от неудачников мокрое место.
   Но внутрь пробиться им не удавалось, и это обнадеживало. А заодно наталкивало на размышления, отчего же эти полуживые сущности так заинтересовались совершенно случайными людьми. Поначалу Кот продолжал мысленно винить во всем Акима. Все-таки это его усилиями были вызваны те первые ожившие покойники. Но что-то здесь не складывалось. Почему вслед за знакомыми парня, которых тот наивно пытался возродить из мертвых, полезли все остальные? Где был тот момент, за которым произошел сбой в обещаниях жуткого Акимова Голоса?
   И вдруг его как током ударило. Он скосился на свой лежавший в стороне рюкзак.
   Вещи мертвецов.
   Он не должен был забирать их из этого проклятого пятна. Он вмешался в этот дикий ритуал, нарушил программу, вторгся в планы сил, понять которые был просто не в состоянии. Что же теперь будет? Мертвяки так и не оставят их в покое, будут преследовать и настойчиво стараться приобщить к своему приятному обществу?
   Сталкер поежился. Он не знал, что делать. Рассказать спутникам? Кот представил себе реакцию Шевцова. Ну его к черту. Избавиться от опасного груза тайком? Как это провернуть, не вызвав подозрений?
   Проще всего было просто дождаться рассвета, а там решить. И Кот заставил себя забыть обо всем и расслабиться. Есть у него такая способность. Очень полезная для сталкера. Без нее в Зону лучше не соваться. Зона не любит слишком впечатлительных.
   – Ну что, туристы, – стараясь держаться бодрее, сказал Кот. – Не спится?
   – Какое там, – отозвался Шевцов. – Слышь, скребутся?
   – Самое время рассказывать страшные истории, – усмехнулся сталкер. – Есть у кого подходящая?
   – У меня есть история, – неожиданно произнес Аким. Голос у него был тихий, спокойный. Даже не скажешь, что пару часов назад он готов был разнести себе мозги в клочья. – Не знаю, насколько страшная, но в ней все правда.
   – Давай! – с готовностью сказал сталкер. Даже вперед подался, чтобы подчеркнуть интерес. Тихонько подмигнул Шевцову.
   – Интересно… – сдержанно сказал тот.
   – Все началось давно, – начал Аким. – Но я помню, как будто это было вчера. Я учился в первом классе и дружил с одной девочкой. Ее звали Катя.
   Кот с Шевцовым переглянулись. Аким продолжил:
   – Я жил с родителями, в центре, а она – в маленьком доме на окраине. Мне было очень интересно бывать там, хоть мне и запрещали выходить со двора. Но кто слушает запреты, когда там, на окраине, все иначе, словно в другом мире! Там нет одинаковых домов и квартир, зато есть свой маленький дворик – как маленькое королевство с одиноким замком посередине. Там Катин дед держал кроликов и ручных голубей. А еще там была собака – большая немецкая овчарка. Катя отстегивала ее от железного кольца на будке, и мы шли гулять. И никто не мог нас обидеть, будто не пес это был, а огнедышащий дракон из сказки… – Аким помолчал, улыбнулся, словно снова увидел эту картинку из своего детства. – Мы дружили долго – пока не закончили школу. Я уехал в Новосибирск, поступил в институт. Потом меня забрали в армию и отправили на Дальний Восток. Я служил в морской пехоте, мне это нравилось, и я почти забыл про Катю. Но вот я вернулся. Я думал, что Катя давно замужем и про меня забыла – часть была секретная, и с перепиской было туго. Но здесь, на вокзале, меня встречала девушка. Вы даже не представляете, насколько она была красива! Оказывается, она меня ждала. В это трудно поверить, но ждала, несмотря на то что вокруг вились ухажеры, до которых мне было как до луны строем… Мы поженились. Родители были счастливы, а уж про себя я и не говорю даже. «Медовый месяц» был сказочный. Нам выбили путевку в Крым – не так просто по тем временам, да и деньги нашлись. Море, солнце, горы, любовь – чего еще надо для счастья? Мы вернулись – и началась настоящая жизнь. Катя ждала ребенка, я работал и продолжал учебу на вечернем отделении. И вот в одну ночь у Кати начались схватки. Вызвали «скорую», погнали в роддом, я – вместе с Катей. И вот я сижу под дверью родильного отделения, меня колотит от волнения и тревоги. Открывается дверь, в мою сторону идет врач. Я подымаюсь к нему навстречу, чтобы спросить: «Мальчик или девочка?» А врач смотрит мне в глаза и спокойно, с расстановкой, говорит… – Аким стал бледен, на лице его проступили капельки пота: – «Умерла она». Я: «Как умерла?!» А он: «Погибла при эвакуации. Как и твои родители, и все, кого ты знал…»
   Аким запнулся, ладонью вытер пот со лба, продолжил:
   – И тут я понимаю, что проснулся. А врач говорит мне, мол, ничего этого не было, просто спал я двадцать четыре года, а мне все это снилось, снилось… Но я-то помню – все это было на самом деле!
   Голос его дрогнул, Аким яростно ткнул кулаком в бетон пола:
   – У меня словно отняли целую жизнь, отняли родных и близких мне людей! Я не знал, что делать… Просто встал, вышел из палаты, пошел по городу…
   – И забрел в Институт, – тихонько вставил Кот.
   – Я думал, мне там помогут, – сказал Аким. – Но оказалось, я попал в совершенно другой мир. Я не знал уже, что в этом мире настоящее, а что только снится. Я хотел вернуть все, как было. И тут мне явился Голос…
  – Голос? – настороженно повторил Шевцов. – Что за Голос?
   – Это долгая история, – торопливо сказал Кот. Обратился к Акиму: – Выходит, ты пытался все вернуть на место? Повернуть время вспять? Но это же невозможно, как ты не понимаешь?
   – Теперь я понимаю, – с горечью сказал Аким. – Зря я его послушал, зря.
   Все замолчали, глядя на огонь. Трескучее пламя гипнотизировало, придавало смысл этому бездумному сидению, очищало разум и дарило надежду. И было не так тяжело слышать, как там, за стенами, кто-то выл протяжно и жутко, как что-то большое мерно билось в закрытую дверь.
   Там, за стенами, их ждала Зона.
   Наутро они так и не покинули свое убежище. С высоты второго этажа сталкер видел, как бродят, натыкаясь на препятствия, ожившие мертвецы. Впрочем, те перестали ломиться в укрытие живых. Они просто шли. И, судя по всему, брели все в одном направлении. В сторону Искитима.
  Голод уже давал о себе знать, и пришлось доесть неприкосновенный запас – пару упаковок вьетнамской лапши. Сваренное на костре, в туристическом котелке, на сомнительной воде из-под крана месиво придало сил, чтобы продержаться еще сутки.
   На следующее утро город опустел. То ли мертвяки успокоились, то ли ушли все, наконец, куда-то.
   Осунувшиеся, несмотря на вынужденный «отдых», слепо щурившиеся на солнце, люди покинули свое убежище. Сталкер вел спутников с угрюмой сосредоточенностью, в твердой решимости выжить во что бы то ни стало. Возвращаться тем же путем было нельзя. Обратной дорогой пришлось выбрать крайне неприятную, но все же известную и сравнительно безопасную тропу. Они шли на запад вдоль Новосибирского водохранилища, Моря, как называли его сталкеры. Шли вне прямой видимости, но время от времени оно появлялось за мертвыми деревьями и полуразрушенными строениями.
   – Главное, не смотреть на него, – мрачно повторял Кот. – Ни в коем случае не смотреть!
   Наверное, он успел обрасти каким-то авторитетом у спутников: они послушно отводили взгляд от воды. И правильно. Ведь воды там давно не было. Было густое, обширное, вяло булькающее, необъяснимое радужное месиво, напоминавшее то ли грязноватое желе, то ли…
   То ли структуру живого мозга. Кот склонялся к последнему. Хоть в Институте и продолжали спорить до хрипоты, в попытках прийти к общему мнению по поводу Моря, но для него было совершенно очевидно: оно давно не просто Море, а нечто живое. Мыслящее. И притом настолько необъяснимо, не по-человечески мыслящее, что от этого просто жуть пробирала. И если рядом с заливом ему было просто неприятно находиться, то здесь было страшно. Пожалуй, и залив был частью этого «нечто», которое наверняка было чем-то живым. Может, и самим «пришельцем», устроившим Посещение, как считали некоторые. В качестве примера приводили старую книжку про некий мыслящий океан, «Солярис» кажется. Ученые подымали таких умников на смех, но Кот был здесь, видел это и чувствовал.
   Чувствовал, как на него смотрят. Будто на таракана с высоты занесенной тапки. Изучают. Вроде как даже трогают. Эдак с брезгливым любопытством, как жука палочкой, но осторожно – чтобы не покалечить. Не буквально, конечно, трогают, а как бы ментально, что ли? Но такой от этого мерзкий осадок – месяц в себя прийти не можешь. Выход здесь только один – не смотреть в его сторону. И может, оно не заметит.
   Им повезло. Море не заинтересовалось ими. К утру следующего дня они вышли к Периметру. И тут же заметили необычную активность у границ Зоны. К редким обычно патрулям ООН прибавились военные в общевойсковой форме.
   Группа притаилась в небольшой ложбине за редким кустарником. Знакомый лаз был перекрыт военными, и следовало пересмотреть планы. Кот осматривал границу Зоны через оптический прицел и не мог понять, зачем сюда подогнали три БТРа с пехотой, поставили в отдалении пару «Градов» и на кой, спрашивается, вкопали в землю танк?! Он прикидывал, что бы все это могло значить и как теперь преодолевать кордон, когда над периметром с надсадным ревом прошло звено боевых вертолетов. Все трое молча уставились в небо, провожая машины взглядами.
   У границ Зоны происходило что-то серьезное. Такого Кот не помнил со времен последнего Сдвига.
   У него появилось дурное предчувствие.

Глава шестая

Стать дичью 

   – Твою мать… – В оптическом прицеле появилось перечеркнутое черной полосой скучающее лицо снайпера. Он расположился со своей СВД на пригорке по ту сторону «колючки» и не особо таился.
   Кот отполз назад, сел на землю, обхватив «винторез».
   – Здесь не пройдем, – мрачно сообщил он. – Пристрелят.
   – Что же делать? – спросил Аким.
  Он заметно оправился после пережитого ужаса и стал привычным уже, немного не от мира сего, парнем. Взгляд его прояснился, и глядел он на сталкера с растерянностью и доверием. Чем-то он напоминал Будду. От его взгляда хотелось подтянуться, перестать паниковать и начать выдавать безошибочные решения.
   И Кот выдал:
   – Что тут поделаешь? Вдоль периметра пойдем. До ближайшей дыры в кордоне.
   – Сдается мне, ничего из этого не выйдет, – с прищуром оглядывая контрольно-следовую полосу, заметил Шевцов. – Заслон наверняка по всей границе выставили.
   – И что же, сидеть теперь здесь, подыхать? – оскалился Кот. – Не с голоду ноги протянем, так от порчи. Знаешь, что в Зоне больше недели нельзя находиться? Тут и на порченую землю попадать не нужно, и без того скрючит. Дозу наберешь – и привет!
   – Это вроде радиации что-то? – спросил Аким.
   – Это вроде порчи, – как можно внятнее разъяснил Кот. – Радиация – это то, что тебе ученые измерят, объяснят и по полочкам разложат. Даже вылечат, если повезет. А порчу они объяснить не могут. Как, к примеру, объяснить, что у «порченого» начинается вдруг полоса неудач? То его током ударит, то под машину попадет и, вообще, начнет притягивать к себе несчастья, как магнит. Этого, брат, наука понять не может, хоть и завезли в филиал оборудования на миллиард «зеленых».
   – Значит, договорились, пойдем вдоль Периметра, – сказал Шевцов. – И, если что, будем прорываться с боем.
   – Ты что это, дядя? – опешил Кот. Странно посмотрел на Шевцова, покрутил у виска. – Сбрендил? Мы же не спецназ, чтобы прорываться. Да и не прорвемся мы – Аким с нами. Проще сразу пойти и сдаться.
   – Мне сдаваться нельзя, – мрачно сказал Шевцов. – Меня со службы попрут. Узнают, что я без санкции в Зону полез, заведут служебное расследование, а там и до тюрьмы недолго.
   – Вот-вот, – заметил сталкер. – А меня и арестовывать не будут. Подстрелят, как при попытке к бегству. Не любят они сталкеров живьем брать. Заразы боятся. Так что надо лаз искать – и все тут. А потому перестали скулить – и вперед!
   Двигаться в непосредственной близости от «колючки» было нельзя – легко попасть на глаза снайперам. Поскольку Периметр примыкал к пораженным территориям не вплотную, шли по сравнительно безопасным участкам. Главной задачей было – не вызвать на себя огонь со стороны военных. Установки залпового огня по ту сторону колючей проволоки недвусмысленно свидетельствовали о серьезности их намерений. Да и от вертолетов нужно было беречься – те повадились проноситься над головой каждые полчаса. Шли осторожно, стараясь держаться деревьев.
   – Что же там происходит, а? – спросил сталкер у Шевцова. – Это ж вроде по твоей части?
   – По моей части – борьба с нелегальной иммиграцией в регион и выявление потенциально опасных элементов, – неохотно отозвался Шевцов. – А тут – войсковая операция.
   – А, так ты – контрразведчик! – обрадовался Кот. – Под прикрытием ФМС, как вижу? Всегда подозревал, что в нашей миграционной службе не все так просто.
   Шевцов не удостоил его ответом.
   – Значит, угадал, – удовлетворенно сказал Кот. – А я-то думал: чего это ты такой прыткий? Я всегда подозревал, что под вывеской вашей конторы прячется кое-что посерьезнее.
   – Я бы тебе советовал держать свои предположения при себе, – заметил Шевцов.
   – Так ты же сам мне все выложил, – не унимался сталкер. – И про возвращение Акима наверняка у своих же узнал. Угадал? Вижу – угадал. Значит, в твоей конторе им всерьез интересовались. А ты решил перехватить инициативу, так?
   Шевцов молча продолжал путь, время от времени направляя Акима, который то и дело норовил сбиться с тропы.
   – И вообще, что-то вокруг нашего приятеля нездоровая суета началась, – продолжал Кот. – Вот и наш службист им интересовался…
   – Разуваев? – быстро спросил Шевцов. – Начальник институтской службы безопасности?
   – Для тебя это новость? – усмехнулся Кот.
   – Да, – серьезно сказал Шевцов.
   – И что это значит, по-твоему?
   – Что Акиму угрожает опасность, – сказал контрразведчик.
   – Вот это новости! – саркастически произнес сталкер. – Сам же недавно собирался его шлепнуть!
   – Теперь же не собираюсь, – возразил Шевцов. – Кое-что я увидел своими глазами и сделал выводы. Но…
   Он запнулся, помогая подняться споткнувшемуся Акиму.
   – Что – «но»? – спросил Кот, замедлив шаг и повернувшись к спутникам.
   – Подозреваю, что кое-кто по ту сторону периметра только укрепился в своих подозрениях, – сухо сказал Шевцов.
   Сталкер посмотрел на него, перевел взгляд на Акима.
   – Меня хотят убить? – спокойно спросил тот.
   Кот похлопал парня по плечу:
   – Мы тебя в обиду не дадим. Главное, держись поближе.
   В его слова ворвался нарастающий гул вертолетных лопастей. Уже привычно все трое попадали на землю, прижались, кто к камням, кто к замшелому пню. Но на этот раз вертолет не прошел мимо. Он заложил крутой вираж и описал круг над головами затихших людей. После чего повернулся остеклением кабины аккурат в их сторону. И стал медленно наползать на них, угрожающе склонив хищную морду. Ми-24 – видавший виды, но по-прежнему внушающий ужас бронированный монстр. Кот завороженно наблюдал, как приближается эта ревущая смерть. Рядом возник Шевцов, крикнул, перекрывая шум винтов:
   – Засекли тепловизором! Что делать будем?
   Хороший вопрос. Если бы еще знать намерения тех, кто внутри. Встать, подняв руки? Или затаиться в надежде, что их все же не видят?
   Ответ пришел сам собой. Под тандемом кабин сверкнуло пламя, от зависшей в воздухе машины в сторону людей пробежала полоса пыльных земляных фонтанчиков.
   – Бежим! – заорал Кот. Вскочил и первым рванул в глубину Зоны. – За мной – след в след!
   – Куда?! – гаркнул Шевцов. – Нас перестреляют, как куропаток!
   Но Аким уже бросился вслед за лидером, и Шевцов, чертыхаясь и не переставая оглядываться через плечо, помчался за ними.
   Глупо, конечно, было бы пытаться удрать от вертолета. Но у сталкера был план – совершенно безумный, но дающий хоть какую-то надежду. Тем более что вертолетом беда не ограничилась: машина зависла над самой землей, и из нее посыпались десантники. Редкое зрелище – десант из Ми-24, больше приспособленного для работы навесным вооружением. Да и десант небольшой, как сейчас – восемь человек со стрелковым вооружением. Впрочем, вполне достаточно для того, чтобы справиться с тремя беглецами.
   Шевцов грязно выругался. Положение было незавидное. Вывалив десант, вертолет приподнялся, склонив морду, и неторопливо возобновил преследование. Он выполнял сейчас роль наблюдателя – загонщики шли по следам. Наверное, хотят взять живьем, иначе просто вспахали бы землю вокруг них неуправляемыми ракетами. Шевцов нагнал Акима, обошел, схватил за плечо сталкера:
   – Что ты задумал?
   – Осторожнее! – огрызнулся Кот, вырываясь. – Нет времени на болтовню! Хочешь жить – бегом за мной, живо!
   Кот резко ушел вправо, Аким, как послушный пес, – за ним. Шевцов сплюнул и подчинился. Ему хотелось думать, что сталкер делает все это сознательно, а не мечется со страху, бессмысленно стараясь замести следы. Последнее было бесполезно: рокочущий «крокодил», покрытый пиксельным камуфляжем, от которого рябило в глазах, «смотрел» на них неотрывно, как стрелка компаса. И теперь, когда они отбежали на жалкую сотню метров, снова пополз в их сторону.
   – Стоять! – гаркнул Кот. Спутники подчинились. – А теперь медленно, спиной назад…
   И первый попятился, не отрывая взгляда от вертолета. Шевцов никак не мог понять всех этих маневров, пока не увидел, куда в действительности смотрит Кот. Тот глядел не на вертолет, а на серое пятно земли, пролегшее между ним и людьми, ставшими его целью. Только опытный взгляд мог выделить этот невзрачный пустырь среди остального пейзажа. Но видел ли это пилот?
   Они продолжали пятиться и теперь заметили вдалеке несколько фигур в форме, старавшихся охватить беглецов цепью. Они втроем были всего лишь дичью, испуганными зверьми, как те киты, которых с помощью кораблей, самолетов и спутников безжалостно загоняют во льды, чтобы прикончить всей мощью современной техники.
   – Дай «винторез»! – крикнул Шевцов, протягивая руку. Последним шансом было повредить выстрелом основание несущего винта, хотя и ясно, что это – не больше чем жест отчаяния.
   – Не нужно, – покачал головой Кот. – Смотри.
   Вертолет продолжал зловеще наползать, и уже были видны очертания пилотов в полусферах кабин. Как вдруг словно кто-то огромный ткнул пальцем в тупой нос вертолета. Машина резко «клюнула», хвост взвился в небо. Истошный вой двигателей смешался с треском ломающихся лопастей, будто сорванных ветром в сторону застывших с изумлении людей. По всем законам физики их должно было просто снести этими несущимися рваными обломками. Но ни один кусочек металла не вылетел за пределы невзрачного серого пятна посреди травянистой пустоши. Обломки вместе с гарью выхлопов резко устремились к земле, мгновенно выпав из поля зрения. И следом с чудовищным ускорением, кабиной вниз, в землю впечатало корпус вертолета. Словно насекомое, сбитое мухобойкой. Взрыва не было – лишь пара всполохов пламени, тут же погасших. И густой, как патока, дым, поползший прямо по поверхности почвы из расплющенной в блин машины.
   Все трое молча наблюдали эту картину, и ни капли радости не было на лицах. Они не желали смерти пилотам, так неосторожно влетевшим в «комариную плешь». Но никто не заставлял тех преследовать уставших, голодных и опустошенных путников.
   – Они из-за нас разбились, – сказал Аким.
   Кот мрачно посмотрел на него. Сказал сухо:
   – Почему – из-за нас? Все знают, что летать над Зоной нельзя.
   На душе было гадко и горько.
   – Расслабляться рано, – отвернувшись от места катастрофы, ледяным тоном сказал Шевцов. – Десантники сейчас очухаются и озлобятся. И теперь от нас точно не отстанут.
   В подтверждение его слов с противоположной стороны «плеши» раздались выстрелы. Стреляли в сердцах, не прицельно, да и пули не могли преодолеть участок повышенной гравитации. Но послание было вполне определенным.
   Не говоря больше ни слова, Кот быстрым шагом направился назад, в глубину Зоны.
   Им не удалось далеко уйти. Небольшое болотце на пути сбило темп, и на преодолении этого небольшого участка они потеряли лишних минут двадцать. На противоположном сухом берегу их встретила автоматная очередь. Пули сбили ветки над головой, заставив упасть во влажный мох. Шевцов мгновенно оказался на спине, с прижатым к груди «макаровым». Тут же перекинул тело в ложбинку между кочками и взял на прицел ближайшие заросли. Секундой позже и сталкер припал к оптическом прицелу «винтореза». Но, сколько он ни вглядывался в мешанину камней и веток, противника не увидел.
   – Бросай оружие и выходи по одному! – потребовал жесткий голос из-за груды булыжников. – При сопротивлении стреляем на поражение!
   – Черт, когда это они успели нас обойти? – не отрывая взгляда от «оптики», пробормотал Кот.
   – Когда ты этого рохлю из лужи вытаскивал, – Шевцов кивнул на мокрого, трясущегося от холода Акима. Сплюнул сквозь зубы: – Ну что, сдаваться будем? Или еще есть какие идеи?
   – Идея одна – не спешить, – отозвался Кот. – Сдаться мы всегда успеем, а убивать нас вроде не собираются.
   – Не уверен, – сказал Шевцов. – Думаю, им только Аким нужен. Остальных уберут на месте, как свидетелей.
   – Да с чего ты взял? – мрачно спросил сталкер.
   – А ты думал, это за тобой, таким красивым, «вертушку» отправили?
   – Нет, но… – Сталкер нахмурился. – Черт, я не знаю.
   – Лично я сбитый вертолет тебе бы не простил, – холодно сказал Шевцов. – И они не простят.
  – Никто же не сбивал его… – Кот нервно дернул плечом. – Они сами в «плешь» вляпались.
   Он продолжал шарить взглядом по кустарнику и каменным россыпям, все еще надеясь отыскать пути к отходу. У сталкера это рефлекторное, намертво въевшееся в подкорку. Он продолжает искать ловушки и пути выхода, даже сидя на скамье подсудимых.
   – Эти ребята разбираться не станут, – заверил Шевцов. – Мы их изрядно разозлили.
   Его слова прервала очередная очередь, и на этот раз пули просвистели прямо над головами. Аким испуганно ойкнул, вжал голову в плечи. И то верно: сейчас хотелось просто намертво слиться с этим мхом, кустарником и камнями.
   – Минута на размышление! – донеслось со стороны камней. – Потом мы не гарантируем вам жизнь!
   – Гранатами забросают, – упавшим голосом предположил Кот.
   – Зачем? – с ленцой отозвался Шевцов. – Со «шмеля» бахнут – и баста.
    – Ты оптимист, – заметил сталкер.
   – Типа того, – сказал Шевцов. – Потому что вряд ли они нас так сразу грохнут.
   – Попробуй договориться! – отрывисто бросил Кот.
   – С кем? – усмехнулся Шевцов. – С ними? У нас слишком неравные условия, чтобы договариваться.
   – Если до этого ты говорил правду, то у нас есть то, что им нужно. – Кот скосился на Акима.
   Шевцов молча оглядел парня. Аким съежился, переводя взгляд с одного на другого. Пробормотал:
   – Вы что же, отдать меня им хотите?
   – Они не причинят тебе вреда, – заверил Кот. – Ты им живым нужен.
   И, уже не слушая товарищей, крикнул:
   – Не стреляйте! У нас тот, кого вы ищете!
   Некоторое время ответа не было. Затем тот же голос, но уже без прежней жесткости и уверенности отозвался:
   – А с чего ты это взял?   Шевцов показал Коту большой палец: похоже, они попали в точку.
   – А парнишка такой, худосочный, Акимом кличут! – крикнул Кот. – Не тот, что ли? Тогда извините, ошибочка вышла!
   Снова молчание, и снова все тот же голос:
   – Чего вы хотите?
   – Уйти спокойно! Мы вас не трогали – и вы нас не троньте!
   Снова пауза, затем ответ:
   – Хорошо. Пусть парень идет к нам. Мы гарантируем его безопасность. Остальные смогут уйти.
   – Ну вот, совсем другое дело! – довольно откликнулся Кот. – Только надо с коллегами посовещаться!
   Сталкер подмигнул Акиму. И вдруг похолодел, наткнувшись на холодный чужой взгляд.
   – Не выдавай меня им, – губами Акима произнес ледяной Голос. – Не выдавай.
   Кот в оцепенении ждал продолжения. У Шевцова слегка отвисла челюсть. Впрочем, он быстро взял себя в руки.
   Продолжения не последовало. Аким тряхнул головой, зябко поежился.
   – Это что сейчас было? – тихо спросил контрразведчик.
   – Голос, – просто ответил Кот.
   – Голос? – как ни в чем не бывало переспросил Аким. – И что он сказал?
   – Что ты останешься с нами, – решительно сказал сталкер.
   – Ты что же, послушаешься этого «Голоса»? – недоверчиво спросил Шевцов. – Ты даже не знаешь, кто именно с тобой говорит!
   – Пока что его советы шли только на пользу, – отозвался Кот. – Так что Акима мы не выдадим.
   – И что же мы будем делать?
   – Выжидать.
   Шевцов криво усмехнулся, покачал головой. Спорить нет смысла: любое решение сейчас сомнительно. Выдача парня не гарантирует жизнь остальным, да и нет гарантий безопасности самого Акима. Не выдать его – тоже не решение вопроса. Зато способ потянуть время.
   Кот всматривался в окуляр оптического прицела. Спецназовцы – или кто это были – прятались здорово. Воевать с такими – без шансов. Да и не хочется как-то. Он сталкер, а не охотник на людей.
   – Ну что вы там, решили? – крикнули из-за камней.
   – Нет еще! – бодро отозвался Кот. – Решение-то непростое, думать надо. А где гарантии, что вы нас не перестреляете, когда мы вам парня выдадим?
   – Слово офицера.
   Кот, не выдержав, рассмеялся:
   – Да уж… Гарантия железная.
   Ответа на эту язвительную реплику не последовало. Вместо этого в мох, под ноги, шлепнулся пузатый металлический цилиндрик.
   – Граната! – страшным голосом рыкнул Шевцов.
   Сталкер лишь успел закрыть лицо руками и попрощаться с жизнью. Осталось лишь это растянувшееся в вечность ожидание – что сейчас рванет, круша плоть динамическим ударом и нашпиговывая внутренности острыми, как лезвия, осколками.
   Раздался невнятный хлопок. Кот удивленно убрал от лица руки. И зря: все вокруг заволокло едким дымом. Задыхаясь от кашля, захлебываясь слезами и соплями, все трое повалились наземь, ища спасения в мокром мху. Газовая граната, чтоб их, гадов! Самого крепкого и выносливого делает беспомощным червяком, копошащимся в собственной блевотине. Господи, как же жжет глаза!
   Они лежали ничком в расползающихся газовых клочьях, каждый наедине с собственной болью. Оставалось ждать, пока придут сильные, хорошо подготовленные враги в противогазных масках и их возьмут тепленькими.
   Но те что-то со штурмом не спешили. Краем уха все еще не пришедший в себя от едкой, удушливой мерзости Кот расслышал торопливые выстрелы.
   – Что там, мать вашу, происходит?! – прохрипел он, размазывая слезы по опухшим векам. Подтянул за ремень «винторез», выглянул из-за камня. – Эй, вы что там, совсем озверели? Мы же сказали, что подумаем, дайте только время!
   Ответом было молчание. Рядом возник Шевцов. Выглядел он неважно, но с «газовой атакой», похоже, справился быстрее. Чего нельзя было сказать об Акиме, который продолжал корчиться в мелкой луже у их ног.
   – Стреляли! – вяло сообщил Кот.
   – Это не в нас, – сказал Шевцов, с прищуром вглядываясь в даль. – И, думаю, не они.
   – Не они? – не понял Кот. – А кто?
   Тут же краем глаза заметил, как из-за камней неторопливо поднялся силуэт человека. Судя по всему – в длинном тяжелом плаще.
   – Эй, вы, там! – хрипло прокричал человек. – Живой кто есть?
   – А ты кто такой, откуда взялся? – крикнул Кот.
   – Не узнаешь старых знакомых? – прозвучало в ответ. – Может, тебе освежить память?
   Кот присмотрелся – и увидел, что одна рука кричавшего висит на бинте, второй же он опирается на легкий подлокотный костыль. Настроение резко ухудшилось, хотя, казалось бы, куда хуже. Такая встреча не сулила ничего хорошего.
   – Штырь, ты, что ли? – выкрикнул Кот. – Рад тебя видеть живым и здоровым! Или почти здоровым!
   – Смешно тебе, умник? – беззлобно отозвался Штырь. За его спиной показалась пара вооруженных до зубов амбалов. – Ну смейся-смейся. Говорят, смех продлевает жизнь. Не знаю, как это поможет в твоем случае.
   – Ты пришел поговорить о здоровье? – крикнул Кот, разглядывая Штыря через оптику прицела. Палец сам тянулся к спусковому крючку. – А где там наши армейские друзья? Чего они притихли?
   – Демобилизовались, – охотно ответил Штырь. – В вечный запас.
   – Ты что же, на военных попер? – переглянувшись с Шевцовым, нервно спросил сталкер. – Так они тебя найдут и прикончат. Не посмотрят, что ты в авторитете. Воевать с армией тебе не по зубам.
   – А я воевать и не собираюсь, – сказал бандит, делая шаг вперед. – Я возьму то, что мне нужно, и исчезну. Давно собирался завязать с этим бизнесом – здоровье уже не то, как видишь.
   – А, ну желаю удачи! – крикнул Кот.
   – Удача понадобится тебе, сталкер, – процедил Штырь. – А мне нужен тот, с кем ты приперся на мою территорию.
   – Сейчас я не на твоей территории.
   – Не заговаривай мне зубы. Ты знаешь, о ком я.
   Кот не ответил. Он лихорадочно соображал, что делать. Шевцов мрачно смотрел на него, будто сталкер мог с легкостью ответить на все его вопросы.
   – Его зовут Аким, – добавил бандит. – Славный такой парнишка. Отдай его мне – и проваливай.
   – А тебе он зачем? – выкрикнул Кот.
   – Мне – незачем, – сказал Штырь. – Но есть люди, которые за него предлагают солидный куш. Кстати, могу взять тебя в долю!
   – А зачем тебе брать меня в долю, когда ты можешь прикончить меня, как этих вояк? – поинтересовался Кот.
   – Тоже верно, – рассмеялся Штырь. – Да, выбор у тебя непростой.
   Сталкер снова замолчал. В голове была звенящая пустота. Ни одной дельной мысли. Положение оставалось прежним, просто одни преследователи сменились другими. А если уж совсем честно – стало еще хуже. С военными был хоть какой-то шанс договориться. С бандитами – никогда. И если уж эти головорезы положили несколько хорошо обученных бойцов, значит, им троим никуда не деться.
   – Ну что? – тихо спросил Шевцов. Выглянул, снова посмотрел на сталкера, показал пистолет. – Этим я не сдамся. Они уже пытались меня прикончить. На этот раз я утащу парочку с собой в могилу…
   – Вот же влипли! Знал же – нельзя мне соваться в Зону, нельзя! – сжимая рукоять «винтореза», проговорил Кот. Лицо его вдруг осунулось, взгляд стал твердым. – А грохну-ка я Штыря, посмотрим, как они без главаря запоют! Твой Голос ведь ничего не имеет против?
   Последнее было адресовано Акиму. Тот не оценил сарказма, лишь растерянно пожал плечами.
   – Вот и отлично! – Сталкер перекатился в заранее намеченную позицию и припал к прицелу.
   Поздно. У камней никого не было.
   И тут началось. Бандиты бросились на них с флангов – человек по пять с каждой стороны. Впереди, за камнями, была засада, за спиной – болото, так что вариантов для отхода не было. Кот в растерянности вращал головой, не зная, что делать. Стрельбой в одну сторону он может снять одного-двоих, после чего остальные вожмутся в землю. Но за это же время подоспеют бандиты с другого фланга.
   Решение взял на себя Шевцов. Он попросту вскочил на одно колено – и в две секунды высадил весь магазин в сторону наступавших слева. После чего мгновенно, на ходу меняя магазин, повернулся в сторону правого фланга. Сделал всего один выстрел. Но бандиты были уже на земле. С обеих сторон донеслась беспорядочная стрельба. Пули рвали в клочья мох и колотили в камни.
   – У меня один магазин остался! – отрывисто сообщил контрразведчик. – Стрелять будешь, или забрать у тебя винтарь?
   Сталкер уже оправился от первой растерянности и припал к прикладу, целясь в противоположную сторону. Там уже корчился от боли один подстреленный бандит, еще один затих, и, видимо, навсегда. С этой стороны в них постреливали, но как-то не очень уверенно. Кот поймал в «оптику» чье-то перекошенное лицо под черной обтягивающей шапкой. Где-то он слышал, что не так-то просто убить человека. Да и за собой особой кровожадности не замечал. Но сейчас потянул спусковой крючок без малейшего сомнения. Негромко клацнуло, голова в шапке дернулась – и опала в мох. Кот прислушался к своим ощущениям – и ничего не почувствовал. Может, что-то придет позже – если для него это «позже» вообще наступит.
   Краем глаза сталкер оценил местность: слева была небольшая ложбинка, которая не просматривалась из-за камней впереди. Это был шанс.
   – Аким, Глеб! Туда! Я прикрою! – коротко обернувшись, выпалил Кот.
   Шевцов все понял мгновенно. Высадив оставшиеся патроны в сторону залегших справа, он буквально поволок Акима из укрытия прямо на бандитов слева.
   Это был момент истины. Сталкер слился с «винторезом», впившись в него скользкими от пота пальцами, пялясь в прицел слезящимся глазом. Сердце бешено перекачивало кровь, и смерть дышала в затылок. Ошибка теперь стоила бы жизни.
   Он успел заметить, как впереди шевельнулся автоматный ствол, и поспешно выстрелил. Судя по крикам, этого он только ранил. Но оставшиеся двое не выдержали и, вскочив, открыли огонь по бегущим в их сторону Шевцову и Акиму. Шевцов успел упасть и столкнуть на землю Акима. Одновременно сталкер подстрелил еще одного бандита. Последний не выдержал и побежал. Кот выстрелил в него раз – не попал. От второго выстрела отказался – нужно беречь патроны. Подхватил винтовку и рванул следом за товарищами. Над головой засвистели пули – его все-таки заметили из камней. Он пригнулся пониже и быстро добрался до спутников.
   Шевцов не терял времени. С ловкостью опытного мародера он обчищал карманы мертвых бандитов. Теперь у него был АК-74У с укороченным стволом и ворох магазинов к ним. Да еще ТТ, который он тут же заткнул за пояс. Оставшиеся автоматы и бесполезный теперь «макаров» он расшвырял по сторонам. Рядом продолжали стонать и материться два недобитка. Шевцов не обращал на них внимания: у этих он отобрал оружие первым делом.
   – Уходим! – быстро сказал контрразведчик. Не целясь, короткими очередями, высадил магазин в обратном направлении и, пригнувшись, побежал дальше.
   Кот подчинился, с легкостью передав ему инициативу. В бою Шевцов знал, что делать. Толкая перед собой Акима, сталкер следовал за новым лидером. Пока не догнал его со словами:
   – Стой! Дальше нельзя.
   Шевцов остановился, вопросительно посмотрел на него.
   – Порченые земли, – кивнув вперед, пояснил Кот.
   Шевцов с сомнением посмотрел туда, куда указывал сталкер. Не так просто определить порчу. Она не всегда проявляет явно, как та же «жарка» или «комариная плешь». Ее надо уметь рассмотреть среди прочих земель Зоны. Первое, что бросается в глаза, – «черная колючка». Вообще-то, «колючка» в принципе очерчивает Зону, и, попадая за нее, ты по определению начинаешь подвергаться непрекращающемуся воздействию Зоны. Но здесь, в своих собственных пределах, Зона выделяет еще более опасные места. Беда в том, что «колючка» не везде бросается в глаза. Так что контуры порченой земли в большей степени обозначены горьким опытом – человеческими смертями и странными, неизлечимыми болезнями. Здесь же прибавлялись еще мертвые, изувеченные деревья. Которые необъяснимым образом продолжали расти – несмотря на то что давно высохли и прогнили.
   За спиной раздались отрывистые очереди. Злобно свистнули пули, одна где-то с визгом отскочила от камня. Все трое снова попадали на землю, отползли к булыжникам. Редкая сухая трава создавала иллюзию укрытия. Вдалеке мелькали темные фигуры, с той стороны доносились выстрелы. Слышались голоса, и они становились все ближе.
   – Не отстанут, – сказал Шевцов, меняя магазин автомата. – Вон полукругом охватывают. Сейчас со спины зайдут.
   – Не зайдут, – хмуро сказал Кот. Кивнул в сторону уродливых зарослей: – Про порчу они знают. И знают, что я знаю. Они не идиоты.
   Бандиты приближались неторопливо, не таясь. Будто не боялись уже ни «винтореза», ни захваченного у убитых приятелей оружия. Эта бандитская бравада и пренебрежение смертью всегда пугают новичков. Кот знал, что пощады не будет. Теперь уж точно живьем никого брать не собираются. Штырь готов даже пренебречь обещанной наградой – но обидчикам он не простит. Да и кто сказал, что Аким нужен ему именно живым?
   Эти хаотические размышления прервали автоматные очереди. Бандиты, видимо, только примерно знали, где спрятались беглецы, и обильно поливали этот участок пулями. Те свистели все ближе, вжимая людей в землю.
   – Ну что, так и будем лежать? – прорычал Шевцов, поглядывая в сторону порченой земли. – Или попытаемся выжить?!
   Сталкер хотел ответить: неизвестно, что хуже – смерть или жизнь в осознании того, как из тебя постепенно уходит все человеческое, как ты неуклонно становишься частью Зоны и понимаешь, что спасения не будет. Наверное, это все равно что добровольно стать прокаженным. Может быть, смерть лучше этого.
   Пуля с визгом срикошетила от камня прямо над головой. И в этой самой голове мгновенно прояснилось: нет, смерть не лучше!
   – А, к черту все… – прохрипел сталкер. – Бог не выдаст – свинья не съест. Идем туда!
   Он полз вперед, толкаясь локтями, глотая и сплевывая отравленную пыль. Прямо перед глазами мелькнула эта проклятая «черная колючка», и он уже готов был пересечь черту, из-за которой нет возврата, когда заметил по левую от себя руку его. Разрыв. Узкий, не более полутора метров шириной, разрыв в непрерывной черной линии. Разрыв был неявным – ведь часть «колючки» всегда присыпана каким-то мусором, даже желтоватой мертвой травой. Он бы и не заметил его, если бы обстоятельства не ткнули мордой прямо в него. Присмотревшись, Кот сделал для себя поразительное открытие: от разрыва в глубину порченой земли уходили извивающиеся, но почти параллельные полосы «колючки» – гораздо более бледные и потому почти не заметные, если смотреть стоя. Можно было подумать, что туда, в опасную глубину, уходила тонкая «кишка» чистой земли. Если только можно какую-то землю в Зоне считать чистой. А может, ему просто хотелось так думать, что эта полоска «чистая». Просто надеяться больше было не на что.
   – Эй! – по-змеиному извернувшись, позвал он. – Проход видите? «Колючка» по краям! Вот строго по нему и ползем!
   И, уже не оглядываясь, рванул вперед, насколько позволяли уставшие руки и локти. Поторапливаться стоило – голоса были все ближе, и пули ложились вокруг все точнее. Им удалось проползти в глубь этих проклятых земель метров на тридцать, когда из-за зыбкой границы долетел голос Штыря:
   – Эй, вы, чудаки с другой буквы! Если хотите побыстрее сдохнуть – то давайте обратно! Я вам пулю обеспечу – зачем от порчи подыхать? Приятного в этом мало. Был у меня кореш, туда же сунулся. Так через месяц у него лицо мясом заросло. Было лицо, стала задница.
   Бандиты заржали. Сталкеру вдруг дико захотелось развернуться, встать в полный рост и всадить шутнику пулю между глаз. Но было ясно: на это Штырь и рассчитывает. Эти гады потеряли их из виду, а соваться следом боятся. Как же им хочется шлепнуть эту троицу «фраеров», которые умудрились положить треть банды!
   – Эй, придурки! – снова крикнул Штырь. – Не будьте крысами! Отдайте парнишку! Вас я все равно найду и прикончу, а ему, может, и повезет!
   В приступе бессильной злобы бандиты продолжали стрелять им вслед. Но теперь – совсем мимо. Только бьет по нервам, толкая к срыву и фатальной ошибке. Нельзя поддаваться эмоциям. Надо сжать зубы – и ползти вперед. Зона не выдаст. Тем, кто ее знает и внимателен к ее знакам, кто уважает ее силу, она и посылает такие подарки – вроде этого узкого лаза в своих смертельных дебрях. Спасибо тебе, Зона, и на этот раз.
   Голоса постепенно смолкли, прекратились выстрелы. Смельчаков догонять беглецов на порченой земле не нашлось. А проход этот надо запомнить. У каждого сталкера есть в Зоне свои тайные тропы, но такую действительно стоило поискать. Правда, еще неясно, избавит ли этот путь от неизбежной порчи…
   – Стоп, привал… – устало проговорил Кот. Уткнулся лицом в твердую землю. Живот сводило от голода, во рту было сухо. Пить хотелось дико.
   – Сколько мы так ползти будем? – глухо спросил Шевцов, подтягивая за ремень автомат.
   – Спроси чего полегче, – отозвался Кот. – Откуда я знаю, как далеко эта «кишка» ведет? А кроме нее, сейчас пути нету.
   – Так, может, хотя бы на ноги встанем? – предложил Шевцов. – Вроде прилично отползли уже.
   – Так-то оно так, – сказал Кот, тупо глядя в землю. – Но границы прохода только так, в упор, видны.
   Пока они перекидывались с Шевцовым вялыми фразами, ползший в середине Аким медленно поднялся.
   – Эй, парень, осторожнее! – предупредил сталкер. – Смотри, за черную колючку не шагни! Порча – это тебе не шутки!
   Аким будто не слышал. Неторопливо огляделся, словно впервые увидел, где находится. И шагнул на запретную землю.
   – А, чтоб тебя… – выдохнул Кот. Пружинисто вскочил на ноги – но словно какая-то сила удержала его на месте, не дав броситься вслед за безумцем. Казалось, между ним и парнем возникла незримая стена, которую он был не в силах преодолеть. Конечно, ничто в реальности не сдерживало его. Кроме страха – страха перед необъяснимой угрозой, непознанной напастью, способной лишить человека здоровья, воли, самой жизни. А этот несчастный и не понимал серьезности всего, что теперь могло с ним стать. Он думал, что ступает по самой обыкновенной, земной почве, не чувствуя, как всем его существом уже овладевает разрушительная сила неизвестной природы.
   – Вернись, идиот! – сдавленно проговорил сталкер. – Ты понимаешь, что с тобой будет?!
   Аким остановился, обернулся и сказал со своей непробиваемой улыбкой:
   – Ничего со мной не будет. Все, что могло стать, уже случилось.
   Слова застряли у Кота в глотке. Он мог возразить, но нечего было сказать. Аким был самым странным из его знакомых. Пожалуй, его тоже можно было назвать «порченным» Зоной. Но все же это не повод для того, чтобы рисковать лишний раз.
   – Зачем ты это делаешь? – выкрикнул Шевцов. Он тоже был на ногах и так же, как сталкер, замер на месте. – Что тебе там понадобилось?
   – Не знаю, – дернув плечом, отозвался Аким. – Потянуло что-то.
   – Потянуло его… – проворчал сталкер.
   И тут увидел, как в сторону Акима, из-за уродливых мертвых стволов, движется стремительная тень. Шевцов предостерегающе вскрикнул, сдернул с плеча автомат. Аким, не оглядываясь, сделал успокаивающий жест. Словно в трансе, они наблюдали, как из-за деревьев тяжелой поступью вышло что-то большое, косматое, темно-бурое. Сталкер пригляделся – и не смог поверить своим глазам.
   Это был шатун.
   Все знают, что шатун в Зоне один. Так говорят старые сталкеры. Мол, даже если одновременно в разных частях Зоны два сталкера встретят шатуна – это один и тот же шатун. Как такое может быть – загадка. Еще они говорят, что убить шатуна нельзя. Кот думал, что своим выстрелом опроверг это поверье. И вот, выходит, тоже был неправ.
   Ведь это был тот самый шатун.
   Больше всего Кот боялся, что мохнатое чудовище посмотрит сейчас в его сторону. Но тот, словно завороженный, смотрел на Акима. И Аким глядел на громадного зверя неотрывно, без малейшего страха. Хотя вряд ли ему доводилось видеть живьем даже самого обыкновенного медведя. Шевцов медленно поднял ствол автомата. Кот сделал знак: «Не надо!» Сам он нарочно убрал руку с холодного металла «винтореза». Второго выстрела шатун ему не простит.
   Аким продолжал неподвижно стоять перед зверем. Было в этом что-то неестественное, жутковатое. Куда понятнее было бы, если б животное занервничало, зарычало или даже бросилось на человека. Но, постояв так немного, склонив перед парнем голову, шатун вдруг шагнул в его сторону и тихонько ткнул его мордой в грудь. Так показалось со стороны. Аким же, безвольно взмахнув руками, отлетел назад – прямо к полосе «чистой» земли. Зверь, пятясь, отступил и быстро растворился в зарослях.
   Шевцов едва удержался от автоматной очереди вслед бурому монстру.
   – Что это было, Аким? – нервно спросил он.
   Парень приподнялся на локте. На его лице были недоумение и боль.
   – Я… Я не знаю.
   – Если бы спросили меня, – раздельно произнес сталкер, – я бы сказал: он был «своим» для Зоны. И Зона отвергла его.
   – С чего ты это взял? – недоверчиво произнес Шевцов, помогая Акиму подняться.
   Кот пожал плечами. Есть вещи, которые объяснить невозможно, но сталкеры это чувствуют. Шевцов был опытным воякой, но не был сталкером. Какой уж тут разговор по душам. В любом случае, в происшедшем виделся и добрый знак. Шатун был жив. И он не смотрел в их сторону.
   Кот не сдержал кривой улыбки. Неужели удача снова повернулась к нему? Этого так просто не определишь – пока живым из Зоны не выберешься да не сорвешь приличный банк на подпольном игрище у Парфюмера. Да и кто сказал, что это именно удача? Хорошо бы вообще понять, что оно такое – удача. Он как-то затеял с шефом разговор на эту тему. И оказалось, для того тема удачи – вполне даже серьезный вопрос, вызывающий научный интерес. Помнится, он и теорию вероятностей сюда приплел, и энтропию Вселенной, и энергетическую заряженность каждого отдельного человека. Короче, ничего из этого нагромождения слов Кот не понял. Кроме одного: академик тоже ни хрена в этом не смыслит.
   – Ладно, – возвращаясь к реальности, сказал сталкер. – Миловал нас шатун, ну и скажем ему спасибо. Будем считать, что это он проведать нас заходил да Акиму указал: не лезь, мол, на порченую землю. Усек, Аким? А теперь – быстро улепетываем отсюда. Мы посреди порченого поля уже час торчим, боюсь, как бы…
   Он не договорил. Вместо этого просто пригнулся – и осторожно двинулся вперед, продолжая выглядывать границы «коридора» из тонкой «черной колючки». Так шли еще около получаса, пока, наконец, не вырвались на «чистую» землю. Здесь тонкая «черная колючка» сливалась с более явной, что очерчивала границы порченой земли, – и разбегалась в стороны.
   В общем, вуаля – прорвались! Вот и еще один повод вспомнить про удачу.
   – Все, привал! – выдохнул Кот и рухнул лицом в сухую траву. Повернул голову к спутникам: – Дух переведем немного – и на юг, к периметру. Там у меня еще один лаз есть. Давно им не пользовался, но хороший шанс выбраться потихоньку.
   Шевцов лишь молча кивнул в ответ. Он, ссутулившись, сидел на плоском булыжнике и бездумно смотрел себе под ноги. Такие передряги кого угодно вымотают, даже видавших виды спецов. Только Аким почему-то не выглядел уставшим. Он неторопливо, с любопытством обходил полянку, словно это был столичный дендрарий, а не пыльный пустырь на краю порченых земель.
   – А почему ты решил, что мы выбрались? – неожиданно спросил он.
   – Чего? – Кот приподнялся, похлопал раскрасневшимися глазами, непонимающе уставился на парня.
   – Ну мы же за эту «черную колючку» хотели выйти, – Аким пожал плечами. – А она – вон…
   Кот не дослушал, вскочил, бросился к противоположному краю поляны. Все еще не веря своим глазам, быстро обошел всю ее по окраине. Остановился. У него потемнело в глазах – то ли от того, что вскочил так резко, то ли от осознания зловещего факта.
   Они были в ловушке. Элементарной западне, из тех, что Зона устраивает повсеместно и самыми изощренными способами. Они не выбрались за пределы порченых земель. Напротив – заползли в самый центр. И со всех сторон этого клочка относительно чистой территории – проклятые земли, ступить на которые – все равно что заживо сгнить в аду. Кот бросился на четвереньки, пополз, едва не облизывая землю, пытаясь найти место, откуда они пришли на эту полянку, – едва заметный разрыв в «черной колючке», переходящий в спасительный «коридор».
   Разрыва не было – словно он затянулся, как зажившая рана. Кот сел на землю, отчаянно треснул себя по лбу ладонью, зарычал:
   – Я понял! Это же Лабиринт! Чертов Лабиринт! А я уже думал, что поймал удачу за хвост, идиот восторженный… Лабиринт – вот это что такое! Проклятие…
   – Погоди… – все еще не выйдя из состояния усталого спокойствия, проговорил Шевцов. – Ничего не пойму. Какой еще Лабиринт?
   – Вот и я не сразу понял, – продолжал невнятно бормотать сталкер. Он щупал землю, гладил – и его пальцы замирали в сантиметрах от «колючки», недвусмысленно поросшей на невидимой границе двух почти неотличимых сред. – Был такой шустрик, Хорьком звали. Всю Зону, говорят, излазил и, конечно, вляпался. Так он под конец все про какой-то Лабиринт бормотал. Никто его понять не мог – говорил он больно бессвязно, как городской сумасшедший. Потом выяснилось: у него от порчи мозг вдруг стал расти ненормально, и от того в черепе давление повысилось. Думали, что он просто бредит. А однажды череп у него взял да и треснул. А оттуда… – Кот замолчал, его передернуло. – В общем, жуть. Он еще прожил какое-то время вот так, с мозгами наружу. Бродил, народ пугал до икоты. И все про Лабиринт бормотал. Мы тогда только и поняли, что этот его Лабиринт с порченой землей как-то связан, – неспроста же он порчу подхватил. А Живодер – Хорек помирал у него в клинике – утверждал, что тот якобы нарочно туда полез, в порчу. Мы тогда не поверили, думали, предсмертный бред. Кто ж сам на порчу пойдет? А Хорек, наверное, вот так же попался. Он почему-то думал, что Лабиринт приведет его к какому-то сокровищу вроде Золотого шара или хотя бы к сундуку с хабаром… Лабиринт – это же тот ход, каким мы шли, понимаете?!
   – Ну допустим, – спокойно сказал Шевцов. – Но нам необязательно заканчивать, как этот Хорек.
   – А как? – Кота трясло, это походило на приступ истерики. – Рано или поздно у нас останется только два варианта: сдохнуть от голода и жажды или пойти напрямик, через «черную колючку»! Понимаешь, что это означает?!
   Сталкер уже готов был заорать, забиться в припадке, когда вдруг ощутил всей правой стороной лица увесистую оплеуху. В голове разом прояснилось. Над ним возвышался Шевцов, который спокойным, не терпящим возражений тоном сказал:
   – Мы найдем другой путь. Ты найдешь. Ведь ты же сталкер, верно?
   Кот пялился на него сумасшедшими глазами. Слова застряли у него в глотке.
   – Ну? – повторил Шевцов. – Верно я говорю?
   – Ага… – прохрипел сталкер, потирая онемевшее лицо. – Придумаем что-нибудь…
   – То-то же, – удовлетворенно сказал Шевцов и отпустил Кота. Тот пустым мешком осел на землю. В голове была одна лишь звенящая пустота.
   Сталкер невольно нащупал в кармане заветный олимпийский рубль, борясь с соблазном немедленно вытащить его и подкинуть, проверив везение. Только с такими вещами не шутят. Особенно в Зоне. Это там, в большом мире, монетка всего лишь указывает степень твоего везения. А здесь… Кот мрачно усмехнулся. Возможно, что здесь как раз монетка влияет на события. Потому что принцип причинности тут по-другому работает.
   Умная мысль, кстати, надо с шефом поделиться. Глядишь, в научной статье на него авторитетно сошлются. Может, появится даже какой-нибудь «эффект монетки» или «принцип Кота». Ну да, тут же все это Разуваев прочтет – и на ковер. Откуда, спросит, ты эту хренотень взял? Из головы из своей дырявой вытащил? Или, может, прямиком из Зоны? И отправит натурально на нары.
   – К черту… – прошептал Кот, извлекая на свет тяжелую тусклую монету. Подкинул, поймал, прихлопнув ладонью. – Аким, «орел» или «решка»?
   – «Орел», – не задумываясь, сказал Аким.
   Сталкер поднял ладонь. Под ней сверкнул герб давно сгинувшей страны.
   – Будем считать, ты сотворил удачу, – усмехнулся сталкер.
   – Как это? – спросил Аким.
   – Хочу проверить одну теорию, – туманно пояснил Кот.
   – Эй, сталкер! – позвал вдруг Шевцов. Он стоял на коленях у края поляны. – А это, случайно, не выход?
   Они снова продвигались по этому странному Лабиринту с эфемерными, но смертельно опасными границами. Кот не мог избавиться от мыслей о своем талисмане, нежданной удаче, причинах и следствиях. Вообще, думать об этом вредно. Зону нужно принимать такой, какая она есть, а все ее проявления – как самые обыкновенные чудеса. Так легче жить и, что главное, так проще выжить.
   – Стой! – Шевцов предупреждающе поднял руку. Все замерли. – Тихо! Слышите?
   Точно – где-то впереди раздались голоса. Кот сделал знак остальным: за мной тихо и на расстоянии! И быстро, по-пластунски пополз вперед. И вскоре увидел перед собой… Ту же самую полянку! Черт возьми, это действительно была она – тот же плоский булыжник, на котором сидел Шевцов, и брошенную пустую пластиковую бутылку, из которой вытряхнул себе в глотку последние капли воды.
   Проклятый Лабиринт привел их обратно. Только теперь на полянке было людно. Радовало хотя бы то, что незнакомцы не были бандитами. Яркие оранжевые комбинезоны, герметичные шлемы с широким обзорным стеклом – это, несомненно, атрибутика институтских. Высокие технологии, космические материалы и техника, не имеющая равных, – все то, что позволяет им считаться элитой мировой науки. И ни хрена не спасает от сюрпризов Зоны.
   Вот и сейчас эти трое растерянно топчутся на месте, будто не понимают, где оказались, напоминая инопланетных пришельцев в своих суперсовременных комбезах. Вот они снимают свои маски, озираются. Вид у них неважнецкий. Неудивительно – они ведь в центре порченой земли и, похоже, прекрасно это осознают. «Аномальные территории», как они сами называют эти места. Будто мудреное название хоть что-то объясняет. И двое из них вроде бы знакомые. Сталкер присмотрелся. Не может быть!
   – Какими судьбами! – Кот вынырнул из кустов и с видом радушного хозяина направился к «пришельцам». – Не поверите, шеф, только что про вас вспоминал! Богатым будете!
   Двое шарахнулись от него, как от прокаженного, опасно пятясь к границе порченой земли. Они не сводили взгляда с «винтореза» в его руках, и Кот счел за лучшее закинуть оружие за спину. Только Лавров остался на месте, с недоверием оглядывая своего лаборанта.
   – Что ты здесь делаешь? – сухо спросил он. – Ты же обещал, я за тебя ручался!
   – Обстоятельства, – развел руками Кот. Поманил залегших в зарослях товарищей. – Взаимовыручка, долг, честь и все такое. Хороший человек помочь просил, и отказать ему было выше моих сил.
   Лавров растерянно наблюдал, как из чахлых зарослей выбираются сначала Аким, а затем и Шевцов с автоматом. Вид у последнего был потрепанный и зверский, так что Кот мог понять растерянность научников.
   – Аким? – упавшим голосом произнес Лавров. Медленно опустился на пластиковый контейнер с оборудованием. – Тогда мне все ясно.
   Кот так и замер с открытым ртом. Он знал эту шефскую манеру, но никак не мог к ней привыкнуть. А как к такому привыкнешь? Он ведь не просто сказал: «Мне все ясно». Это же означает, что шеф действительно успел принять и обработать скудные вводные от их встречи, разложить все по полочкам и прийти к соответствующим выводам. Хотя, если подумать, другим Нобелевские премии и не дают.
   – Так что там случилось, шеф? – спросил Кот. – Что за оцепление вокруг Зоны? Вы здесь по той же причине?
   Лавров ответил не сразу, и Кот успел почувствовать на себе неприятный взгляд. Подняв голову, он, наконец, узнал того, кто так пристально на него пялился. Зубов, собственной персоной. Вот уж, действительно, никогда не знаешь, чем тебя встретит Зона. И тем более удивительно встретить его в одной группе с бывшим научным руководителем, а теперь – непримиримым противником. Зубов криво улыбнулся, кивнул ему. Кот отвел взгляд. Перед глазами снова возник тот фантастический «флеш-стрит» и мучительное ощущение собственной беспомощности.
   И тут же его словно громом ударило. А не ходил ли Зубов, как и он, в Зону – за фартом?! Что, если накануне игры этот гад как раз «подзарядился», в противовес ему, опустошенному длительным перерывом в вылазках? Неужто он тоже знает этот секрет? Зубов продолжал скалиться, и сталкеру вдруг мучительно захотелось стащить с плеча «винторез».
   – А разве вы не знаете, что случилось? – сухо сказал Лавров, возвращая сталкера к реальности.
   – Откуда? – Кот пожал плечами.
   – Ну-ну, – странным голосом сказал шеф. – И про буйство «муляжей» вам тоже ничего не известно?
   – «Муляжей»? – переспросил Шевцов. – Это ходячих покойников, что ли?
   – Можно и так сказать, хоть это и в корне не верно… – Лавров нахмурился, поглядел исподлобья на Акима, заговорил: – В общем, вчера на Искитим обрушились целые толпы этих самых «покойников». Вы знаете, это явление было известно и раньше, муляжи умерших в пределах Посещения приходили со стороны Зоны, в основном к своим домам и домам своих близких. Но никогда еще не фиксировались случаи их нападения на людей.
   – Жертвы есть? – тихо спросил Шевцов.
   – Есть, – хмуро отозвался Лавров. – Плохо, что про это пронюхали СМИ. Муляжей по телевидению уже объявили «зомби», паника докатилась до Новосибирска. Наверняка дадут опровержение, но дело уже сделано – Интернет просто кипит всякой панической ересью. И хуже всего, что во все это поверили военные. Оттого и заслоны по Периметру, якобы в поддержку силам ООН. И если все будет продолжаться таким образом, дело может обернуться войсковой операцией в Зоне.
   – Но ведь это самоубийство! – не выдержал Шевцов. – Они же просто людей погубят!
   – Вот именно, – отрезал Лавров. – Но военным нужны ордена и звания. Повод им нужен.
   – И вы решили вмешаться, – кивнул Кот.
   – Мы должны выяснить причину такой активности Зоны, – сказал Лавров.
   Тут же поправился:
   – Или хотя бы попытаться это сделать. Руководство же не понимает, что воевать с муляжами бесполезно : они уничтожат одно тело, и вскоре из Зоны появится аналогичное. И неизвестно при этом, как оно себя поведет. Не решит ли мстить или что-то в этом роде. Ведь мы до сих пор так мало знаем об их природе. Да и вообще, муляжи – это же не причина, это следствие. А причина…
   – А вон она, причина, – раздался со стороны голос Зубова. Тот подошел и ткнул пальцем в оранжевой перчатке в Акима. – Неужели вы не улавливаете связь? Он здесь – и вот началось. А ведь я давно уже говорил вам об этом.
   – Что Аким – что-то вроде бомбы замедленного действия? – резко отозвался Лавров. – То, что он единственный выживший в эпицентре, не делает его автоматически врагом человечества.
   – Но мы знали, что он пойдет в Зону, – твердо сказал Зубов, уже не глядя на Акима, словно тот был не человеком, а безмолвным предметом для научных споров. – Знали, что это вызовет последствия, и предупреждали вас. А вы скрывали его, отказывались от сотрудничества…
   – Это вы называете сотрудничеством? – ледяным тоном сказал Лавров. – Я не играю в ваши игры, Зубов, засеките это у себя на носу!
   – Вы знали, что он опасен, что его проникновение в Зону чревато тяжкими последствиями! – Зубов разошелся и теперь наступал на Лаврова, сжав прорезиненные кулаки. – Вы изначально потворствовали всему, что ведет к неизбежной катастрофе!
   Кот мгновенно встал между шефом и его бывшим учеником. Раздельно произнес:
   – Слушай меня, умник. Во-первых, не повышай голос на старших.
   – А ты у меня сядешь, – с мстительной улыбочкой сказал Зубов. – Загремишь на полную катушку. Думаешь, я не знаю про все твои темные делишки?
   – Во-вторых, – спокойно продолжил Кот, – стукачей здесь не любят. Знаешь, сколько их сгинуло в Зоне? То, что ты падла, говнюк и доносчик, я давно понял. И у меня есть жгучее желание избавить мир от такого дерьма, как ты.
  – А, так это ты из-за того проигрыша, – отступая, но не прекращая скалиться, сказал Зубов. – Ты сам виноват – думал, что на твою удачу не найдется другой!
   – И в-третьих, – не слушая его, продолжал Кот. – Если я узнаю, что ты хоть как-то навредил Акиму, – я припомню тебе и первое, и второе. Усек?
   – Погоди, дай только вернуться, я сам тебе все припомню, – процедил Зубов, отходя к краю полянки, где ждал еще один участник экспедиции.
   Сталкер проследил за ним взглядом и снова обратился к Лаврову:
   – Так что, шеф, вы тоже считаете, что визит Акима в Зону и буйство мертвяков как-то связаны?
   – Связь не такая уж очевидная, – не очень уверенно сказал Лавров. Повернулся к Акиму: – Но действительно, что ты здесь делаешь?
   – Это долгая история… – пробормотал Аким. Поглядел на сталкера, ища у него поддержки.
   – Ладно, – сказал Кот. – Я все расскажу.
   Они сидели в центре полянки вокруг крохотного костерка из древесного мусора и таблеток сухого спирта. Сталкер закончил рассказ и, замолчав, наблюдал выражения лиц новых товарищей по несчастью. Лавров выглядел спокойно-задумчивым, Зубов не скрывал злости и затаенной жажды мести. Третий, малознакомый лаборант, был просто растерян. В общем, каждому было о чем подумать. Но сталкер понимал: единственное, о чем стоит сейчас размышлять, – это поиск выхода из ловушки.
   – Значит, его ищут еще и бандиты, – неожиданно произнес Лавров. – Выходит, информация об Акиме уже вышла за пределы Института…
   – И за пределы кабинетов спецслужб, – добавил Кот. – Кому-то Аким понадобился настолько, что они готовы слить информацию, да еще и раскошелиться за его голову.
   Услышав свое имя, Аким вжал голову в плечи и отвернулся. Кот ощутил жалость к парню. Мерзко, наверное, чувствовать себя призом в непонятной тебе игре. Это помимо других напастей, свалившихся тебе на голову.
   – Не стоило сюда лезть, – подал голос безымянный лаборант. – Это же не по регламенту, нам же всем по выговору влепят. Или уволят.
   – Уволят… – мрачно усмехнулся Зубов. Кивнул на Акима: – В такой компании нас скорее грохнут. Если еще раньше мы сами не окочуримся от такого соседства.
   – Мне кажется, вы несколько преувеличиваете, коллега, – слегка повысив голос, сказал Лавров. – Но экспедиция была спланирована неудачно, верно. Кстати, это же вы занимались ее организацией?
   Кот с интересом поглядел на Зубова. Тот залился краской, отвернулся, злобно пыхтя.
   – Это, конечно, не мое дело, – вмешался вдруг Шевцов. – Но почему это он занимался организацией экспедиции в глубь периметра?
   – Это вне вашей компетенции, – огрызнулся Зубов.
   – Ошибаетесь, – сказал Шевцов, устраиваясь поудобнее на своем камне. – Это как раз моя компетенция. Так каким же образом вы, рядовой сотрудник филиала, получили оборудование и допуск на посещение Зоны без соответствующего согласования? Кто за вами стоит, Зубов?
   – Идите к черту! – выдавил Зубов.
   – Заткните пасть, – посоветовал Шевцов. – И ведите себя так, как будто вас нет, иначе я могу ненароком про вас вспомнить. Ладно, это я возьму на заметку. – Он повернулся к Лаврову: – Так что же случилось с вашей группой?
   Лавров занервничал, поднялся с контейнера, сделал несколько шагов, заложив руки за спину, будто прогуливался по лаборатории, размышляя над научной проблемой. Сказал:
   – Ничего, в общем-то, особенного мы не планировали. Когда появились данные об активности муляжей… мертвецов, как вы их называете, решено было срочно замерить ряд показателей активности в Зоне.
   – Для этих целей вроде бы используются роботы и беспилотные летательные аппараты, – заметил Шевцов.
   – Так-то оно так, – кивнул Лавров. – Но эти штуковины у нас как расходный материал. Роботы не в состоянии выявлять аномальные зоны, вроде гравиконцентратов, спонтанных температурных очагов и прочего. Потому мы постоянно теряем автоматы, и эффективность их, если честно, почти нулевая. А в тот момент исправных роботов не было в принципе. Но вы же понимаете: ученые не могут спокойно наблюдать, как происходит уникальное явление, и ждать поставки этих проклятых аппаратов, когда все происходит здесь и сейчас. А потому на свой страх и риск я принял решение отправиться в Зону, так сказать, на ногах. Нужно было установить несколько автоматических маяков вроде этого, – Лавров кивнул в сторону пластикового контейнера, – для отслеживания некоторых параметров. Через периметр перебрались на служебном вертолете и высадились у границы этой аномальной зоны.
   – И как это военные пропустили вас при таком контроле периметра? – прищурился Шевцов.
   – Коллеге как-то удалось договориться, – сказал Лавров, указывая на Зубова. – Между прочим, он и оборудование выбил, и спецпропуска. На это обычно уходят сутки, не меньше. Он сам предложил свои услуги, и не время было вспоминать старые обиды. Вообще, он большой молодец, зря вы на него так.
   – С ума сойти, – разглядывая Зубова, странным голосом сказал Шевцов. – Какой расторопный сотрудник.
   Зубов молча смотрел в сторону. На его скулах нервно дергались желваки. Лавров продолжал:
   – В общем, высадились, назначили время эвакуации и приступили к калибровке аппаратуры. Ничего сложного – просто расставить ящики треугольником на расстоянии пятисот метров друг от друга, запустить связь со спутником и тест. С первыми двумя все прошло штатно. А потом…
   Лавров замолчал. Ему явно тяжело дались эти слова:
   – Потом мы попали под блуждающий температурный очаг второго уровня.
   – «Микроволновка», – машинально сказал Кот. – Не стоило толпой у электроники стоять – она же на нее, как на приманку, ползет.
   – Мы увлеклись работой и не заметили, – продолжал Лавров. – Среди нас только трое имели опыт непосредственно работы в Зоне. И двое из них погибли на месте. Еще один лаборант остался там же. Мы бросились бежать.
   – Прямо с контейнером? – спросил Шевцов, стукнув кедом пластиковый ящик.
   – Ну не бросать же его там, – Лавров удивленно посмотрел на контрразведчика. – Если уже три человека погибли во имя общего дела, наш долг – довести его до конца.
   – Да уж… – проговорил Шевцов. Непохоже, что он разделял такую любовь к науке.
   – В общем, оставалось установить только этот контейнер. Мы доставили его сюда. И тут появились вы.
   Сталкер напрягся. У него появилось чувство, будто его обманули.
  – Постойте, – проговорил он. – То есть вы просто взяли – и пришли сюда?
   – А что здесь непонятного? – поинтересовался Лавров.
   – Вот так, напрямик, по порченым землям? – дрогнувшим голосом произнес Кот. Перед его глазами поплыли ужасающие картины – как эти люди умирают в страшных мучениях от необъяснимых болезней, как сама судьба творит с ними ужасные вещи. Порча – сила страшная, беспощадная. Никому такого не пожелаешь, даже мерзавцу Зубову.
   – Так называемые порченые земли – миф, – спокойно сказал Лавров. – Очередная сталкерская байка. На этот раз – в отношении участков с аномальной причинно-следственной активностью. Да, эти аномалии небезопасны и пугают непосвященных. Но мы же с вами серьезные люди.
   – Серьезные люди… – Кот устало опустился на землю. – Тут ползешь, как проклятый, и то не знаешь, не зацепил ли локтем эту дрянь. А они взяли – и пошли. Серьезные люди…
   – Ты считаешь, что это опасно? – Тон Лаврова изменился. Похоже, он и сам уже не верил в свои слова.
   Кот поглядел в ответ каким-то щенячьим взглядом. Он не знал ответа. Все, кто в Зоне считал, будто знает ответы, давно мертвы. Потому он просто промолчал. Затем встал и снова пошел туда, к границе безопасной полянки. И вдруг увидел, что «черная колючка» с этого края исчезла. То ли расползлась в стороны, то ли отступила – но ее не было. А значит, был шанс, что впереди – чистый путь.
   – А ну быстро за мной! – страшным голосом прорычал Кот. – Пока эта дрянь опять не схлопнулась!
   Уже наученные на собственном опыте Аким с Шевцовым повиновались моментально, подхватив вещи, оружие и подскочив к лидеру. Только ученые замешкались, откинув крышку контейнера и возясь в его сложной начинке.
   – Вам что, жить надоело?! – заорал Кот. – Бросайте все!
   – Сейчас, только калибровку запустим, – невозмутимо отозвался Лавров.
   – Есть связь со спутником! – сдавленно пробормотал лаборант.
   – Есть сеть! – нервно добавил Зубов. Скосился в сторону спасительного выхода.
   Вот так всегда: эти научники готовы рисковать собственными и чужими жизнями, и все ради удовлетворения идиотского любопытства: а на сколько градусов меняется температура в заднице у слона, когда ему страшно?
   Ученые догнали их, когда, по прикидкам сталкера, группа уже покинула границу порченых земель. Самое время подумать, что это было: нормальное явление для этих мест, или что-то из ряда вон выходящее? Вляпались ли научники, или они пришли к точке встречи по такой же «чистой» территории? Этого Кот не знал и знать не мог. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что фарт возвращался. Неспроста же Лабиринт привел их назад, к этой встрече. И теперь это обстоятельство нужно было использовать в собственных интересах. Осталось лишь напрячь усталые мозги.
   Идея не заставила себя долго ждать.
  – Идут, – сообщил Гнус. Как всегда – хрипло и громко. Этот гаденыш никак не мог вести себя тихо в засаде. Медведь – и тот тише в берлоге ворочается.
   – Кого там несет? – недовольно спросил Бельмондо. Загасил сигарету, подполз к корешу и осторожно выглянул из-за бревна единственным зрячим глазом. За жуткое бельмо на втором он и получил свое погоняло.
   – Шестеро… – проскрипел над ухом Гнус. Щелкнул затвором автомата. – Все в оранжевых комбезах. Удобно идут, как мишени на стрельбище. Видишь?
   – Вижу, не слепой, – огрызнулся Бельмондо. Погладил цевье карабина, поставил оружие на предохранитель. – Нет, это не они. Отбой.
   – А может, они? – набычился Гнус. – Если упустим – Штырь нас на свой штырь насадит!
   – Это не те! – настойчиво повторил Бельмондо. – Разве не слышал, что нам из Института стукнули? Что шестеро их в Зоне будет, институтских. И этих шестеро. А где еще трое? Сталкер, бродяга и мальчишка?
   – Откуда я знаю?!
   – Вот именно! Да и откуда у этих оборванцев взялись бы институтские спецкостюмы? Он же все на учете, даже Штырь такой достать не смог ни за какие деньги.
   – Точно, Бельмондо, я что-то об этом не подумал.
   – Вот то-то же. Сиди и наблюдай. А я пока покемарю. Глаз болит что-то.
   Надевать тесный комбез за покойником было неприятно. Несмотря даже на то, что прах просто осыпался наружу, едва вскрыли три вздувшихся пластиковые «куклы». Они так и лежали – раскинув надувшиеся руки и ноги, посреди черного пятна обгорелой земли, чуть в стороне от пластикового контейнера, аналогичного тому, что бросили в центре порченой земли. «Микроволновка» – страшная вещь, от нее никакой скафандр не убережет. Вот и здесь: сам костюм целехонький, а внутри – пепел. Только здесь микроволны ни при чем. Как ни при чем ничто, известное современной науке.
   Кот первым влез в оранжевое одеяние погибшего, подавая пример Акиму и Шевцову.
   – Надевай, – бодро сказал он, пробуя двигаться. Получалось довольно удобно. – Лучшего шанса все равно не будет.
   Долгих уговоров не потребовалось. И вскоре уже шестеро в одинаковых оранжевых комбезах направлялись к точке встречи с вертолетом. Больше всего Кот боялся столкнуться с бандитами. Неизвестно было, как они поведут себя при встрече с институтскими. Если дошло до убийства военных, значит, никаких рамок для них уже не существует. Тем не менее до места посадки вертолета добрались без казусов. Площадка представляла собой десятиметровый круг с перекрестием по центру, начерченный прямо на земле белой флюоресцентной краской из баллона. Здесь же, хорошенько запомнив ориентиры, спрятали оружие. В случае проверки на границе Зоны оно пришлось бы совсем некстати.
   Вскоре прилетел вертолет, и они погрузились, встреченные сдержанными улыбками пилотов: те не видели под затемненными масками лиц своих пассажиров, но радовались, что назад возвращали все шестеро.
   Примерно то же самое произошло на вертолетной площадке Института. Теперь ее окружали четыре БТРа, с которых приветливо помахали военные в костюмах химической защиты. Ни проверять, ни даже приближаться к ним никто не посмел. Сотрудники филиала, облаченные в защитные костюмы попроще, прямо на месте обдали их какими-то химикатами, после чего повели в тамбур при основном здании, где за прибывших взялись уже основательнее. Мыли, обдували, облучали, после чего только разрешили раздеться. И снова мыли, обдували, облучали.
   Все это время Кот пребывал в какой-то то ли расслабленной, то ли победной эйфории, какая бывает только у тех, кому удалось избежать лютой смерти.
   И как-то не задумывался о том, что удачу Зона дает лишь на время.

Глава седьмая

   Подарки Зоны 
Искитим, Новосибирская область, спустя сутки по возвращении из Зоны 

   – Так, значит, все это время ты провел в Новосибирске, – задумчиво проговорил Разуваев.
   Папок с «делами» перед ним значительно прибавилось, и одна из них была сейчас раскрыта. Кот невольно вытягивал шею, пытаясь разглядеть, чья фотография приколота скрепкой к первому листу. Начальник службы безопасности делал вид, что не замечает потуг лаборанта. А может, просто дразнил его таким изощренным методом.
   – Совершенно верно, гражданин начальник, – лучезарно улыбаясь, подтвердил Кот. – Решил по ночным клубам прошвырнуться для разнообразия, а то у нас здесь скука. Ну вот так, танцы-шманцы, и завис, конечно, у одной привлекательной особы. У нас-то здесь все девки примелькались уже. А эта – совсем другое дело. Ласковая – сил нет! Еле вырвался от нее, ей-богу!
   – Данная особа эта может подтвердить сказанное? – ровно спросил Разуваев.
   – Ну что вы, в самом деле, – Кот скривил обиженную мину. – Разве такие вещи подтверждают! Вы же понимаете меня? Сами небось ходок еще тот, а? – Он сально подмигнул.
   – Хм… – Начальник службы безопасности был непробиваем. Он изучал лаборанта, как подопытную крысу, прикидывая, то ли попробовать на ней новый химикат, то ли до поры до времени выпустить в клетку. – Что-то у нас с тобой не совпадает.
   Он выдвинул ящик стола, вынул оттуда какой-то исписанный листок и, вдруг перевесившись через стол, затряс им перед лицом обалдевшего лаборанта:
   – А вот это ты видел?! Видел?!
   – Ч-что это? – чуть заикнувшись, спросил Кот.
   – Это тюрьма, гражданин Котляров! – прорычал Разуваев. – Это – срок!
   Такого Разуваева наблюдать ему еще не доводилось, Кот даже оторопел. А тот быстро сунул ему под нос чистый лист бумаги, швырнул ручку и бросил:
   – Давай пиши!
   – Ч-что писать?
   – Явку с повинной. Давай быстрее, у меня времени нет.
   – А в чем меня обвиняют?
   – Не валяй дурака! – рыкнул начальник службы безопасности. – Пиши: я, такой-то такой-то, с такого-то по такое-то число незаконно находился в особо охраняемой Зоне, в которую проник так-то и так-то. Ну чего я тебе рассказываю? Пиши подробно – меньше срок будет.
   – Да идите вы к черту! – Кот вдруг взорвался. Швырнул ручку и, вскочив, уперся руками о стол, свесился в сторону хозяина кабинета. – Ничего этого не было, ни в какой Зоне я не был, а все это время отдыхал у подруги, пил вино и занимался сексом! Так и написать?!
   – Спокойно! – не моргнув даже глазом, сказал Разуваев. Хлопнул ладонью по столу. – Сядь! Ну не был так не был, чего кипятиться? Молодец, раз не был. Закон нарушать нельзя. Свободен!
   Как обычно, Кот покидал кабинет службиста с ощущением визита в сумасшедший дом. Разуваев свое дело знал и кого попроще наверняка довел бы до нервного срыва. Впрочем, Кот сам был к этому близок. Срочно требовалось покурить. В пустынной институтской курилке к нему неожиданно подошел Зубов. Кот вынул изо рта сигарету и, глядя в его мутные от дыма очки, внутренне напрягся, ожидая подвоха. Но Зубов выдал кое-что новенькое:
   – Слушай, ты не беспокойся. Я тебя не выдам.
   – В смысле? – произнес Кот.
   – В смысле от меня Разуваев ничего не узнает. Я уже был у него, он из меня всю душу вытряс. А тебя вызывал?
   – Ну вызывал.
   – И что ты?
   – А ничего. Не был, мол, ни в какой Зоне.
   – Правильно, – Зубов ухмыльнулся. – Он думает, что те трое, в чьих костюмах вы были, действительно из Зоны вернулись. А на работу-то они не вышли! Теперь они вроде как фантомы, в Институте паника, а уж в службе безопасности что творится… Разуваев рвет и мечет! – Зубов захихикал.
   Кот смотрел на него косо. Никак он не мог понять этого персонажа. Да и не испытывал такого желания, если честно.
   – Ладно, старик, – Зубов с неловкой фамильярностью ткнул его кулаком в плечо. – Приходи сегодня в клуб, раскинем партейку. Ну будь здоров!
   – Здоровей видали, – процедил Кот.
   Зубов ушел, оставив сталкера в недоумении. По всему выходило, что тип этот скользкий, подленький и непонятно на кого работает. А сейчас почему-то снова пытается вписаться к нему в доверие. Что это значит? Хочет к Лаврову через него подкатить? Или просто демонстрирует свою лояльность? Зачем?
   Кот выбросил недокуренную сигарету и направился в лабораторию. Надо было переговорить с Лавровым. Но того не оказалось на месте. Помощница сообщила, что шеф снова сорвался в сторону периметра – то ли отслеживать показания приборов, то ли зомби ловить – непонятно. А ему, Котлярову, мол, назначил внеочередной выходной.
   За выходной, конечно, спасибо, но хотелось все-таки владеть информацией. Со вчерашнего дня он не видел ни Шевцова, ни Акима. От этого становилось тревожно. Кто его знает, где сейчас товарищи по этой сомнительной вылазке, кто задает им вопросы, и что те говорят в ответ. Ведь помимо институтской службы безопасности ситуацией интересуются самые разные силы. Не хотелось бы оказаться между молотом и наковальней.
   Впрочем, если не знаешь, что делать, всегда остается вариант: завалиться в старый добрый «Радиант». Так он поступил и на этот раз.
   В заведение он пришел не с пустыми руками. Дал понять Парфюмеру: для него есть кое-что. Парфюмер отреагировал как обычно – никак. Отвернулся и продолжил свои барменские упражнения с бутылками и бокалами. Собственно, это и был знак: Кот тихонько прошмыгнул мимо стойки в неприметную заднюю дверь, в подсобку. Сел и стал тихонько ждать. Ждать пришлось минут десять: хозяин был осторожен. Появился он, как всегда, тихо и навис над сталкером мрачной фигурой из триллера.
   Кот молча извлек из сумки хабар. Негусто, конечно: пара «браслетов», случайно найденных Акимом. Впрочем, их стоимость вполне покрывала долг. И сегодня имело смысл занять еще немного. Ведь это был день удачи.
   Так и вышло. Ближе к ночи ценители азарта перебрались из «Радианта» в подпольный клуб на окраине. Здесь вырванная у Зоны удача проявила себя с новой стороны: в заведении появились новенькие, очевидно, из заезжих искателей приключений. И первое приключение на свою задницу они нашли здесь же, за игровым столом. Кот снял три банка подряд и остановился лишь под пристальным взглядом знакомого дилера. Тому совсем не улыбалось, чтобы о заведении пошла дурная слава. Одарив дилера приличными чаевыми, Кот покинул притон.
   Сегодня был день удачи, и он, с карманами, набитыми деньгами, не боялся ночной шпаны. Шагая по захламленному пригороду, курил и беззаботно насвистывал себе под нос. Тому, кто не бывал в Зоне, не понять, какое это счастье – просто идти, не задумываясь о том, что следующий шаг может стать последним. Сладкое ощущение, когда опасности позади, и судьба отвалила тебе приличный куш, как компенсацию за доставленные неудобства. Самое время строить планы на будущее. Главное ясно: Зона вновь приняла его. Он запомнил то место, с «браслетами», где, по словам Акима, были просто россыпи драгоценного хабара. Надо только дождаться, пока от периметра отведут войска. Да еще – отыскать Акима. А то он как сквозь землю провалился.
   Что-то заставило остановиться – будто включился внутренний предохранитель. Впереди, у заброшенного цеха, кто-то был. Его выдавал отрезок бледной тени, выползавшей из-за стены. Уличных фонарей здесь почти не было, но луна старалась вовсю. Сталкер попятился. Не хватало только, чтобы в конце этого славного дня его обчистили и убили. И тут из мрака в его сторону шагнул еще один. Стало ясно: это не грабитель.
   Это чертов мертвец.
   Кот развернулся и сорвался в бег. За спиной раздался знакомый, выворачивающий душу, скрипучий вой. Кот бежал, спотыкаясь в удушливой тьме. Будто из спокойного безмятежного городка вдруг нырнул в беспощадную глубину Зоны. Страшной была даже не сама угроза. Ужас вызывала эта внезапная потеря чувства собственного дома. Словно вышибли из-под ног прочную, незыблемую опору.
   С истошным ревом из темноты прямо навстречу вывалилась фигура в серой робе. Кот шарахнулся назад и растянулся на асфальте. Теперь над ним склонялись двое. Скрюченные мертвые пальцы уже тянулись к его горлу, от них веяло смертью. Кот сжал предательски немеющие кулаки, приготовившись к последней схватке.
   Серия отрывистых выстрелов оборвала это безумие. Фигуры вокруг попадали с глухим стуком. Вспыхнули фары, и рядом с визгом затормозил бронированный пикап с символикой ООН. В глаза ударил ослепительный луч прожектора, к упавшему, держа того на прицеле, осторожно приблизился боец в низко надвинутой на лоб каске.
   – С вами все в порядке? – с легким акцентом спросил он. Отвел в сторону ствол компактного пистолета-пулемета, легко пнул замершее рядом тело.
   – Да, нормуль, – отозвался Кот, наблюдая, как еще двое оттаскивают за ноги и грузят подстреленных мертвяков в кузов пикапа. – Вы вовремя подоспели.
   – Зачищаем район от этих тварей, – пояснил военный. – Зря вы здесь в одиночку ходите.
   – И много этих из Зоны прет? – поднимаясь и отряхиваясь, спросил Кот.
   – Порядочно, – серьезно сказал ооновец. – Армия вон удержать не в силах. Может, вас подвезти?
   – Меня?! – Кот изумленно уставился на бойца. Такого еще не бывало, чтобы патруль из доброты душевной сталкера подвозил. – Нет, спасибо, лучше так пройдусь. Мне тут недалеко.
   – Как знаете, – немного удивившись, ответил ооновец. – Но учтите – район неспокойный.
   – Спасибо, учту, – любезно отозвался Кот. И, сунув руки в карманы, неровной походкой отправился дальше.
   Он шел и шел, пока вдруг не остановился в недоумении, не понимая, где находится. Перед ним был не привычный подъезд, а покосившийся забор, за которым едва видна была темная глыба дома.
   Ноги сами привели его к Шаману.
   Может, это и к лучшему. Шаман многое знает, но главное – понимает и чувствует все, что связано с Зоной. Хочешь найти ответы, получить совет, успокоиться – иди к Шаману. Хорошо, что есть Шаман, без него брату-сталкеру пришлось бы совсем тоскливо.
   Уже не думая, он толкнул скрипучую калитку, вошел. Слева во тьме сверкнуло – будто пара бледных угольков.
   – Привет, Джек, – проговорил Кот.
   Из тьмы показался бесшумный силуэт. Снова мелькнули глаза-угольки: пес рассматривал гостя. От этого взгляда Кот всегда цепенел и ощущал непреодолимую робость. Жуткий был пес. Он жил у Шамана с самого Посещения, хоть считается, что собаки столько не живут. Правда, Кот не был уверен, что это существо все еще оставалось собакой.
   Пес потерял к нему интерес и скрылся во мраке. Кот поднялся на крыльцо, постучал в дверь. Реакции не было. Странно, что свет не горит: Шаман никогда не спит ночью. Кот замахнулся было, чтобы постучать снова, когда заметил, что дверь приоткрыта. Толкнул ее и осторожно заглянул внутрь.
   – Шаман! – негромко позвал он. – Это я, Кот!
   Ответом была тишина. Не понимая толком, что делает, Кот тихо вошел внутрь. Щелкнул выключателем – бесполезно, света не было.
   – Чего это у тебе дверь открыта? – стараясь придать голосу бодрости, проговорил Кот. Он прошел по коридору, вышел в небольшой зал, где хозяин обычно принимал посетителей. – Ты где? У тебя дверь незаперта была…
   Он запнулся, заметив, наконец, в кресле знакомую фигуру. Шаман спал сидя, бледно подсвеченный луной. Спал, склонив на грудь голову, как человек, задремавший за скучной книгой. Книга и сейчас была у него на коленях.
   Только что-то не так было в этом дремлющем человеке. Какая-то сила заставила сталкера сделать еще один шаг к хозяину. И вдруг ледяная лапа страха стиснула горло.
   Склонившаяся на грудь голова Шамана смотрела в потолок. Выпученными, застывшими глазами.
   Это было как в диком героиновом бреду. Ведь голова человека не может вот так смотреть себе за спину! Голова живого – не может! Стало быть…
   Кот попятился и почувствовал за спиной холодный взгляд. Обернулся – и увидел неподвижные угольки глаз. Словно на него смотрел оборотень. Пес тихо обошел человека и улегся у ног хозяина. И заскулил – тихо, но невероятно тоскливо.
   Этот звук привел сталкера в чувство. Он развернулся – и быстро вышел из дома. Неровной походкой пересек двор, хлопнул калиткой.
   В голове мелькали отрывистые мысли – о том, кто, когда и за что свернул Шаману шею. Но все это было неважно. Ясно было главное: теперь никто не сможет ответить на его вопросы и утешения искать не у кого.
   Теперь он один. С глазу на глаз с Зоной и собственным страхом.
   Только дома его, наконец, окончательно проняло. Ударило в жар, окатив градом холодного пота. Трясущимися руками он дернул ручку холодильника, вытащил початую бутылку водки. Бог знает когда и зачем он ее открыл – с юности не переносил даже запаха. А сейчас торопливо плеснул на два пальца в стакан и, давясь, выпил. Подумал и повторил мерзкую процедуру.
   Надо признать, полегчало. Даже в голове немного прояснилось, хотя, по идее, должно быть как раз наоборот. Ведь только что до него окончательно дошло, что мертвяки неслучайно попались ему на пути. Они, черт возьми, поджидали его. И можно сколько угодно выпучивать глаза от страха, но лучше взять себя в руки и попытаться разобраться.
   Шамана больше нет, и искать помощи не от кого. Кто мог свернуть ему шею? Бандиты? Вряд ли, они сами лебезили перед ним. Ходячие мертвецы? Эдакий привет из темного прошлого? Кто знает…
   Вообще, что нужно было от него этим проклятым зомби? Шаман – бог с ним, но теперь эти твари охотились именно за ним, Котом. Как тогда, в Зоне. Или… Взгляд остановился на брошенной в углу сумке. Туда он переложил пластиковый пакет с содержимым рюкзака перед визитом к Парфюмеру. Сам рюкзак отобрали еще в предбаннике Института, как и всю одежду, побывавшую в Зоне. Хорошо, хоть вещички удалось протащить из Зоны в научном контейнере. Удобно все-таки быть ученым, елки-моталки.
   Подошел, взял сумку и вывалил оставшееся содержимое на стол.
   Книга. Скальпель. Очки. Ошейник. Ключи.
   Как же он забыл про это? Склонив голову до уровня стола, он неподвижно, со стороны разглядывал эти предметы из канувшей в небытие жизни. Почему Аким взял именно их, что ему подсказало? Голос? Что произошло, когда эти вещи попали в то самое пятно, жутковатое «око», устремленное в бесконечность?
   Бессмысленные вопросы. Зона не создана для того, чтобы давать ответы. Она существует для того, чтобы ставить новые и новые вопросы. И искать ответы не в ней – нет. В самих людях.
   Рука сама потянулась вперед, взяла книгу. Кот, нахмурившись, прочитал название. Известная книга, известный автор. Он перевернул обложку. Стоп. Название вылетело из головы. Снова взглянул на обложку – ну конечно же, классика! Снова открыл книгу и понял, что название начисто стерлось из памяти. Новая попытка запомнить название также не увенчалась успехом. Что бы это могло значить? Переутомился? Хватил лишнего? Или головой где стукнулся?
   – Ладно… – пробормотал Кот. – Посмотрим…
   Перелистнув несколько страниц, принялся читать. В голове появилось странное ощущение. Словно мозг немного стянуло, отжимая наслоения жира, тряхнуло, расправляя нейронные связи. Ощущение необычное, но на удивление приятное. Он продолжал читать, совершено не вникая в суть текста, а мозг словно наливался какой-то незнакомой силой, пока…
   Стоп! Он захлопнул книгу, быстро оглядел комнату. Вот она. Он подскочил к книжному стеллажу, схватил новенькую, еще не распечатанную карточную колоду. Распотрошил, извлек карты, быстро, отточенными движениями перетасовал. Положил на стол перед собой рубашкой вверх. Замер, впившись взглядом в синеватый узор. Медленно протянул руку, коснулся карты.
   – Тройка пик… – прошептал он. Стянул карту, перевернул.
   Это была тройка пик.
   Сердце застучало сильнее, участилось дыхание. Происходящее казалось чудом.
   – Валет червей… – Пальцы сдернули карту, перевернули и швырнули на стол.
   На столе лежал валет червей.
   Десяток последующих попыток лишь подтвердили первый опыт. И это было не простое везение. И даже не та кратковременная удача, которую дарила ему Зона. Он не отгадывал карту.
   Он знал.
   Теперь, когда первый шок прошел, он снова перевел взгляд на книгу. Дело именно в ней. Это тоже не предположение. Это четкое понимание. Черт его знает, как это работает, но даже короткое чтение этой книги невероятным образом повысило его умственные способности. Настолько, что теперь ему хватило ума больше не открывать этот маленький черный том. Неизвестно, в какой момент мозги не выдержат подобной нагрузки и расползутся в черепе кровавым киселем.
   Он судорожно прислушивался к своим ощущениям. Пожалуй, насчет умственных способностей он хватил. Потенциальным академиком он явно не стал. Память вроде тоже не стала энциклопедической. И перемножить трехзначные числа в уме он по-прежнему не может. Нет, это что-то другое. Интуиция – вот как это называется! Вот что остро проявилось после ознакомления с книжкой из мертвого дома. Интересно, надолго ли этой интуиции хватит? По крайней мере этим прояснением в мозгах следует воспользоваться, пока оно не испарилось.
   Сталкер осторожно оглядел книгу со всех сторон. И в голове словно лампочка зажглась: да ведь это же самый настоящий хабар! Ценнейший, уникальный объект! Шут его знает, чем в действительности стала эта книга, – главное, что за нее из Парфюмера можно любые деньги вытрясти! А лучше – выйти на более серьезных покупателей. Шутка ли – за какие-то минуты – реальная прокачка мозгов!
   Он шумно выдохнул и решительно направился к холодильнику. Плеснул в стакан еще ледяной жидкости. Выпил, уже почти не давясь. От нахлынувшего адреналина трясло, даже водка не брала.
   Так, что там дальше? Уже почти не было сомнений относительно оставшихся вещей – спасибо обострившейся интуиции.
   Усевшись за стол, он снова оглядел предметы. Взял скальпель. Повертел в пальцах. Первое, что приходило в голову, – проверить его на остроту. Недолго думая, он размахнулся – и воткнул скальпель в деревянную поверхность стола. Ему повезло – он успел отпрыгнуть, убрав из-под стола ноги, и металлическое острие, прошив дерево насквозь, воткнулось в паркет. Застыв от неожиданности, Кот наблюдал, как шипит, чернеет и дымится паркет вокруг скальпеля, и тот медленно погружается в бетонное перекрытие под ним.
   После ряда опытов свойства скальпеля более-менее определились. В «спокойном» состоянии он не сильно отличался от обычного медицинского инструмента, с его хранением и транспортировкой не возникало особых сложностей. Для того чтобы он проявил себя, следовало приложить силу. Тогда он начинал с легкостью резать все, чего касалась отточенная кромка. Дерево, бетон, все виды металлов, которые были под рукой. Так и осталось неясным, что же происходит с разрезаемым предметом: дерево вроде бы обгорало, металл и бетон как бы плавились, но при том оставались холодными.
   – Шикарно… – бормотал Кот, вырезая на поверхности старого утюга узоры, словно утюг был слеплен из пластилина. – Парфюмер, готовь наличку, лысый скряга!
   Пьяно рассмеявшись, он отложил скальпель в сторону. Оставались очки, ключи и ошейник. Подумав, он взял очки. Осторожно надел, приготовившись к неожиданным ощущениям. Можно было предположить, что они обретут вдруг силу бинокля или помогут видеть предметы насквозь. Ничего подобного. Очки как очки, нелепые, старомодные, ничуть не помогающие и без того хорошему зрению. Даже напротив – все перед глазами расплывается от избытка диоптрий. И в этом тумане проявляется…
   Черт возьми – он сам! В расплывчатой дымке он не без труда разглядел собственную фигуру. Точно – он самый. Только в другой одежде, какой-то бледный, растрепанный. Торопливо собирает сумку. Сгребает со стола разложенные «вещи мертвецов». И направляется прямо в его сторону, будто не замечая присутствия постороннего.
   Кот невольно отшатнулся – двойник прошел прямо сквозь него. Придерживая очки, сталкер обернулся, глядя, как он сам останавливается возле двери, кривясь, смотрит в зеркало. Оборачивается на секунду – и уходит, прикрыв за собой дверь.
   Кот сдернул очки, зажмурился. Глаза слезились от непривычно мощных линз. Открыл глаза, огляделся. Разумеется, в комнате был он один. И предметы на столе на месте. Это какая-то иллюзия, только непонятно, что она означает.
   Снова сработала обостренная книгой интуиция. В голове знакомо сверкнуло, и сформировалась ясная мысль: он видел будущее. Свое собственное будущее в этой самой комнате. И если встать и пойти вслед за самим собой, то наверняка можно проследить и узнать.
   – …что ждет меня в будущем… – прошептал он. – Это же… С ума сойти…
   Он с волнением оглядывал невероятный предмет. Пожалуй, эта находка даже посильнее книги и скальпеля. Непонятно только, как далеко в будущее заглядывают эти стекла, и действительно ли это будущее, а не какая-нибудь галлюцинация. Впрочем, это легко проверить – нужно просто дождаться того момента, который явили ему линзы, и зафиксировать временной промежуток.
   Повертев в руках ошейник, пока отложил. Не напяливать же его себе на шею, ей-богу. Взял следующий предмет – связку ключей с весело болтающимся на цепочке Волком. Отделил один из ключей, осмотрел. Этим самым Аким отпер дверь родительской квартиры. Мелькнула шальная мысль: следуя общей логике, это мог оказаться ключ от любых дверей. Он вскочил, подошел к входной двери, сунул ключ в одну замочную скважину, в другую. Ни к одной он не подходил. А чего было ждать – чтобы все, как в сказке, складывалось? Повертев в руках ключи, отложил. Их свойства, если они и были, пока оставались загадкой.
   Самое время подвести предварительные итоги. Впервые он столкнулся с подобными запредельными свойствами у обычных земных вещей. Отсюда возникал новый вопрос: когда предметы обрели их? Были ли все эти вещи такими до того, как их обнаружил Аким? Стали они таковыми после помещения их в «око»? Или в тот момент, когда их коснулся сам Аким? От ответа на эти вопросы зависело многое.
   Но это уже частности. По всему получалось, что в руках у него – целое состояние. И от этого становилось немного страшно. Неизвестно, как поведут себя потенциальные покупатели уникального товара. Не прикончат ли его, как свидетеля передачи силы, которой наделяют обладателя эти вещи? С другой стороны, волков бояться – в лес не ходить. Любая из этих находок – уникальный шанс для любого сталкера, который он ищет годами. Шанс сорвать джекпот и навсегда избавиться от болезненной зависимости, от проклятой Зоны, которая и кормит, и не отпускает никого, кто хоть раз прикоснулся к ее поганым тайнам.
   Он проснулся от дикой головной боли. Казалось, в затылок ударами кувалды загоняют железнодорожный костыль. Еле дополз до санузла. Вырвало. Трясущимися руками нашарил на полке обезболивающее, закинул в глотку чуть ли не горсть. Запил водой из-под крана. Вяло осел возле ванны.
   Елки-моталки, неужто от водки? Нет, тут другое. Проклятая книга, прокачивающая мозги. Можно было предположить, что за минутное «просветление» придется расплачиваться собственным здоровьем. Хорошо, что он вовремя прекратил чтение. Черт, как же хреново! И «браслеты» он так не вовремя сбыл – сейчас бы не помешало напялить, говорят, улучшает самочувствие.
   Минут через пятнадцать боль стала спадать – подействовали таблетки. Хорошо бы взять больничный, да нельзя. Время такое: начнут допытываться, что да как, где был, отчего захворал, не подцепил ли заразу в Зоне. Нет, нужно держаться огурцом. Кряхтя и постанывая, стал собираться на работу. Оделся в свежее. Подумал – и закинул «вещи мертвецов» в сумку – с собой-то будет надежнее. Кто заподозрит в этих невзрачных вещах артефакты невиданной мощи? Прошел в коридор, посмотрелся в зеркало. Мать моя женщина, ну и рожа! Вот она, польза чтения, а вы говорите…
   Его вдруг будто холодной водой окатило. Он вспомнил себя вчерашнего, наблюдающего собственный уход – в этой же одежде, в таком же нездоровом виде. Кот резко обернулся – но, конечно же, не увидел «того себя», в древних старушечьих очках. «Тот он» остался во вчерашнем дне.
   Вот и выяснили временной промежуток, на который заглядывают очки: отрубился он около четырех утра, сейчас восемь. Стало быть – около четырех часов. И то хлеб.
    От его пятиэтажки до здания филиала – полчаса ходу. Кот предпочитал ходить пешком, чтобы не терять формы. Так и сегодня он шел на автопилоте знакомым маршрутом, когда рядом тихо притормозил черный седан. На пути возник крепкого вида мужчина в черном костюме, который с ходу поинтересовался:
   – Гражданин Котляров?
   – А почему, собственно, «гражданин»? – нагло ответил Кот, прикидывая, куда драпануть. Головная боль почти исчезла, а вместе с ней – чувство здорового самосохранения.
   – Садитесь в машину, – предложил мужчина. – С вами хотят поговорить.
   – Кому это я понадобился? – делая шаг в сторону, поинтересовался Кот.
   И сам не понял, каким образом кувыркнулось небо перед глазами, что заставило согнуться в три погибели и болезненно пихнуло в бок, и как он в итоге оказался на заднем сиденье глухо тонированной машины, зажатый между крепкими торсами.
   – Обыщите его! – приказал тот, кто сидел на месте рядом с водителем. Этот, видимо, был у них за главного.
   – Да кто вы такие?! – заорал Кот, пытаясь вырваться и понимая, что голосить поздно: машина уже сорвалась с места. – Отпустите меня!
   – Серый, успокой его, – не оборачиваясь, приказали с переднего сиденья.
   Тут же от короткого удара переломило пополам, и лицо повстречалось с крепким коленом. Сознание подернулось туманом и вернулось, только когда его вытащили на воздух.
   Это снова была окраина, какой-то двор за жестяным забором. Сидя на бетонном блоке, Кот сплевывал кровь и наблюдал, как мускулистый амбал потрошит его сумку. В пыль полетели книга, скальпель, очки и ключи с ошейником. Все эти предметы не вызвали у амбала интереса. За исключением ошейника, который он зачем-то подобрал и теперь задумчиво вертел на толстом пальце.
   – А теперь отвечай – быстро и четко, – заговорил тот, что сидел до этого рядом с водителем. Такой же, весь в черном, только поэлегантнее и с сединой в зализанных волосах. – Ты же позавчера вернулся из Зоны, так?
   Кот скосился на тех, кто сейчас стояли по бокам, на их чугунные кулаки с набитыми костяшками, на их холодные, ничего не выражающие взгляды. И решил не строить из себя героя:
   – Ну да, вернулся.
   – Хорошо, что не отпираешься, – похвалил главный. – Обещаю, это останется между нами.
   – Мерси, – буркнул Кот.
   – Конечно, если ты нам поможешь, – тут же добавил главный. – Ты ведь с этим парнем в Зону ходил, Акимом?
   Сталкер даже не удивился. Аким стал популярен у крутых ребят. Еще немного, и можно начинать ревновать к его славе.
   – Ну да, с ним, – мрачно сказал Кот, наблюдая, как амбал теребит ошейник. На черта тот ему сдался? Собак любит, что ли, или какое-нибудь садомазо? Судя по морде – последнее. – И что ему там было нужно? – продолжал главный.
   – По дому соскучился, – почти не соврал Кот. – Он же оттуда, из Бердска.
   – И все? – В голосе главного послышалось разочарование. – Ну допустим. А где он сейчас?
   – Хороший вопрос, – сказал Кот. – Я сам его второй день ищу.
   – Предположим. А такая фамилия – Шевцов – тебе говорит о чем-нибудь?
   Кот хотел ответить с ходу, но прикусил язык. Похоже, эти супермены не уверены в том, что он пересекался с Шевцовым. А если так – зачем зря «палить» человека?
   – Шевцов? – Кот наморщил лоб и принялся старательно вспоминать. – Да нет, не знаю такого.
   – Ну ладно, – легко согласился главный. – Тогда полезай в машину.
   – Зачем? – напрягся Кот.
   – Для начала поможешь найти этого Акима. А там видно будет.
   Вот это «а там видно будет» сталкеру не понравилось особенно. Что-то подсказывало, что из таких «гостей» можно не вернуться. Он лихорадочно прикидывал, как улизнуть. Отдельный вопрос – это рассыпанные по земле «вещи мертвецов». Бросать их было жалко до одури – ведь нет гарантии, что эти парни не заберут их в качестве вещдоков. А он не знает даже из какого они ведомства. Тогда пиши пропало, плакали его денежки.
   – Ну чего расселся – давай в машину, живо! – пробасил тот, что был слева. Положил на плечо сталкера тяжелую, как наковальня, руку. И вдруг замер, уставившись на амбала с ошейником.
   Тот стоял неподвижно, с отвисшей челюстью, из уголка его рта тягучей струйкой вытекала слюна. Ошейник он зачем-то надвинул на руку, наподобие браслета.
   – Что такое, Серый? Совсем сбрендил? А что за дрянь у тебя на руке? Ты бы с этим ошейником еще на четвереньки встал!
   Он запнулся на полуслове. Амбал послушно опустился на четвереньки. Оставшиеся двое вытаращились, не зная, что делать. Кот сам немного обалдел. Но не в его положении любоваться специфическими развлечениями сотрудников спецслужб. Его осенило: «Ошейник!»
   – Встань! – отрывисто сказал Кот.
   Здоровяк не отреагировал, продолжая стоять в чудовищно нелепой позе, подметая галстуком строительную пыль. Неужели ошибка?
   – Встань, Серый! – быстро поправился Кот.
   Амбал подскочил пружинисто, как на тренировке. Главное, чтобы с руки не свалился ошейник.
   – Выруби этого! – крикнул Кот, выскальзывая из чугунной ладони.
   Тот, что его держал, не мог ожидать дальнейшего развития ситуации, как не мог себе даже представить подобного сам сталкер. Амбал с ошейником на руке мгновенно выхватил пистолет и выстрелил в того, кто возвышался над пленником. Со сдавленным стоном тот повалился на спину.
   – Сзади! – заорал Кот.
  Амбал с разворота высадил пулю в другого, который только потянулся к оружию, все еще не веря в происходящее.
   – В машине! – выдохнул Кот.
   Тяжело дыша, громила направился к машине, в которой на переднем сиденье судорожно возился с пистолетом главный.
   – Только не насмерть, – торопливо выкрикнул Кот, быстро собирая в сумку разбросанные «вещи мертвецов». Подумал – и вытащил пистолет, застрявший в подплечной кобуре второго подстреленного. Вроде живой. Видать, в легком бронежилете.
   Поднял взгляд на здоровяка, с руки которого медленно сползал ошейник.
   – Брось пистолет! – крикнул ему.
   Тот послушно, как кукла, отбросил оружие. В этот момент ошейник соскользнул и тихо шлепнулся на землю. Кот осторожно подошел, поднял ошейник, не сводя взгляда со здоровяка. Тот продолжал стоять неподвижно, но уже начал нервно моргать, возвращаясь в сознание. Из машины доносился болезненный стон.
   Самое время уносить ноги.
   Пару кварталов он бежал, продолжая сжимать в руке пистолет. Затем уставился на оружие в своей руке. Черт – не хватало только вот так на патруль нарваться! На бегу сбросил ствол сквозь решетку ливневой канализации и оказался в более-менее людном месте. До Института отсюда рукой подать.
   Однако, ошейник проявил себя весьма кстати. Вот, значит, в чем его сила, – подавление воли. Полное подчинение того, на кого его нацепишь. И похоже, эта штука сама норовит на тебя влезть – иначе чего бы его подобрал и нацепил этот громила? Впрочем, некоторые люди и рождаются исключительно для подчинения.
   Ледяная вода стекала по волосам, шее, забиралась за пазуху. Он словно не чувствовал холода. Так стоял с минуту – в институтском туалете, с головой под краном умывальника. Поднял голову, уставился в зеркало. На него смотрел растерянный, загнанный человек. Ни капли не осталось от лихого сталкера.
   Обложили. Со всех сторон. Его крови жаждут бандиты, по пятам бредут мертвяки, под него копает служба безопасности и еще черт знает какие службы. На этот раз он влип, и влип серьезно. И впервые не понимает, что делать дальше.
   Бежать? Прочь из этого города, а может, и вообще из страны? Глупо. Если за него взялись всерьез, то достанут хоть на краю света. Да и куда бежать без денег? Правда, у него есть эти самые «вещи мертвецов». Но, чтобы реализовать их, нужно время. И где гарантии, что эта афера не привлечет к нему еще большего внимания спецслужб и бандитов?
   Да и куда бежать? Что он сам по себе – без Зоны? Он вырос здесь, рядом, в ней часть его самого. Да и жизнь в бегах – не для него.
   Он стиснул зубы, резко закрыл кран. Распустил нюни! Страх – он от неизвестности и положения беглеца. Убегая, не спасешься, лишь навлечешь на себя новую беду. Надо действовать, решительно и быстро. Главное – начать.
   Легко говорить – начать. Начать с чего? Хуже всего – недостаток информации. Надо сразу отбросить то, что не поддается разумному анализу. Будем считать мертвяков случайностью. Остаются бандиты и спецслужбы. По поводу бандюков лучше всего потрещать с Парфюмером. Глядишь, он поможет разрулить ситуацию. Тем более, ему есть что предложить. Там почти все решают деньги. Во всяком случае, в это хочется верить.
   С остальными сложнее. Разуваев пока не напирает, но, безусловно, уже взял его на карандаш. А эти, в черном, – чьи интересы они представляют? ФСБ? ГРУ? Особый отдел при ФМС? Вот же гадство – Шевцов как в воду канул, не оставив координат и не сказав ни слова. Он бы быстро разобрался, что к чему. Правда, эти типы искали и Шевцова тоже, так что рассчитывать на его помощь особо не стоит.
   Но, конечно же, прежде всего их интересует Аким. Прямо ажиотаж какой-то. Кот все не мог взять в толк, чего можно добиться от этого парня. Подумаешь, «голоса» с ним говорят. Они общаются с любым шизофреником, а с кем-то даже поют а капелла. Как бы там ни было, но Акима надо найти. Чтобы хотя бы быть в курсе, а не натыкаться на стены, как слепой щенок.
   Стоп.
   Кот вытер лицо ладонью, продолжая изучать себя в зеркале. Криво усмехнулся. Уж не решил ли он снова помогать этому малому? Что он ему, друг или нянька? Из-за него же все неприятности!
   Нет, тут дело в другом. Это глубже. Аким перестал быть просто любопытным экземпляром времен Посещения.
   Он стал осью событий. Вокруг него начинают вертеться черт знает какие силы, сталкиваются непонятно чьи интересы и двигаются массы людей и бронетехники. Сейчас неважны даже изначальные причины всего происходящего. Главное, уяснить простой факт: Аким – важная персона, возможно даже не осознающая всей своей значимости. Но держаться рядом с ним – значит повысить свой собственный вес. А в данной ситуации это дает серьезные шансы уцелеть.
   Полдня он бесцельно проторчал в лаборатории. Лавров все еще не вернулся из внезапной командировки, и переговорить было не с кем. Дошло до того, что Кот был бы рад увидеть даже Зубова, чтобы попытаться вытянуть из него хоть какую-то информацию. Но встретить его в коридорах не удалось, а доступа в его отдел у Кота не было.
   К концу рабочего дня накатило беспокойство. Пора было покидать надежные институтские стены, но он не знал, что будет ждать его там, за их пределами. Это походило на паранойю. Кот отрешенно сидел в углу кабинета, слушая гул и потрескивание лабораторной аппаратуры. В ногах валялась сумка с удивительными, но бесполезными сейчас предметами.
   Или… Не такими уж бесполезными?
   Он извлек из сумки книгу. Снова попробовать поиграть с мозгами? Он вспомнил о последствиях – его передернуло. Неизвестно, что лучше – допрос с пристрастием со стороны «органов» или кровоизлияние в мозг как расплата за просветление. Лучше оставим это на крайний случай.
   В руках появились очки. Вот это уже теплее. Может, взгляд в свое недалекое будущее поможет принять решение? На сколько там они могут заглянуть – часа на четыре, на пять? Только вот стоит ли его знать, свое будущее? Столько он слышал на этот счет противоречивых мнений, да и в кино смотрел. Никогда это не приводило ни к чему хорошему.
   Немного поколебавшись, он все же надел очки. Болезненно прищурился, привыкая к туману перед глазами. Поначалу ничего не происходило, и он уже начал сомневаться в возможностях этого предмета. Мало ли – может, очки сработали только тогда, дома, и это свойство у них временное. Если оно вообще есть.
   Но тут в этом расплывчатом мире стало проявляться зыбкое движение. Следовало привыкнуть, особым образом расслабить зрение – как в трехмерной картинке из старого журнала.
   И он снова увидел себя.
   – Черт! Черт… – выдохнул Кот, срывая очки.
   Зыбкая картинка была наполнена страхом. Там, расплывчатый, полупрозрачный, он бежал. Убегал, задыхаясь, спотыкаясь и испуганно оглядываясь. И в этой эфемерной картинке он успел рассмотреть собственный взгляд – безнадежный, усталый. Даже не хотелось думать, кто его будет преследовать. Одно было ясно: в недалеком будущем ничего хорошего ждать не приходится.
   – Вот же скотство! – процедил Кот. Быстро поднялся на ноги, прошелся взад-вперед по лаборатории.
   Лихорадочные мысли никак не могли сложиться в стройную картину. Хорошо бы понять, откуда ждать угрозы. Но, при существующем обилии вариантов, гадать можно хоть до утра. Нужно рассуждать иначе. Итак, что он собирался делать сегодня вечером? Ясное дело – идти в «Радиант», представлять новый товар Парфюмеру. Если верить «предсказанию», ничем хорошим это дело не кончится. Выходит, к Парфюмеру сегодня идти нельзя. Что тогда остается? Домой? Тоже не факт: из увиденного непонятно, где происходят события. А в том, что путь домой небезопасен, уже пришлось убедиться.
   В таком случае выход один: остаться на ночь в Институте. Конечно, ежедневное прибытие и убытие сотрудников проверяет служба безопасности. И его сверхурочное пребывание здесь не останется без внимания. Но лучше вынести очередной неприятный разговор с Разуваевым, чем быть прибитым неизвестно где и неизвестно кем. Тем более и отговорка найдется: все равно нужно привести в порядок кое-какое оборудование и написать отчет. Вот, наконец, нашелся повод «подчистить концы» по основной работе.
   Кот довольно хлопнул в ладоши, тихо рассмеялся. Не все так плохо, как иногда кажется! Все-таки человек – хозяин собственной судьбы, и умный всегда найдет пространство для маневра. Лучше всего – когда удается совместить приятное с полезным. Хотя и не совсем ясно, конечно, что здесь приятное, а что полезное.
   По лаборатории лилась тихая, спокойная музыка. Кот давно притащил сюда дешевые колонки и пускал любимые треки с мобильника. Музыкальные вкусы у него были сумбурные. Вообще он предпочитал тяжелую музыку, от рока до электропанка. В «Радианте» благосклонно пропускал через уши всякую попсовую жвачку. Но после нервных встрясок душа тянулась к спокойной мелодичности. И тогда из музыкальных заначек извлекалось что-то вроде старой доброй «Enigma». Символично даже само название – «Загадка». Григорианские хоралы гармонично звучали в этом храме науки, среди мощнейших компьютеров и приборов, символизирующих интеллектуальную мощь человечества.
   Хотя иногда и являлось смутное понимание того, что все это самообман, что вся эта электронная мощь – ничто перед истинной «загадкой».
   Загадкой Зоны.
   Но человеку нужен этот спасительный самообман. Вот и сейчас завораживающая мелодия убаюкивает, лаская расшатанные нервы, а нехитрая работа лаборанта помогает отвлечься от экстремальных переживаний последних суток.
   Кот закончил с уборкой, щелкнул кнопкой электрического чайника. С кружкой горячего кофе и сигаретой расположился под лабораторной вытяжкой. Глядя из-под полуприкрытых век на мерцающие светодиоды измерительной аппаратуры, он наконец почувствовал себя спокойно. Все страхи остались в прошлом, и следующий день уже не выглядел столь удручающе.
   – Живем… – выдыхая дым, протянул Кот.
   Закинув ноги на лабораторный стол, откинул голову на подголовник кресла и прикрыл глаза. Он не заметил, как отключился, как выпала изо рта сигарета, как сдохла на мобильнике батарея и стихла музыка, как, перестав фиксировать движение, выключилось умное освещение.
   Он открыл глаза – резко, но все еще не понимая, проснулся ли или продолжает видеть какой-то бессвязный сон. Вокруг была тьма, и только бледное моргание индикаторных огоньков намекало, что он не дома. Тело ломило от затянувшейся неудобной позы в жестком кресле. И было еще одно странное ощущение – будто он не один в этой пустынной лаборатории.
   Он медленно повернул голову.
   Рядом, бледно подсвеченная из окна уличным освещением, стояла девочка. Та самая, в школьной форме забытого образца, с растрепанными бантиками в черных волосах. Пустой, бессмысленный взгляд был направлен прямо ему в глаза.
   Сердце сжало ледяной лапой. Задышав тяжело и часто, Кот отпрянул, упал, опрокинув кресло, отполз в сторону – и уткнулся в чьи-то ноги. Медленно поднялся, мысленно умоляя, чтобы все это было во сне, чтобы сделать небольшое усилие – и проснуться дома, уткнувшись лицом в подушку.
   Но вместо этого из темноты, подсвеченные бледным уличным светом, проявились еще пять фигур.
   Мужская – худощавая, в грязном, разодранном медицинском халате. Две женских: одна – полная и приземистая, с растрепанными волосами, закрученными неопрятной «гулей»; другая – высокая, сухощавая, строгая. Отдельно, парой, застыли силуэты мужчины и женщины. Все они держались неровным полукругом, в центре которого, на полу, лежала сумка.
   Не требовалось особой проницательности, чтобы понять: мертвецы пришли за своими вещами.
   Он не помнил, как оказался в темном коридоре, как бежал, натыкаясь на стены, задыхаясь и оглядываясь, ничего не соображая, словно животное, убегающее от лесного пожара. Не помнил, как забился в угол возле курилки и закрыл руками лицо, будто хотел спрятаться в собственных ладонях. Как тихо смеялся, вспоминая туманное будущее в очках мертвой женщины, которого он так наивно пытался избежать.
   Он пришел в себя толь ко после того, как в лицо ударил тугой свет фонаря.
   – Это еще кто? – хмуро произнесли в темноте. – А ну руки!
   Кот приподнял дрожащие руки. Ужас схлынул, и вместо него пришли стыд и досада. Да еще торопливые мысли – как объяснить этому охраннику, что он делает ночью в охраняемом здании Международного института?
   – Сотрудник я, – хрипло сказал он, доставая пластиковую карточку пропуска. – Заработался допоздна что-то.
   – А допуск к ночным работам имеется? – разглядывая документ, поинтересовался охранник. Наверное, этот был из новых и не знал лаборанта в лицо. – Я буду вынужден доложить начальнику службы безопасности.
   – Валяйте… – обреченно кивнул Кот.
   – А сейчас идите за мной, – продолжал охранник, поигрывая тяжелым металлическим фонарем. – Мы свяжемся с полицией для выяснения вашей личности. Сами понимаете, в городе неспокойно, и у нас специальные инструкции. – Да, я понимаю, – Кот лихорадочно соображал, что делать. В лаборатории оставалась сумка с драгоценными предметами.
   Но там ждали те, что едва не довели его до безумия. Кот поднял глаза на охранника, сообщил:
   – Я телефон забыл в лаборатории.
   Про сумку он решил пока промолчать. И правильно сделал. Потому что охранник тут же ответил:
   – Телефон я пока конфискую. До выяснения вашей личности.
   Сидя в кабинете охраны, среди экранов наружного и внутреннего видеонаблюдения, Кот напряженно ждал. Как пройдет встреча охранника с мертвецами? И что тогда дальше? Заодно всплыла вполне уместная мысль: как эти мертвяки в принципе оказались в Институте? Просочились сквозь стены? Или предъявили служебные пропуска?
   Оставшийся дежурный разглядывал лаборанта с брезгливой подозрительностью. Что ж, со службой безопасности у него не сложилось изначально. Ну и черт с ними со всеми. Что от них толку, если по Институту уже ожившие мертвецы бродят? Только и умеют эти бездельники, что нервы людям трепать.
   Из этих мыслей его выдернул голос вернувшегося охранника:
   – Вот ваш телефон, – сказал он, протягивая мобильник. – Мы навели справки – с вашим допуском все в порядке. Сумка тоже ваша?
   Только сейчас Кот увидел ее, покачивающуюся на ремне в крепкой руке охранника. Кот с трудом удержался от неуместных расспросов. Сказал просто:
   – Да, моя. Спасибо.
   Взял ее в руки, откинул клапан, заглянул. Все предметы были на месте. Черт возьми, куда же делись их «хозяева»?
   Он поднял взгляд на охранника. Тот явно не заметил в лаборатории ничего подозрительного. Иначе не выглядел бы таким непробиваемым мешком картошки. Уйти незамеченными мертвяки тоже не могли. Но тогда это значит…
   Неужто никаких мертвецов не было? Выходит, что-то не так с его черепушкой? Только этого не хватало.
   Кот вышел на крыльцо. Пустынные ночные улицы таили в себе неизвестность. Город окончательно потерял для него ореол уюта и безопасности. Внутри нарастала необъяснимая, непонятная нормальному человеку тоска.
   Тянуло в Зону.

Глава восьмая

Неприкаянные 

   – Эй, просыпайся! Слышишь? Да что б тебя! Не время дрыхнуть!
   Слова доносились откуда-то издалека, и он не обращал на них внимания. Бывает так, что несколько раз подряд просыпаешься во сне – и, кажется, конца этому не будет. Сначала снятся какие-то люди в черных костюмах, потом мертвецы, потом Институт, потом Шевцов, который яростно трясет его за плечи…
   – Шевцов? – пробормотал он, отмахиваясь от настойчивых рук, пытаясь оторвать голову от подушки.
   – Да, черт возьми, я! – нетерпеливо произнес знакомый голос. – Вставай! Они могут прийти в любую минуту!
   Еще не открыв глаза, Кот резко сел на диване. Оказывается, он уснул прямо в одежде. Мельком посмотрел на табло часов-радио. Пять утра. Во сколько же он добрался до дома? И этот ночной кошмар с мертвяками… Неужели приснилось?
   – Кто – «они»? – хрипло спросил Кот. Он окончательно проснулся.
   Шевцов не ответил. Он быстро перемещался по комнате, осматривая стены, заглядывая под журнальный столик, под кресла, обшаривая каждую щель. В руке у него был какой-то прибор. Сам он на этот раз был в гражданской одежде – в каком-то мешковатом свитере и джинсах.
   – Погоди-ка… – сказал Шевцов, засовывая руку за книжные полки. Скривился, дернул за что-то. – Ага! Полюбуйся!
   Он подошел к дивану, протянул ладонь, на которой лежала какая-то штуковина размером с пуговицу, с торчащей из основания парой тонких проводков.
   – Что это? – тупо спросил Кот.
   – Жучок, – сказал Шевцов.
   – Какой еще жучок? – не понял Кот.
   – Обыкновенный, – бросая находку на пол, сказал Шевцов. С силой наступил на предмет каблуком. Хрустнуло. – Электронный, довольно продвинутый. За тобой следят, парень.
   – Это я уже понял, – усмехнулся Кот. – Вчера мне на это намекнули.
   – Это другие, – невозмутимо сказал Шевцов. – Наслышан, как ты оперативников опозорил. Кстати, как тебе это удалось?
   – Это не я, они сами с собой разобрались, – скромно сказал Кот.
   – Ну-ну, – не стал спорить Шевцов. – Так вот: на самом деле те, что вчера на тебя наехали, действовали, скорее, из благих побуждений. Ну, может, перестарались слегка.
   – Чего?
   – Того. Согласен, с формулировками у них проблема, но, даже если бы тебе и досталось слегка, сейчас бы ты был в надежном месте и под хорошей защитой.
   – В каком еще надежном месте? – набычился Кот. – В камере, что ли?
   – Не придирайся к словам, – оборвал его Шевцов. – Сам по себе ты не интересуешь ни тех, ни этих. Как и я, впрочем.
   – Знаю. Им Аким нужен.
   – Да. И наша с тобой задача – не дать им до него добраться.
   – Погоди… Так кто же эти «они»? Конкурирующие спецслужбы?
   – Возможно. В любом случае, не наши.
   – Черт… – Кот изумленно уставился на Шевцова. – Шпионы, что ли?
   – Хватит трепаться, – отрезал контрразведчик. – Собирайся, быстро.
   Сборы были недолгими. Поскольку одеваться не было необходимости, Кот лишь подхватил злополучную сумку. Теперь он знал, что за ней по пятам идут зловещие хозяева ее содержимого, но оставить такие вещи тоже не мог. Смешно, но он боялся, что проклятые мертвецы отстанут от него, только забрав принадлежащие им предметы. Черта с два он отдаст им такие сокровища.
   Уже спускаясь по лестнице, Кот поинтересовался:
   – Скажи, а с чего это тебя так взволновала его судьба? Ты ж его поначалу вообще пристрелить хотел!
   Шевцов ответил не сразу. Только остановившись у двери подъезда, сказал:
   – Меня не волнует его судьба. Я просто не хочу, чтобы его судьбой занимались не те люди.
   – Ты по-прежнему считаешь, что Аким опасен? – спросил Кот.
   За дверью раздался протяжный, выворачивающий наизнанку стон, который перекрыли женский визг и отрывистые пистолетные выстрелы. Шевцов пристально посмотрел на сталкера:
   – Еще вопросы?
   Сталкер не нашел что возразить. Действительно, кто как не Аким со своими безумными планами растормошил этот муравейник? И где гарантия, что его Голос однажды не прикажет ему устроить чего похлеще?
   Они вышли во двор, Шевцов коротко осмотрелся и кивком указал: вперед. Уже на ходу сказал:
   – Дело не в моих подозрениях. Доктор Марченко – слышал про такого?
   – Что-то припоминаю. Тоже институтский, что ли?
   – Он с самого Посещения занимался изучением Акима. Еще под патронатом КГБ начинал.
   – А, это тот, что потом в Америку уехал?
   – Именно. Он не с пустыми руками уехал. С секретными материалами. Видимо, что-то интересное там есть на нашего друга, раз им заинтересовалась иностранная разведка. Кто-то сообщил им, что Аким вышел из своей «комы». Теперь его с нетерпением ждут за океаном и вряд ли для того, чтобы в «Диснейленд» сводить. Так что, считай, теперь это дело государственной важности.
   – Понятно, – протянул Кот.
   Он слабо представлял себе, какую угрозу этот парнишка мог нести в масштабах государства. Но, может, он слишком привык к злым чудесам Зоны. Чего он действительно хотел – так это просто отыскать Акима и убедиться, что с ним все в порядке.
   – И куда мы идем? – оглядываясь, спросил сталкер. Они открыто шли по улице, и Кот невольно ждал, когда рядом притормозит черная машина. Глядишь, так и неврастеником станешь.
   – В Институт, – коротко ответил Шевцов.
   – Ты думаешь, Аким там? – с сомнением произнес сталкер.
   – Я думаю, там тот, кто знает ответ, – туманно ответил Шевцов.
   На проходной он небрежно помахал перед лицом охранника красным удостоверением. «Корочка» произвела на сотрудника сильное впечатление, у него даже лицо вытянулось. Кот показал свой пропуск. Охранник кивнул и тут же взял телефонную трубку. Быстро двинулись по коридору, лавируя среди озабоченных сотрудников в белых и синих одеждах.
   Путь преградила грузная фигура начальника службы безопасности. Наверное, ему и звонил охранник.
   – Котляров – ко мне в кабинет! – потребовал Разуваев.
   Вперед вышел Шевцов. Неторопливо приблизился, сказал:
   – Можно вас на минуточку?
   Разуваев скептически оглядел Шевцова, но сделал вместе с ним пару шагов в сторону. О чем они там говорили, Кот не слышал, но видел, как лицо Разуваева стало пунцовым, как он цедил что-то сквозь зубы, и как спокойно и веско отвечал ему Шевцов. В результате, окинув лаборанта тяжелым взглядом, начальник службы безопасности удалился. Шевцов вернулся и кивком предложил идти дальше.
   – Что ты ему сказал? – поинтересовался Кот, провожая Разуваева взглядом.
   – Напомнил кое о чем. А сейчас заглянем к одному нашему знакомому.
   Кот терялся в догадках. Какому еще знакомому? Но когда Шевцов с помощью своего магического удостоверения провел его через очередной кордон в закрытую для него часть Института, начал догадываться. Контрразведчик неплохо ориентировался в лабиринтах филиала, и вскоре они оказались перед тяжелой металлической дверью с табличкой «Лаборатория № 35». Шевцов потянул за массивную рукоятку. Дверь была заперта.
   – Что вам здесь надо? – раздался за спиной недовольный голос. Там стоял какой-то сутулый и весьма нервного вида молодой человек в синей лабораторной форме.
   – Вы сотрудник этой лаборатории? – быстро спросил Шевцов.
   – Да, а в чем дело? – насторожился молодой человек.
   – Откройте дверь! – потребовал Шевцов.
   – Вам туда нельзя, – забеспокоился сотрудник.
   Попятился было, но тут же был схвачен за руку Шевцовым.
   – Нам можно, – заверил он. – Ключи!
   – У меня нет ключей, – заявил молодой человек, дернулся, пытаясь вырваться. – Я позову охрану!
   – Я уже ее позвал, – заверил Шевцов, запуская руку в карман лабораторной рубахи молодого человека. – А это что?
   Молодой человек снова попытался вырваться. Но на помощь почему-то звать не спешил. Шевцов бросил ключи Коту. Тот не стал вдаваться в расспросы, а просто отпер дверь. Шевцов втолкнул сотрудника внутрь, зашел следом. Кот вошел третьим и прикрыл за собой дверь.
   Даже для лаборанта, всякое повидавшего в этих стенах, место было странное. Кот не сразу осознал, откуда такое ощущение, но вдруг понял.
   Здесь царило запустение. Все это дорогое научное оборудование не использовалось по назначению. Некоторые приборы не были даже распакованы, другие стояли обесточенные, и все это покрывал тонкий слой пыли. Кот подошел к столу, на котором мерцал монитор компьютера. На столе лежали лишь аккуратно сложенные чистые листы бумаги. На экране компьютера застыла картинка незаконченного пасьянса.
   Инородным телом во всем этом хаосе оборудования выглядело массивное кресло в дальнем углу. Странное кресло – вроде зубоврачебного, только с крепкими пластиковыми ремешками для рук и ног. В отличие от всего остального здесь, кресло выглядело вполне работоспособным, на нем не было ни пылинки. Как и на блоках непонятного оборудования по соседству. От блоков к креслу тянулся толстый кабель, заканчивающийся пластиковым обручем, увитым проводами. Обруч висел на подголовнике кресла, намекая на способ его использования.
   – Что это за хрень такая? – глядя на Шевцова, проговорил Кот. – Тут, что ли, опыты на людях ставят?
   – Это у него спросить надо, – Шевцов посмотрел на бледного лаборанта, сильнее сжал его плечо. – Или сразу передать тебя службе безопасности? Ты же хотел поговорить с ними?
   – Я здесь ни при чем! – забормотал сотрудник. – Это все они! Они меня заставили!
   – И парня пытать – тоже заставили?! – быстро спросил контрразведчик.
  – Какого парня? – выпучился сотрудник.
   Шевцов молча сдавил ему руку.
   – Его никто не пытал! – скрючившись от боли, пробормотал молодой человек. – Просто эксперимент ставили!
   – Экспериментаторы, чтоб вас всех… – проговорил Кот. Он уже начал кое-что понимать. На душе стало гадко.
   – Где вы его прячете? – спросил Шевцов.
   – Я не знаю, – растерянно пробормотал сотрудник. – Только руководитель лаборатории знает.
   – Где он сейчас?
   – В подвале пристройки, – с готовностью отозвался молодой человек. – Там склад неисправного оборудования. Скажите, мне же ничего не будет?
   – Разберемся, – отрезал Шевцов. – Давай веди. Быстро!
   Они спустились на первый этаж, вышли во внутренний двор. Здесь стояли служебный джип, пикап, микроавтобус, высились штабеля ящиков. Кот редко бывал здесь, а уж про пристройку и склад вообще в первый раз слышал. Доходили, конечно, слухи про списанное якобы «неисправное» оборудование, про махинации, которые проводят те, кто отвечает за хозяйственную часть. Наверное, это неизбежно в любом деле, где крутятся многомиллиардные суммы. Подошли к низкому бетонному флигелю. Кивком Шевцов указал бледному сотруднику на тяжелые грузовые двери. Тот подошел и четырежды постучал – это походило на условный сигнал. Глухо стукнуло, и дверь приоткрылась.
   – А, это ты, – донеслось из темноты. – Чего надо?
   Ответа не последовало. Шевцов толкнул молодого сотрудника вперед, шагнул следом. Когда Кот оказался внутри, на полу уже корчился от боли человек в технической форме. Переступив через него, все трое направились к лестнице, уходящей в глубину.
   В подземелье было на удивление людно. Это было трудно назвать подвалом – больше было похоже на какой-то ангар, стены которого были уставлены ящиками и контейнерами со сложной маркировкой. Завывал, волоча тяжелый контейнер, электропогрузчик. Несколько человек в форме технического персонала возились с какими-то коробками. Увидев вошедших, они прекратили работу, уставились на них, как на привидения. Четверо медленно направились в их сторону. Звякнуло: кто-то подобрал с пола железную «фомку». Приведший их молодой человек вырвался и скрылся в полумраке.
   «Влипли, – мелькнуло в голове у сталкера. – Везет же мне с приключениями на свою задницу».
   Шевцов следил за приближением «техников» спокойно. Небрежно оттянул свитер, продемонстрировав торчащую из-за пояса рукоятку пистолета. «Техники» застыли. В этот момент из глубины помещения показался человек в лабораторном халате.
   – Так, почему прекратили погрузку? У нас мало времени!
   Кот присвистнул: это был Зубов. Тот заметил, наконец, вошедших, переменился в лице. Похоже, эта встреча стала для него неприятным сюрпризом. И теперь становилось понятно, отчего шеф разошелся во взглядах со своим бывшим учеником. Лавров был слишком чистоплотен, чтобы иметь хоть какие-то отношения с человеком, влезшим в такие сомнительные делишки.
   Зубов быстро взял себя в руки, отрывисто бросил:
   – Что здесь делают посторонние? Убрать их отсюда!
   «Техники» неторопливо, обступая «гостей», двинулись вперед.
   – А почему бы не вызвать службу безопасности? – поинтересовался Шевцов, кладя ладонь на рукоять пистолета. По лицу Зубова пробежала череда эмоций.
   – Слушайте, давайте, по старой дружбе, – примирительно сказал он. – Вы просто уйдете. Это всего лишь старый хлам. Не стоит из-за него поднимать шумиху.
   – Нас не интересуют аферы с оборудованием, – сказал Шевцов, краем глаза следя, как пара здоровяков с железками в руках пытается зайти со спины. – Скажи, где ты прячешь Акима?
   – Чего? – Зубов удивился довольно натурально. – О чем вы?
   – Ты знаешь, о чем, – отрезал Шевцов. – Нам известно…
   В этот момент рядом обрушился штабель картонных ящиков, и из упаковочной пленки на бетонный пол выкатилось несколько темных предметов неправильной формы.
   – Что за черт… – тупо пробормотал Кот. – «Черные брызги»? Откуда они здесь?
   «Объектам» из Зоны явно не место на складе утиль-сырья. К тому же помимо научного значения «брызги» имеют конкретную ювелирную ценность. Несложно сделать вывод о том, что творится в этом подвале. Кот заметил, как Шевцов изменился в лице и как побледнел Зубов.
   «Техники» тоже уловили ход мыслей незваных гостей. Двое с «фомками» бросились на Шевцова сзади. Тут же и остальные рванули на помощь подельникам. Одного из них Коту удалось срубить ударом в челюсть. Но тут же он получил под колено отрезком трубы и повалился на пыльный цемент, получив вдогонку ногой по почкам. Пока он приходил в себя, Шевцов дрался с четверыми. Кот, скрючившись, пытался восстановить дыхание, когда что-то тяжелое, кувыркнувшись в воздухе, упало в метре перед глазами.
   Пистолет. Шевцов так и не успел им воспользоваться. Чуть ли не на четвереньках Кот бросился вперед. Одновременно оружие заметил еще один липовый «техник». По какому-то наитию Кот сунул руку в сумку, что волоклась за ним на лямке.
   Враг дотянулся до пистолета первым. И сделал это напрасно. Взвыв от боли, задергался, заколотил другим кулаком по твердому полу: его запястье пригвоздил к бетону скальпель мертвого доктора. Пока «техник» корчился, глядя, как от пришпиленной руки тянется тонкая струйка тошнотворного дыма, Кот выковырял пистолет из-под его скрюченных пальцев. И выдернул из бетона скальпель. «Техник» отдернул руку и, разбрызгивая кровь, скрылся в темноте. Кот резко повернулся в сторону дерущихся, вскинул оружие. Воспользоваться им не пришлось. Стоя над вяло шевелящимися противниками, Шевцов устало отряхивался.
   – Где Зубов? – хрипло спросил он.
   Кот огляделся. Бывшего ученика шефа не было видно. Кот бросился в глубину склада. У противоположной стены остановился. Здесь была лестница, и она вела вверх, откуда ощутимо тянуло сквозняком.
   – Ушел, – сообщил он, вернувшись. Протянул пистолет Шевцову.
   Увидев оружие, быстро скрылся последний из избитых «техников». Они остались в подвале вдвоем.
   – Плохо дело, – сказал Шевцов, принимая оружие. – Только зря спугнули. Если он успеет передать Акима посредникам…
   Шевцов замолчал. Он смотрел на контейнер с трафаретной надписью «электрооборудование», повисший на «вилке» погрузчика. Кот поймал его взгляд, недоверчиво произнес:
   – Да ладно, не может быть!
   С контейнером пришлось повозиться. Замок не желал поддаваться, и пришлось ломать. Благо нападавшие оставили после себя пару крепких «фомок». В контейнере оказался большой металлический ящик с экраном и клавиатурой на передней панели. Это походило на какой-то серьезный прибор, но Шевцов, ни секунды не сомневаясь, поддел и выломал переднюю панель.
   Внутри не оказалось сложной электронной начинки. Зато было кое-что другое. Обложенный панелями из пенопласта, накрепко стянутый пластиковыми ремешками, на боку, поджав ноги, неподвижно лежал человек.
   Кот не сразу узнал в нем Акима.
   – Что они с ним сделали? – проговорил он.
   – Обкололи транквилизаторами, – мрачно сказал Шевцов. – Видишь, игла пластырем к вене приклеена и капельница тянется? Вон баллон с кислородом, вон кардиомонитор. Они его так трое суток держать могут – он и не пискнет.
   – Что они собирались с ним делать?
   – Ясно, что: под видом бэушной аппаратуры вывезти за пределы Института, перекинуть тело в ящик с дипломатической почтой, погрузить на самолет – и тю-тю. Если организацией занималась иностранная разведка, то все это – дело техники.
   – Сволочи!
   – Не то слово. Вот только, что с ним теперь делать?
   – А что тут думать? «Скорую» вызывать надо!
   Шевцов посмотрел на товарища как на идиота. Сказал сдержанно:
   – Это нелучшая идея. Если его не перехватит противник, то приберут наши спецслужбы. При этом наши заокеанские друзья постараются сделать так, чтобы он не достался им живым. Да и не все наши отнесутся к нему адекватно. Нет, не годится.
   – Что же делать? – растерянно спросил Кот.
   – Есть кое-какие мысли. Но сначала его надо привести в чувство. А до этого – хорошо спрятать. Есть у тебя в Институте надежные люди?
   Кот посмотрел на неподвижное тело Акима, перевел взгляд на Шевцова:
   – Имеются. И надежнее, пожалуй, не найти.
   Лавров нервно ходил по лаборатории, пока флегматичный полноватый доктор возился с Акимом. Врач был старым приятелем Лаврова, и ему шеф доверял полностью. Чего не скажешь о Шевцове – тот сверлил его взглядом, будто пытался добраться до самых потаенных мыслей. Наконец Аким вздрогнул, рефлекторно потянулся и тихо застонал во сне.
   – Ну что с ним? – остановившись, спросил Лавров.
   – Да все в порядке, – заверил врач. – Под капельницей полежит, кровь очистится – и порядок. Еще спасибо скажет за долгий здоровый сон.
   Кот, не сдержавшись, фыркнул. Знал бы этот доктор, сколько уже продрых этот молодой с виду дядька! Но Шевцов настоял на том, чтобы врачу не сообщали подробностей. Лавров за него ручался.
   – В общем, он скоро проснется – и капельницу можно отключать. Справитесь?
   – Вполне, – сказал Лавров, провожая врача до двери. – Спасибо, старина! И как договаривались – никому ни слова!
   – Разумеется, дружище, разумеется!
   Врач ушел. Лавров тщательно запер дверь. Это была та самая лаборатория № 35, которой заведовал Зубов. Шевцов был убежден, что в ближайшие часы – это самое надежное в Институте место, куда не сунется ни сам Зубов, ни его люди.
   Сейчас Кот хмуро рассматривал оборудование, которое штабелями громоздилось вдоль стен, и вспоминал, с какими усилиями выбивал Лавров каждый прибор для своих экспериментов. Выходит, в это же самое время новехонькие приборы под видом брака уплывали «налево». И видимо, не только приборы. Там, в подвале пристройки, он видел содержимое только одного ящика. Но можно не сомневаться – здесь крадут и объекты, с кровью вырванные у Зоны. Похоже, в Институте действует настоящая мафия, ловко манипулирующая материальными ценностями. Страшно представить, что можно найти в финансовых документах филиала, – если бы только понять хоть что-то в запутанных цифрах. Не исключено, что все это происходит с ведома или даже под прикрытием службы безопасности.
   Но сейчас было не до разоблачений. На волоске висели жизнь и свобода, и никто из находящихся здесь не мог поручиться за свое будущее. Нужно было принимать решение. Втроем сели за неудобный лабораторный стол. Глядя на парня, лежавшего в углу на стопке пенопластовых листов, Лавров задумчиво постукивал по столу авторучкой.
   – Ну и что делать будем? – поинтересовался он.
   – Акима в покое не оставят, – убежденно сказал Шевцов.
   – Но что им от него нужно? – спросил Кот. – Чего там такого, в материалах этого доктора Марченко?
   – Не сочтите меня сумасшедшим, – прищурившись, сказал Шевцов. – Но, по-моему, они считают Акима… одним из них, – он указал пальцем в потолок.
   – Не понял, – проговорил Кот.
   – Считают его пришельцем, – сухо пояснил Лавров.
   Кот спиной ощутил ледяные мурашки. Аким – один из них?! В голове замелькали сумбурные предположения и фантазии по поводу Посещения и тех, кто, собственно, посетил этот мир в тот далекий день. Все это было досужей болтовней – ведь даже ученые Института понятия не имеют о силах, стоящих за Посещением. Но представить в этой роли Акима… Правда, был этот жутковатый Голос, да и странности в поведении иногда указывали, что парнишка – не от мира сего.
   – Но это же бред! – нервно хохотнул Кот. Осекся, увидев, что собеседники не разделяют его веселья. – Вы что, тоже думаете…
   – А что, – серьезно сказал Лавров. – Посмотрим в глаза фактам: он предсказал само Посещение и остался единственным выжившим в эпицентре. Исследования выявили у него отклонения, необъяснимые наукой. И этот двадцатилетний сон – тоже наводит на кое-какие мысли.
   – И этот его Голос, – глухо сказал Шевцов. – Чей он в действительности?
   Кот поежился. Он уже задавал себе этот вопрос. Только не решился дать себе однозначный ответ.
   – Если есть Голос – есть и тот, кто говорит, – продолжил Шевцов. – Видимо, во время опытов этого Марченко Голос наплел ему такого, что произвело впечатление на его новых работодателей. И теперь они хотят задать Акиму кое-какие вопросы.
   В лаборатории повисла тяжелая тишина. Кот изумленно смотрел на спящего Акима – будто увидел его впервые. Спросил с трудом:
   – Выходит, Аким – пришелец?!
   Лавров тихо рассмеялся. Похлопал лаборанта по плечу:
   – Он просто объяснил логику, с которой могут действовать заказчики всей этой истории. Я-то как раз считаю, что все это – чушь собачья. Просто люди склонны к таким поверхностным версиям, на то они и люди.
   – Люди, – раздался за спиной Голос, от которого сразу пробежал холодок по спине. – Люди – разумные существа.
   Все обернулись. У стены, с закрытыми глазами, но удивительно прямо, скрестив руки и ноги, сидел Аким. Говорил он, но этот Голос словно вещал из каких-то темных глубин, и от его мерной речи становилось не по себе:
   – Людям дан срок. Достаточно времени, чтобы доказать свою разумность. Люди не торопятся. Время идет, и его не пустить вспять. Разумные ли существа – люди?
   Аким замолчал. Какое-то время продолжал сидеть неподвижно, потом тихонько привалился к стене и беспокойно дернулся во сне. Кот уставился на Лаврова, ожидая его реакции. Реакция была сдержанной:
   – Такое с ним бывает. И трактовать этот Голос можно по-разному. Некоторые считают, что так с нами говорят из своей бездны пришельцы.
   – А вы? – спросил Кот.
   – А я… – Лавров усмехнулся. – Думаю, с нами действительно говорит бездна. Бездна человеческого разума.
   Кот ничего не понял, но промолчал.
  – Пришелец он ли нет – дело второе, – сказал Шевцов. – Думаю, все еще серьезнее: кое-кто считает, что наш друг обладает уникальной силой. Что он – ходячее оружие. Может даже – сверхоружие посильнее атомной бомбы.
   – Чушь, – уже не так уверенно сказал Кот.
   – Да? – серьезно произнес Шевцов. – А свойство оживлять целые армии агрессивных покойников – это, по-твоему, что, милые шалости? Будь спокоен: те, кто следит за ним, уже связали активность Зоны с посещением ее Акимом.
   – Но ведь это не он, – попытался возразить Кот. – Это все его манипуляции с предметами и тем обгорелым «оком».
   – «Оком»? – оживился Лавров. – Это еще что такое? Аномалия?
   – Есть такая точка в эпицентре, – пояснил Кот. – Потом расскажу. Сейчас другая проблема – как защитить Акима. Скажу честно: меня волнует, чтобы вслед за ним не добрались и до меня. А то уже есть прецеденты.
   – И что же делать? – растерянно спросил Лавров. – Спрятать его? Отправить в другой регион? За границу?
   – Это не выход, – сказал Шевцов. – Кот правильно говорит: не его достанут, так нас.
   – Что вы предлагаете? – спросил Лавров.
   – Единственно, что приходит на ум, – это убедить всех, что слухи об Акиме сильно преувеличены, что он не обладает никакими особыми способностями. Тогда интерес к нему пропадет сам собой.
   – С трудом себе это представляю, – проговорил Лавров. – Как перечеркнуть результаты исследований, которые находятся в руках наших оппонентов?
   – Я подозреваю, что «красной тряпкой» для них стали именно эти «зомби», что прут из Зоны.
   – Это не зомби, – возразил Лавров. – Правильнее называть их «муляжами».
   – Неважно, – сказал Шевцов. – Если все это прекратится – ажиотаж стихнет. Со своей стороны вы заявите, что это – естественный всплеск активности Зоны.
   – Как же я это докажу? – возразил Лавров. – У меня нет таких данных!
   – Вы же ученый, придумайте что-нибудь! – усмехнулся Кот. – Выдвинули же вы гипотезу о конце света.
   – Допустим, – сказал Лавров. Откинулся в кресле, закинул ногу за ногу и иронично осмотрел собеседников. – Дело за пустяком – прекратить исход муляжей из Зоны.
   Наступила тишина. Шевцов с ожиданием смотрел на Лаврова, будто был уверен, что тот с ходу выдаст гениальную мысль. Странная надежда – ведь уже несколько дней шеф только и занимался, что попытками остановить нашествие. Судя по всему, результаты были нулевые.
   Скорее всего, этот разговор ни к чему не приведет. Действительно, все, что реально сделать в таких обстоятельствах, – спрятать Акима физически. Пусть Шевцов задействует свои связи. Как там поступают для защиты свидетелей? Парню изменят внешность, отправят в какую-нибудь глушь, и со временем о нем просто забудут.
   Конечно, придется позаботиться и о себе – ведь оставаться в городе после всего этого просто опасно. Выходит, вариантов нет: нужно срочно добыть денег – и сваливать отсюда к чертовой матери. Значит, к Парфюмеру наведаться все-таки придется. Возможно даже, сбыть ему необычный хабар по бросовой цене.
   Кот вздрогнул.
   «Вещи мертвецов»! Как он мог о них забыть?
   – Что с тобой? – поинтересовался Лавров. – Все в порядке?
   Хороший вопрос. Кот пребывал в смятении. С одной стороны, он не имел права утаивать от товарищей правду. С другой – только идиот может раскрыть такие карты. Надо ведь понимать: подобный шанс дается раз в жизни. И если не сорвать свой куш прямо сейчас, другого шанса не будет. Было, правда, еще одно «но». Продать-то эти вещи он продаст. Но как объяснить покупателю, какой довесок идет с каждым предметом? Не говорить ничего? Но как тогда жить, зная, что превратил жизнь другого в настоящий ад?
   Да и где гарантии, что, избавившись от предметов, он одновременно избавится от их хозяев?
   Не говоря ни слова, Кот бросил на стол сумку. Один за другим на столе появились пять предметов из Зоны. «Вещи мертвых».
   – Ё-мое… – глядя на предметы, проговорил Шевцов. Перевел взгляд на Кота. – И все это время они были у тебя?
   Кот опустил голову.
   – Тогда понятно, – мрачно проговорил Шевцов. – Ну и сволочь же ты, сталкер.
   – Погодите, – вмешался Лавров. – Что это вам понятно? Объясните толком!
   Сбивчиво, путаясь, то и дело не находя слов, Кот поведал о своих злоключениях. И о том, как тайком от спутников забрал из «ока» вещи мертвецов, и о том, как понял, отчего за ним потянулись мертвые. Рассказал о своих открытиях и о поразительных свойствах этих предметов. И о том, как явились за ними мертвые хозяева. Он чувствовал себя растерянным и опустошенным. Словно с этой исповедью он терял какие-то душевные силы. Наверное, так и было: ведь он прощался со своим главным шансом, с тем, что любой сталкер ищет всю жизнь, надеясь найти нечто уникальное, то, что изменит его судьбу. Что ж, придется смириться – судьба обманула его. Бывает. Утремся и двинемся дальше.
   Чтобы поярче проиллюстрировать свой рассказ, Кот взял скальпель и вырезал прямо в толстой крышке стола сквозные буквы:
   АКИМ
   – Впечатляет, – признал Шевцов, разглядывая надпись. Края букв словно оплавились, сквозь разрезы можно было увидеть собственные ноги. – Выходит, неспроста наш друг эти штуковины выбрал?
   – Думаю, такими они стали после помещения в «око», – сказал Кот. – Но дело не в этом. От вещей надо избавиться. Иначе мертвяки от меня не отстанут.
   – Ну, допустим, мы избавим тебя от них, – сказал Шевцов. – И мертвецы перестанут тебя доставать. Но остальные-то будут продолжать вылезать из своих могил и переться в город. И Аким будет крайним в этой истории. – Шевцов повернулся к Лаврову. – Как вы считаете?
   Лавров не слушал. Он был погружен в чтение… той самой книги с неуловимым названием.
   – Стойте! – воскликнул Кот. Бросился к шефу, вырывая книгу из его рук. – Дайте сюда!
   Лавров выпустил книгу и теперь недоуменно озирался. Коснулся пальцами висков, усмехнулся:
   – Странное какое-то ощущение. И текст непонятный… Что это за книга?
   – Что вы чувствуете? – вместо ответа спросил Кот.
   – Очень хорошо себя чувствую, – ответил Лавров. Смущенно улыбнулся. – На удивление легко как-то и… – Он пристально посмотрел в глаза лаборанта: – Это книга так действует?
   Кот кивнул. Лавров поднялся и неторопливо обошел стол, разглядывая разложенные на нем предметы. Шевцов настороженно наблюдал за ученым, ожидая какого-то подвоха. Не отрывая взгляда от предметов, академик напряженно думал. В этот момент Кот подумал: вот для кого эта книга – настоящая находка! Ученому, вроде Лаврова, подобное просветление в сознании может помочь совершить научный прорыв. Надо оставить шефу эту книгу, хотя бы на время. Во имя великого открытия пару визитов мертвецов можно и пережить.
   – Вот что, друзья, – сказал Лавров. Он остановился, посмотрел на неподвижного Акима, положил руку на книгу. Было видно, как ему хочется снова взять ее, раскрыть. Он погладил обложку – и не без усилия убрал руку. – От этих предметов нужно избавиться.
   – Как – избавиться? – проговорил Кот. Он знал, что услышит нечто подобное, но все-таки надеялся на некое компромиссное решение.
   – Уничтожить? – Шевцов с готовностью подался вперед.
   – Нет, – Лавров покачал головой. – Что-то мне подсказывает, что активность «муляжей» связана с этими предметами.
   Лаборант мрачно смотрел на шефа, думая: «Знаю, что тебе подсказывает, – книга, от которой ты хочешь избавиться». Но вслух ничего не сказал, потому что понимал: Лавров зря болтать не станет. И без того ученый с мировым именем, сейчас он еще больше усилил собственные способности – спасибо свойству маленькой черной книжки. По странному стечению обстоятельств, вещь из Зоны сама помогла ученому увидеть исходящую от нее угрозу.
   – Так что уничтожать их нельзя, – продолжал Лавров. – Все эти предметы нужно вернуть на место.
   – Вот те раз… – удивленно произнес Шевцов. – И как вы это себе представляете?
   – Вы же как-то их взяли? – Лавров развел руками.
   – Да, но… – Шевцов запнулся. Вскинул взгляд на Лаврова. – А с чего вы взяли, что это нужно сделать? Что это даст?
   – Я надеюсь, что это прекратит массовый исход муляжей из Зоны, – предположил Лавров. – Что до того, с чего я это взял… Считайте это научным предвидением.
   – Интуицией, – тихо произнес Кот.
   – Да, интуицией, – согласился Лавров. Помахал рукой в воздухе, поморщился, пытаясь подобрать слова. – Нет, я не могу объяснить этого. Знаю, что это звучит ненаучно, но вам придется поверить. Я это чувствую.
   – Но если так, то зачем возвращать книгу в Зону? – возразил Кот. Даже вскочил от волнения с места. – Вы же сами видите, как она помогает принимать правильные решения! Она может принести столько пользы!
   – И еще больше – вреда, – негромко сказал ученый. Подошел к окну, посмотрел вниз, на захламленный внутренний двор. – Человечеству нельзя давать силу, которую оно не развило в себе самостоятельно. Понимаете, вместе с ростом возможностей должна расти и ответственность. Люди должны набить шишки на собственных ошибках. А дай им эту книгу – и они возомнят себя гениями, которыми не являются. Увидят в этих очках будущее, которое неспроста закрыто от человеческого взгляда. Наденут на кого-то ошейник – и превратят в раба. И в итоге убьют кого-нибудь этим скальпелем. Я так и не понял, какие свойства у ключей, но наверняка и им найдется какое-то гнусное применение. Так что самое лучшее, на что способны эти предметы сейчас, – вернуться на свое место.
   Лавров нервно постучал пальцами по оконному стеклу и добавил:
   – И вот еще. Вернуть их должен сам Аким.
   Они стояли над картой. Шевцов четкими движениями делал на ней пометки, очерчивая расположение постов сил ООН, воинских подразделений и полицейских кордонов.
   – Я, конечно, могу что-то упустить, но в целом силы быстрого реагирования развернуты в таком вот порядке, – говорил он. – Нужно хорошенько продумать маршрут, чтобы не создавать себе дополнительные проблемы. Лично я не хочу, чтобы о моей инициативе узнало начальство. Официально я в командировке, и, если станет известно, что все это время я нелегально посещал Зону, – моей карьере конец.
   Слушая все это, Кот не мог избавиться от ощущения тяжелого сна, от которого не так-то просто проснуться. Нормальным людям не понять того, что чувствует сталкер, ощущающий Зону каждым своим нервом. Для них взять и сходить в Зону кажется увеселительной прогулкой, эдаким туристическим походом с костром и палаткой. Еще бы – не им ползти впереди, вынюхивая ловушки, чувствуя ответственность за каждый свой шаг. Даже бандиты имеют собственных сталкеров – их гонят впереди банды, чтобы остальные могли изображать из себя крутых парней. Так что все это опять придется тащить на себе, сколько бы Шевцов ни тыкал в бесполезную карту.
   У сталкера карта – в голове и на кончиках нервов. Идти в Зону можно, только истосковавшись по ней, – именно тогда обостряются чувства и больше шансов не гробануться. После последней вылазки он так и не успел восстановиться. Это плохо – идти в Зону с притупившимися ощущениями. Но эти двое, похоже, все уже решили за него.
   – Вот здесь, мне кажется, кордоны наименее эффективны, – продолжал Шевцов. – Думаю, в Зону нужно входить отсюда.
   – Да, здесь вроде и рельеф попроще, так что Акиму будет легче идти после длительной неподвижности, – добавил Лавров.
   – Все верно, – продолжал Шевцов. – Дальше двинемся вот по этому маршруту и вот здесь выйдем обратно.
   – Послушайте, стратеги! – не выдержал Кот. – Я вижу, тут сплошные сталкеры собрались? Знаете, как, куда и откуда? Ну так и идите сами, я умываю руки.
   Шевцов посмотрел на него удивленно, Лавров примирительно положил на плечо руку:
   – Мы просто пытаемся разработать детальный план. Нельзя же в таком деле действовать наобум?
   – В любой операции нужен план, – поддержал его Шевцов. – Это поможет избежать неприятных сюрпризов. Нельзя же надеяться только на везение, черт возьми!
   Кот язвительно рассмеялся. Сам себе подивился: нервы, что ли, шалят? Вслух же сказал:
   – Вы не понимаете. Следовать заранее разработанному плану в Зоне – кратчайший путь на тот свет.
   – Что за ерунда! – усмехнулся Шевцов.
   – Поясни! – потребовал Лавров.
   – Да что тут пояснять? – Кот пожал плечами. – Это надо чувствовать. Институт вот уже сколько лет планирует – и что толку? Гибнет оборудование, гибнут люди – и решения этой проблемы нет. Зона не терпит, когда в нее прут напролом. Чувствует это, что ли? Почему, по-вашему, бандиты – тупые, в общем-то, отморозки – выживают в ней с большим успехом, чем хорошо подготовленные спецназовцы? Да потому, что у них никогда не бывает четкого плана!
   – Что-то ты не то говоришь, – заметил Лавров. – Да, есть так называемая «специальная теория хаоса», которую при меняют к Зоне, но она недоказуема.
   – Я ее доказываю – всякий раз, когда возвращаюсь живым, – резко ответил Кот. – Так что, если я участвую в этом деле – то только на моих условиях. Впрочем, путь через кордоны можно обсудить. Это вне Зоны, и здесь Шевцов свое дело знает.
   – И на том спасибо, – холодно сказал Шевцов.
   Тихо запел мобильник Лаврова. Тот глянул на экран, нахмурился. Приложил трубку к уху:
   – Да… Когда? И чего хотят? Понятно.
   Он отключил связь, сообщил:
   – В Институте подразделение ООН. Подключили нашу службу безопасности. Кого-то ищут. Думаю, не надо объяснять, кого именно.
   – Неужели нас Зубов слил? – сквозь зубы процедил Шевцов. – Но ему-то это зачем?
   Из коридора донеслись приглушенные голоса. Дернулась дверная ручка. В дверь заколотили:
   – Откройте! Служба безопасности!
  – Что случилось? – сонно донеслось от дальней стены.
   Все обернулись. Аким стоял, чуть пошатываясь, пытаясь выдернуть из вены свисающую магистраль капельницы. Лавров быстро подошел и помог ему.
   – Они там! – раздалось за дверью.
   – Будем ломать!
   Лавров растерянно посмотрел на лаборанта, на Шевцова. Последний уже поглядывал вниз из окна. Сказал с досадой:
   – Из окна не получится – заметят. Вон охранник с рацией, сразу шум подымет. Есть здесь запасной выход?
   Лавров покачал головой. Положение становилось отчаянным. Взгляд сталкера чиркнул по столу. Мелькнула дикая идея.
   – Шеф, что там, под нами? – присев на корточки, быстро спросил Кот. Постучал костяшками пальцев по синтетическому покрытию.
   – Тоже лаборатория, полагаю… Нет, там генераторная. А что ты задумал?
   Вместо ответа Кот схватил со стола скальпель и с силой вогнал в покрытие пола. Легко вырезал полуметровый пластиковый круг, отбросил в сторону. Выгреб пористую прослойку. И вонзил острие в бетон.
   Это было все равно что резать пластилин – бетон поддавался туго, но усилие увеличивало необъяснимое свойство скальпеля. Единственное неудобство – толщина перекрытия. Приходилось выковыривать бетон кусками. Странно было видеть, как твердый материал пузырится и оплавляется под лезвием, но при этом остается холодным. Помогало то, что «выплавленные» куски тут же начинали крошиться, и это ускоряло процесс. Шевцов молча помогал выгребать обломки. Скальпель лишь слегка замедлялся на железной арматуре – но тут же двигался дальше. Встав рядом на колени, Лавров жадно наблюдал за происходящим. Трудно представить, каких трудов стоило ученому отказаться от исследования такого невероятного артефакта. Но он просто молчал.
   Дверь дрогнула. Не так-то просто выломать плиту, рассчитанную на защиту от магнитных полей и ионизирующего излучения. Но в том, что надолго ее не хватит, можно было не сомневаться.
   Еще одно движение – и скальпель едва не полетел в пустоту. Неровный бетонный кругляк повис на тонкой перемычке.
   – Дай я… – сказал Шевцов, отстраняя сталкера. Примерился – и с силой двинул ногой в центр кругляка. Пожалуй, даже с избытком, так как сам едва не провалился в образовавшуюся дыру.
   Дверь дрогнула снова, и еще раз. Шевцов глянул в дыру – первым юркнул в нее ногами вперед. Повис на руках – и спрыгнул. Снизу донесся металлический гул.
   – Давайте, здесь невысоко! – позвал он.
   Кот помог спуститься Лаврову, Акиму. Схватил со стола сумку, сгреб туда разложенные предметы, осторожно положив сверху скальпель. И, не раздумывая, нырнул в дыру сам. Оказалось и впрямь невысоко: он умудрился вырезать лаз над рифленым железным помостом, проходившим над пузатыми корпусами институтских генераторов. К свету из дыры над головой добавлялся неяркий свет аварийного освещения.
   Лаборанту никогда не приходилось бывать здесь. Но сейчас он невольно подумал о серьезной энергетической мощи Института, небольшой частью которой были эти резервные генераторы. Да еще о том, что никакие гигаватты энергии так и не помогли земной науке вникнуть в суть Посещения. Институт активно осваивает средства, ученые упорно работают и открывают новые свойства явлений и объектов – но понять, зачем все это и почему, – не могут. Лавров как-то сказал, что подобные вопросы относятся скорее не к науке, а к философии. У науки, мол, другая задача. Кот тогда вежливо промолчал, хотя и хотелось сказать: «Ну и толку тогда от вашей науки?..»
   – Давайте быстро! – скомандовал Шевцов, подталкивая все еще вялого со сна Акима. Благо за годы, проведенные в лабораториях, тот привык к подчинению и не задавал ненужных вопросов.
   Сбежав вниз по железным ступенькам, оказались перед выбором: дверь в коридор Института или же ворота во внутренний двор. Шевцов сделал знак: «Тихо». Приоткрыл в воротах небольшую калитку, выглянул. И тут же тихо просочился наружу. Не прошло и минуты, как он заглянул обратно:
   – Сюда, живо!
   Охранник, карауливший во дворе, теперь «отдыхал», аккуратно прислоненный к стене, рядом лежала раскуроченная рация. Шевцов определенно знал свое дело. Из трех стоявших здесь машин он с ходу выбрал пикап с массивным «кенгурятником» и лебедкой на бампере. Шевцов бросился на водительское сиденье, на соседнее втиснулись Аким со сталкером.
   Здесь Лавров остановился, сказал решительно:
   – Дальше без меня. Я что-нибудь придумаю, чтобы прикрыть вас.
   Кот недоуменно уставился на ученого. В глазах отчего-то мелькнула картинка, как шеф прикрывает, задерживая погоню огнем из пистолета. Тут же до него дошло, что Лавров обещает придумать оправдание всему, что творилось в закрытом научном учреждении. Попросту говоря, «отмазать».
   Это, безусловно, потребуется. Так как тут же взревел двигатель, и пикап, развернувшись с крутым заносом, пронесся мимо выскочивших из боковых дверей бойцов в ооновской форме и, набирая скорость, помчался прямо на ворота внутреннего двора.
   – Держись! – крикнул Шевцов.
   Тут же тряхнуло, клацнули челюсти и треснуло лобовое стекло. Кот мысленно поблагодарил подрядчиков, не особо вложившихся в толщину металла ворот.
   Машина с ревом неслась по пустынной улице. Шевцов коротко глянул на спутников глазами, сверкающими огоньками безумия.
   – Осторожнее! – крикнул Аким.
   Шевцов крутанул руль в сторону, машина дернулась, но было поздно. Навстречу вылетела стоявшая посреди улицы фигура с растопыренными руками. Подпрыгнув на «кенгурятнике », врезалась серым лицом в лобовое стекло. Это был мертвец с обезображенным лицом, в истлевшем сером плаще. Водитель ударил по тормозам – фигура слетела на асфальт. Объехав неловко подымавшуюся фигуру, пикап с рычанием набирал скорость.
   Шевцов стукнул ладонью по «баранке», расхохотался. И врубил на полную громкость радио, прибавив еще скорости под жесткий электронный ритм. Похоже, происходящее ему нравилось.
   Кот не разделял его восторгов. Пока что все это были детские шалости.
   Впереди ждала Зона.

Глава девятая

Назад, в Зону 

   В окулярах бинокля застыл джип, выкрашенный в вызывающе белый цвет, с буквами «UN» на борту. Постоял немного – и сорвался с места, оставляя за собой клубы пыли. Это у них такой новый «ломаный» график – чтобы любители шастать через периметр не могли рассчитать точное время появления патруля. Кот лежал здесь уже часа два – и ни разу не смог угадать время появления очередной патрульной машины. Но это еще полбеды: где-то над головой стервятником кружил ооновский беспилотник. В Зоне они были бесполезны, так как не проходил сигнал и сами аппараты то и дело исчезали бесследно, но для слежки за периметром – самое то.
   Пришлось признать, что Шевцов отчасти был прав. Чтобы прорваться через оцепление, выставленное вокруг Зоны, требовался серьезный план. А потому инициативу по эту сторону от периметра Кот целиком передал контрразведчику.
   Вчера, во время встречи в каком-то заброшенном гараже, он уже со всем вниманием следил за пометками, которые тот делал на потрепанной карте.
   – Со стороны Искитима путь перекрыт полностью, – говорил Шевцов. – Это даже не рассматривается. Восточная, южная и западная границы, вплоть до водохранилища, тоже сильно укреплены. Это объясняется просто: зомби прут именно с тех направлений. Что тогда остается?
  – Остается север, – мрачно сказал Кот. – Там, как были регулярные патрули, так и остаются.
   – Интересно, почему? – задумался Шевцов.
   – Очень просто, – сказал Кот. – Там не нужно дополнительных кордонов. Там Академгородок.
   Он замолчал. Понятно, к чему клонит его брутальный друг: войти в Зону с севера. Ведь он даже понятия не имеет, что это такое – Академгородок после Сдвига. Не он бежал оттуда, когда черной волной наползала Зона, не он заглянул в адскую бездну.
   А Кот помнил. И как накануне снисходительно слушал предсказания Акима, и как постепенно приходило отрезвление, и накатывала волна ужаса. Лавров, напротив, тогда мгновенно оценил ситуацию. Ему позвонили из Института ядерной физики: с новым ускорителем творились какие-то чудеса. Но шеф знал твердо: с ускорителем не бывает добрых чудес. Тогда им повезло: они убрались из Академгородка за минуты до того, как Сверкнуло. Перед глазами все еще стояло то странное, нарастающее свечение, словно проникающее в мозг, вызывающее галлюцинации и резонирующее в ушах невероятными звуками. Поразительно, но камеры видеонаблюдения на отдаленных объектах зафиксировали лишь мгновенную вспышку, звуков же не слышал никто, кроме тех, кто находился в непосредственной близости от Академгородка. Что именно там произошло, уже некому рассказать. Ясно одно: ускоритель вышел из-под контроля и убил всех, кто находился поблизости. Все остальное – из области догадок.
   Как, например, то, что творится теперь в других научных и жилых зданиях сгинувшего научного центра. Лавров каждый раз бледнел, когда заходил разговор об этом. Уж он-то знал, над какими проектами работали в этих заброшенных институтах. И не все из этих работ были столь невинны и открыты для широкого обсуждения. Были и откровенно секретные. Достоверно известно, что Министерство обороны отправляло специальные экспедиции, чтобы удостовериться в сохранности оставленных объектов. Эти группы сгинули так же, как и банды мародеров, решивших поживиться на общей беде.
   И вот теперь, по мнению Шевцова, здесь проходит единственный путь в глубь Зоны. Просто великолепно.
   – Если есть в Зоне место, куда нельзя ходить ни при каких обстоятельствах, так это Академгородок, – тихо сказал Кот. – После Сдвига еще никто не возвращался оттуда.
   – Но мы не полезем в центр, – возразил Шевцов, проводя по карте черту красным маркером. – Мы пройдем по окраине, вдоль берега. Так мы выйдем к мосту через Бердский залив, а по нему – прямиком к нашей цели.
   Кот тоскливо посмотрел на товарища. Нет, он просто непробиваем. Ему говорят «верная смерть», а он ищет варианты еще похлеще.
   – Вдоль берега там вообще нельзя, – терпеливо объяснил Кот. – Море само по себе угроза. А когда угроза с двух сторон – это просто самоубийство.
   – Что тогда остается? – прямо спросил Шевцов.
   – Идти напрямик, – через силу сказал сталкер. – Через Академгородок.
   В тот момент он остро почувствовал: ему нужен совет Лаврова.
   Но встретиться с шефом не представлялось возможным: после случившегося в Институте чепэ его наверняка «пасли» спецслужбы. Потому, несмотря на предупреждение Шевцова, Кот отправился на окраину, забрел на какой-то захламленный пустырь и позвонил с «левого» мобильника. Он сам не смог бы сказать, что он хотел услышать. Не станешь же заявлять о своих планах прямым текстом. Он все надеялся на невероятную интуицию Лаврова, на то, что тот сам все поймет и найдет нужные слова. Вместо этого Лавров выдержал паузу и сказал глухо:
   – Найди мой дневник.
   После чего отключился. Кот понял: шефа прослушивают. Он быстро разобрал мобильник, выбросив сим-карту в одну сторону, батарею в другую, стер с телефона отпечатки пальцев и уронил его в решетку ливневой канализации. В мрачном настроении завернул в первое попавшееся на пути кафе с лихим кавказским названием «Асса». Осмотрелся.
   Публика здесь совсем не та, что в «Радианте», да и обстановка на любителя. Но, чтобы посидеть-подумать, сойдет. Взяв кружку пива и раскаленный чебурек, уселся за неопрятный столик в душном углу. Только после этого вернулся к единственной фразе ученого.
   Он знал, что имел в виду Лавров. В дневнике он вел расчеты динамики Сдвигов, вычисляя дату Слияния. Попросту говоря – конца света. Дневник он забыл при эвакуации, когда на счету была каждая секунда. Даже порывался вернуться – спасибо верному лаборанту, что удержал почти что силой, не то остался бы навсегда в расползающейся Зоне. Потом шеф не раз сетовал на то, что не помнит каких-то важных выкладок, которые вместе с новыми вычислениями давали бы более точную картину. Это, ребята, не шутки. Это Нобелевская премия. Парадокс заключается в том, что на премию Лавров может рассчитывать, только если конец света состоится. Коллеги шефа регулярно шутили на эту тему, называя ее «парадоксом Лаврова». Но то, что дневник имеет колоссальное значение, Кот не сомневался. Недаром записи велись исключительно на бумаге – до сих пор не придумано ничего надежнее.
   Только вот, легко сказать – найти. Ведь это означает, как минимум, визит в старое здание филиала. Сейчас даже думать об этом не хотелось.
   – Кайфуешь?
   На скрипучий пластиковый стул рядом с ним присел незнакомый сутулый мужичонка. Весь грязноватый какой-то, плохо выбритый, помятый, в мешковатой одежде. Движения и даже взгляд у него были как у побитой собаки, и только с лица не сходила кривая улыбка.
   – Чего надо? – спросил Кот, мельком поглядывая в сторону выхода.
   – Мне-то? – удивился незнакомец. – Мне-то ничего. Это тебе надо, если жить хочешь.
   – Это ты мне угрожаешь сейчас, я правильно понял? – спокойно поинтересовался Кот, прикидывая, как в случае чего половчее выпрыгнуть из окна, выбив стекло стулом.
   – Я-то? – в той же манере продолжал мужичонка. – Не, кореш, мое дело маленькое – от Штыря тебе привет передать.
   – И ему не болеть, – произнес Кот, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, готовое разрядиться ударом в эту ухмыляющуюся рожу.
   – Штырь на тебя в большой обиде, сам понимаешь, – продолжал незнакомец. – Но он мужик справедливый.
   – Сказка, а не мужик, – подтвердил Кот.
   – Во-во. Он обещает тебе жизнь – если притащишь ему этот новый хабар. С которым ты четверых оперов в одиночку положил.
   Кот медленно поднял кружку, отхлебнул. Вот, черт! Откуда это урки про ошейник прознали?
   – И все остальные хреновины – книжку, ключики, очки, заточку – тоже принеси. Видишь, мы все знаем. – Мужик сипло рассмеялся.
  Это было уже слишком. Выходит, он под колпаком не только у спецслужб, но и у бандитов. Хреново. Самое время, чтобы улизнуть в Зону.
   – Куда принести-то? – ровно спросил он, поднося к губам кружку. Краем глаза заметил, как за окном остановился черный наглухо тонированный «лендровер», и из него полезли короткостриженые ребята в кожанках и тренировочных штанах с лампасами.
   – А я тут подумал-подумал, никуда нести и не надо, – поглядывая в сторону входа, радостно сообщил мужичонка. – Вот мы с тобой сейчас прокатимся и…
   Договорить ему не дала расколовшаяся на голове тяжелая кружка. Пока он мычал, истекая пивной пеной вперемешку с кровью, Кот рванул с места меж столиков и перелетел через стойку, едва не рухнув в чан с шипящими в масле чебуреками. Оттолкнул завопившего не по-русски шашлычника с парой шампуров в каждой руке и через низкую дверь ворвался в подсобку. Сшибая плечами мешки и ящики, промчался через подсобку, толкнул ногой ветхую дверь и оказался на воздухе. Из этого закутка был выход только на улицу, так что шансов уйти дворами не было. За спиной послышались крики и топот гнавшихся за ним бандитов.
   Кот рванул прямиком через улицу.
   – Вот он! – заорали за спиной.
   Тут же послышался шум двигателя – его догоняла машина. Он прибавил еще немного, но силы были на исходе, и стало ясно, что шансов удрать не осталось.
   – На рекорд идешь? – перекрывая шум двигателя, крикнули слева.
   Из открытого пятнистого «уазика» с толстыми защитными дугами, сверкая темными очками-«авиаторами», им любовался Шевцов. Без лишних разговоров, прямо на ходу, Кот перевалился через дверь на заднее сиденье, и Шевцов прибавил газу. Лихо накренившись и едва не опрокинувшись на повороте, машина ушла в переулок и принялась петлять по узким улочкам и дворам. Кот переполз на место рядом с водителем, сунул в рот сигарету и тупо защелкал зажигалкой, не желавшей загораться на ветру. Сделав первую затяжку, откинулся на спинку и только тогда спросил:
   – Как ты меня нашел?
   – Спроси лучше, как они тебя нашли, – недовольно сказал Шевцов. – Я же сказал: сиди тихо и не высовывайся!
   – Откуда машина? – ухмыляясь, спросил Кот.
   Контрразведчик молча посмотрел на него, и сталкер прикусил язык.
   В тот раз он чуть не провалил все дело.
   Теперь же все трое замерли в ожидании в редкой рощице, метрах в ста от границы Зоны. Сто метров – ничтожное расстояние, несколько секунд бега. Но этих секунд достаточно для того, чтобы их зафиксировала электроника охранных систем и подскочил джип с вооруженными до зубов ооновцами. Живыми их брать не будут. И прежде патрульные не особо церемонились со сталкерами. Теперь же, напуганные рассказами о «зомби», они стреляют во все, что шевелится. И, даже если удастся перебраться через заграждение до того, как подоспеют патрульные, их достанут пулеметной пулей, вполне заменяющей им длинные руки.
   Так что хотелось надеяться, что план Шевцова сработает.
   – Подождем, когда беспилотник будет над нами, – сказал контрразведчик, сжимая в руке смартфон.
   Где-то в вышине едва слышно загудело – будто мимо пролетал шмель. Кот ободряюще толкнул локтем Акима. Хотя сам не отказался бы от глотка чего-нибудь вдохновляющего на сомнительные подвиги.
   – Пора! – решил Шевцов. Быстро набрал комбинацию цифр и, коснувшись устройством уха, стал ждать гудка.
   – Есть! – сообщил он.
   В ту же секунду в отдалении раздался глухой взрыв – дистанционный заряд разворотил небольшой участок «колючей проволоки». Теперь оставалось ждать. Впрочем, недолго: мимо них в сторону взрыва на полной скорости пронесся джип. Это отвлечет его экипаж как минимум на пару минут.
   – Так, – проговорил Шевцов, набирая новый номер. – Вторая серия. Есть. Готово. Ну – вперед!
   Группа покинула укрытие и бегом направилась к проволочному заграждению. Кот опасливо поглядывал в сторону установленных на столбах камер наблюдения. Если верить Шевцову, второй звонок активизировал три компактных, но мощных источника инфракрасного излучения: один слепил камеры в месте реального пересечения периметра, второй давал ложную засветку в километре отсюда. Наконец, третий был направлен вертикально вверх и лишал зрения камеры беспилотника. Аппаратура несложная, но довольно специфическая, а главное – второй раз таким макаром в Зону уже не проникнешь. Ооновцы быстро учатся и дважды на одни и те же грабли не наступают.
   С помощью кусачек с длинными ручками Шевцов быстро проделал брешь в «колючке». Первым в нее запихнули Акима, следом нырнул Кот, Шевцов пролез последним. Ясное дело, датчики движения засекли их еще на подходе к «колючке», но лиц на засвеченной «картинке» никто не увидит. Главное – та минута, которая необходима, чтобы скрыться в глубине Зоны. Кот заранее приметил небольшой холмик шагах в пятидесяти отсюда.
   – За мной! – крикнул он, бросаясь в короткий, но опасный забег.
   Пришло его время вести за собой остальных. Сомнения остались позади, словно не было всех этих мучительных рефлексий, словно еще недавно не сидел он в «Радианте» в уверенности, что больше никогда не сунется в Зону. Все-таки правы старые сталкеры: от Зоны не уйти, не скрыться. Коли вдохнул однажды ее отравленный воздух, значит, всю жизнь будешь поглядывать в сторону периметра. Пока однажды Зона не задушит тебя в своих объятиях.
   Они успели. Один за другим взбежали на вершину пригорка и кубарем скатились на ту сторону, когда послышался злобный рев мотора. Загрохотал пулемет, пули ушли в «молоко». Кот усмехнулся: бесятся, собаки! Они даже не видят нарушителей, уходящих прочь по неглубокой ложбинке.
   Он подавил в себе радость от этого первого успеха. Глупо радоваться успешному попаданию в ад.
   Кот остановился, огляделся и бросил вещмешок на землю.
   – Привал! – объявил он.
   – Не рано ли? – усомнился Шевцов.
   – В самый раз, – заверил Кот. – После перехода границы всегда нужна передышка. Считай это доброй традицией.
   – А осмотреться, ловушки поискать? – снимая рюкзак, спросил Шевцов.
   – Это еще не Зона, – объяснил Кот. – Это «предзонник», полоса с запасом. А Зона – вон она.
   Он указал на большой булыжник в отдалении. Если присмотреться, можно было заметить «черную колючку», пересекавшую камень посередке. Часть булыжника по эту сторону была обыкновенным камнем, половина, попавшая в Зону, подозрительно искрилась.
   Аким стоял неподвижно, глядя в глубину Зоны. И без того не многословный, теперь он был молчалив и мрачен. Но ушла с лица растерянность, паника и та бесконечная тоска, в которой он пребывал после страшного разочарования в свое первое посещение Зоны. Место всех этих чувств заняла спокойная печаль.
   – Я хочу попросить у вас прощения, – сказал вдруг Аким. – Если бы не я, вам не пришлось бы снова идти в Зону.
   – Пришлось бы, – усмехнулся Кот. – Горбатого могила исправит.
   – Я и вправду не знаю, с чего это я решил, будто могу все изменить, – продолжал Аким. – У меня было странное чувство – будто я все могу. Будто нет никаких «нельзя», нет никаких границ.
   – Человек способен на многое, – сказал Шевцов. – Может даже, для него вообще нет ничего невозможного.
   – Да, – сказал Аким. – Только такой человек уже перестанет быть человеком.
   Он отвернулся от Зоны, сел на землю, по-детски обхватив колени. Сказал:
   – А я хочу все исправить и при этом остаться человеком. Возможно такое?
   – Как сказать, – отозвался Кот. – Когда я смотрю на своего шефа, иногда мне кажется, что он тоже… гм… пришелец. Потому что у нормального человека мозги просто не могут так работать. Вот ему как раз неинтересно все это «исправлять». Ему куда интереснее своими мозгами допетрить, что это за Зона и с чем ее едят.
   – Я тоже хочу понять, – сказал Аким. – Во всем этом должен быть какой-то смысл. Я не хочу думать, что близкие мне люди погибли просто так.
   – Валяй разбирайся, – равнодушно кивнул сталкер.
   Сколько уже довелось слышать таких вот горячих речей. Сколько лбов расшиблось в попытках найти ответы, понять. Для него же истина была совсем в другом.
   Зону не нужно понимать. Ее нужно принять как данность. Как солнце, как воздух. И просто научиться жить с пониманием, что рядом есть что-то неведомое, необъяснимое, к чем у не подступиться с человеческими мерками. Это правильно, что есть на свете Зона, и даже не одна. Потому как надо дать людям понять, что не они одни здесь – цари природы, которые все знают и которым дозволено все в этом мире. Должен быть у человека какой-то страх – чтобы держать его в тонусе. Перестали люди верить в Бога – нате вам Зону. Молитесь и трепещите.
   – А те вещи… – сказал Аким. – Можно я взгляну на них?
   «Вещи мертвецов» нес в рюкзаке Кот, по привычке, считая уже своими. Он так свыкся с этой мыслью, что с трудом представлял, как отдаст такие штуковины обратно Зоне. Это было так же противоестественно, как бросать в костер денежные купюры.
   – Держи! – Он протянул Акиму плотно свернутый целлофановый пакет.
   Аким раскрыл пакет и одну за другой выложил вещи на плоский камень перед собой. Бережно погладил ошейник, провел ладонью по обложке книги, раскрыл и снова сложил очки, осторожно оглядел скальпель. Взял в руки ключи.
   – Для чего они, я так и не понял, – следя за парнем, заметил Кот.
   – Для того, для чего ключи и нужны, – сказал Аким, завороженно глядя на тускло отблескивающий металл. – Чтобы вернуться домой.
   – Я знаю, что это ключи от твоего дома, – отмахнулся сталкер. – Я говорю про необычные свойства, которые есть у всех прочих твоих предметов.
   – Смотри, – сказал Аким, протягивая перед собой ладонь с лежащими на ней ключами.
   Медленно повернул ладонь. Весело запрыгал на цепочке Волк, и ключи с тихим бряканьем шевельнулись на ладони, оставшись неподвижными относительно земли.
   – Не понял… – Кот чуть привстал, впившись взглядом в маленькие металлические предметы.
   Шевцов выпрямился, прикинул направление, снова посмотрел на ключи, сказал:
   – Они указывают в сторону Бердска. Как стрелка компаса.
  – А-а-а… – немного разочарованно протянул Кот. – Так и я могу дорогу указать.
   – Они указывают правильную дорогу, – зачарованно глядя на собственную ладонь, сказал Аким.
   – Ну-ну, – без особого энтузиазма откликнулся Кот. – Скоро мы это проверим. Ну что, двинули?
   Кот быстро нацепил увесистый рюкзак. Надо сказать, на этот раз они были подготовлены основательно. Шевцов знал толк в длительных маршбросках и имел доступ к снаряжению. Правда, иногда это наталкивало на мысль, что «собрат по оружию» ведет какую-то собственную игру. С чего бы иначе ему так стараться? Что до оружия, то границу Зоны они пересекли без него. Опытный Шевцов решил, что так больше шансов не быть убитыми на месте, если все пойдет не по плану и их возьмет патруль. Да и лишних пять лет к тюремному сроку были ни к чему. Другое дело – Зона. Здесь перестают действовать человеческие законы. И теперь бы оружие определенно не помешало.
  Кот понаблюдал, как Аким складывает свои реликвии, и вдруг его словно током ударило.
   – Ну-ка дай-ка. – Он протянул руку и взял у Акима очки. Надел, поводил головой из стороны в сторону, привыкая к болезненной мути в глазах.
   – Что ты там хочешь увидеть? – поинтересовался Шевцов.
   – Сейчас… – пробормотал Кот.
   И увидел.
   – О, черт! – процедил он, срывая очки. Одна из линз выпала, и он машинально сунул ее в карман. – Уходим отсюда, быстро!
   – Что там? – с любопытством спросил Аким.
   Ответить Кот не успел. Бахнуло, под ногами всплеснулся фонтанчик земли. Тут же из-за деревьев показались вооруженные люди.
   – Засада! – холодно констатировал Шевцов, оглядываясь.
   – А ну стоять, не рыпаться! – рявкнули за спиной.
   Позвоночником Кот ощутил металл автоматного ствола. Тут же последовал толчок под колено, и сталкер оказался на земле вместе со спутниками. Чьи-то руки с силой сорвали с него рюкзак. Сталкер не сопротивлялся, понимая, что это сейчас бесполезно. Шевцов так же молча стоял на коленях под дулами автоматов. Что-то заслонило солнце, и Кот невольно поднял взгляд. Над ним, опершись на легкий костыль, ухмыляясь, стоял Штырь.
   – Заставил ты нас побегать, шкодливый ты Котенок, – глядя на него, сказал бандит. – Но это того стоило. Да, стоило.
   Кто-то вытряхнул перед ним пакет, и на землю попадали «вещи мертвецов». Штырь поглядел на предметы, небрежно шевельнул их костылем, поднял взгляд на сталкера.
   – Это же они? – спросил он. – Те самые диковины? Даже не скажешь…
   Кот не ответил. Штырь усмехнулся:
   – Правильно. Пока можешь и помолчать. Кричать будешь, когда я с тебя живого кожу сдирать начну. Ты не подумай, я не со зла, нет. Ты мужик, в общем, правильный, по понятиям живешь. Сам бы я тебе даже простил и первую пулю, и вторую – это Зона, здесь всякое бывает. Даже корешей своих простил бы – веришь, нет? В конце концов, ты за свою жизнь дрался, за это тебе уважение. Еще и паренька мне этого привел, и хабар необычный предоставил. Будь моя воля, вот так взял бы, да и отпустил на все четыре стороны.
   – Так что ж ты – забирай хабар и отпускай, – глядя в землю, угрюмо сказал Кот.
   – Не могу! – виновато сообщил Штырь. С кряхтеньем, продолжая опираться на костыль, присел на корточки. Теперь он был вровень со сталкером. – Не могу – веришь, нет? Я же в законе, мне такие кренделя от фраеров прощать нельзя. Я просто обязан вас убить. Это дело принципа.
   – Уважаю твою принципиальность! – с сарказмом бросил Шевцов. И тут получил ногой в спину от бритоголового бандита азиатской внешности.
   Штырь не обратил внимания на колкость. Глядя в глаза сталкера, сказал с улыбкой:
   – Пожалуй, я даже не буду вас пытать. Сегодня удачный день и у меня хорошее настроение. Так что сразу посажу на штырь – и до свидания. Как ты на это смотришь?
   – Вообще-то, отрицательно, – с трудом ворочая языком в пересохшем рту, сказал Кот. – Я бы пожил еще немного. Ей-богу, Штырь, отпусти ты нас. Мы же ничего лично против тебя не имеем.
   – Так и у меня к вам ничего личного, – заверил Штырь. – Исключительно бизнес. Более того, я обещаю, что с парнишкой будут обращаться корректно – пока не передадим покупателю. А там уж я ни за что ручаться не могу. Ну хватит разговоров, пора и честь знать.
   В руках бандита сверкнул остро заточенный металлический стержень. Кот ощутил, как руки и ноги становятся ватными, как предательский страх лишает его воли. Наверное, так чувствует себя баран, понимающий, что через минуту ему перережут горло. Рядом послышалась приглушенная брань, началась возня: Шевцов попытался вырваться, но трое бандитов свалили его и теперь с садистским наслаждением «месили» ногами. Аким, бледный как смерть, молча таращился на происходящее.
   Потом вдруг вскочил, закатил глаза, как в припадке, указал на Штыря и произнес неожиданно низким голосом:
   – У тебя ничего не выйдет. Тебе их не убить.
   Штырь замер, с удивлением глядя на Акима. Оскалился и поинтересовался:
   – И кто же меня остановит? Уж не ты ли?
   Аким не ответил. Он как-то обмяк, осел на землю, вяло потирая бледные щеки. И тут же к главарю подскочил какой-то небритый хмурый головорез, сбивчиво проговорил:
   – Там, у точки, беспредельщики на наших наехали, Кривого подстрелили, предъявляют что-то.
   – Чего хотят? – недовольно спросил Штырь.
   – С тобой побазарить. Кривой их послал подальше, так они ему ногу прострелили, обещают вообще шлепнуть и товар забрать, если ты не объявишься. Я так думаю, «дурь» им нужна, а Кривой на нашу цену еще и свое накручивает.
   – Вообще оборзели, *censored*, – пряча заточку, сказал Штырь. Поднялся, тяжело опираясь на костыль. – Собери людей, кто в Зоне сейчас. Надо этих козлов заткнуть, чтобы больше не вякали. И Кривого наказать надо, зарвался, падаль.
   – А с этими что? – кивнув на пленников, спросил длинноволосый бандит, болезненно бледный и тощий, как богомол.
   – С ними я сам разобраться хочу, – уже уходя, небрежно сказал Штырь. – Присмотришь за ними, Скелет. Малой с Быком, тоже останьтесь. Головой за них отвечаете, поняли?
   Неподалеку от места засады обнаружилась небольшая ложбина и хорошо спрятанный в ней японский полноприводный микроавтобус. Коту даже показалось, что он встречал эту машину в городе. Их грубо затолкнули в боковую дверь. Шевцова напоследок припечатали пару раз прикладами. Дверь шумно закрылась, они остались втроем в тесном пространстве: половина салона была забита тугими целлофановыми тюками.
   – Влипли, – мрачно сказал Кот. – Что делать будем?
   Шевцов молчал: он сидел, скрючившись, и шипел от боли. На пол-лица расползался бесформенный синяк, заплыл левый глаз. Сталкер сжал зубы, перевел взгляд на Акима:
   – Слушай, а ведь ты знал, что Штырь не прикончит нас сразу. Откуда?
   – А откуда я узнал про Посещение? – тихо отозвался Аким.
   – Выходит, у нас есть шанс? – снова спросил Кот.
   Аким лишь пожал плечами. Так или иначе, Кот не собирался опускать руки, пусть даже их караулили трое до зубов вооруженных отморозков. Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь – так вроде говорил Черчилль? Умный был дядька и упертый, как настоящий сталкер. А что делает сталкер в незнакомой обстановке? Правильно – внимательно осматривает местность.
   Кот принялся обшаривать тесное пространство вокруг. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь узкую форточку, давал достаточно света, чтобы оглядеться. Ничего не обнаружив, он полез через Акима и Шевцова в противоположный угол салона.
   – Что ты хочешь найти? – спросил Шевцов.
   – Не знаю, – честно сказал Кот. – Хоть что-нибудь.
   В дверь с силой грохнули чем-то тяжелым, злобный голос выкрикнул:
   – А ну заткнулись там! Языки на хрен отрежу!
   – Попробуй, гнида! – отозвался Шевцов, потирая запястья. Отчетливо хрустнул пальцами. – Давай один на один, а?
   Он уже отошел от побоев и наверняка желал отыграться на обидчиках. Наверное, открой они сейчас двери, контрразведчик сам бы полез в драку: трое противников, даже вооруженных, это все же не толпа. Какой-никакой, а шанс.
   – Эй, как там тебя? Скелет! Давай – ты с ножом, я – с голыми руками, а?
   Бандит не поддавался на провокации и лишь злобно отругивался в ответ. Все это время Кот отчаянно пытался найти хоть какую-нибудь спасительную зацепку. Но в салоне не было ничего, кроме этих тюков да какой-то мятой брезентовой сумки, которую Кот вытащил из-под сиденья. Откинул клапан сумки, засунул внутрь руку. Там было что-то на ощупь будто из грубой резины.
   – Это еще что такое?
   Он вытащил содержимое сумки. На бесформенном куске резины высели два стеклянных кругляка и нечто напоминающее консервную банку.
   – Противогаз! – удивленно сказал Кот. Заглянул в сумку. Там был еще один такой же.
   Шевцов взял у него из рук противогаз, осмотрел, сказал:
   – Прекрасно. Только какой нам от него толк?
   Кот мрачно подумал: действительно, на черта им сейчас противогазы? Вот будь у него эта штука тогда, на плантации, его бы не «накрыло», он бы не подстрелил Штыря и сейчас не сидел бы здесь, дожидаясь расправы.
   – Стоп… – сказал вдруг он, глядя на тюки. – Мы же так и не выяснили, что в них!
   – А какая разница? – хмуро поинтересовался Шевцов.
   Но тут же принялся помогать товарищу, пытавшемуся пальцами разорвать тугой пластик. Пальцами не вышло. Тогда сталкер догадался использовать пряжку от ремня. Не без усилий им удалось надорвать мешок.
   В салон ударило крепким травяным запахом.
   – Да это же «дурь»… – разочарованно протянул Кот.
   – Тебя это удивляет? – поинтересовался Шевцов.
   – Нет, но… – Кот усмехнулся. – Что толку от этой травы? Разве что накуриться перед смертью. И то противно.
   – Ее можно поджечь, – неожиданно сказал Аким.
  Кот с Шевцовым переглянулись.
   – Хорошая мысль, – сказал Шевцов. – У тех, кто снаружи, нервов не хватит смотреть, как пропадает товар. Обязательно откроют.
   – Или мы просто сгорим заживо, – заметил Кот.
   – Это шанс, – возразил Шевцов. – У нас нет времени перебирать варианты. Вернется Штырь с остальной бандой – и нам крышка!
   – Согласен, – кивнул Кот. Сунул один противогаз Акиму в руки, другой протянул Шевцову. – Когда повалит дым – пусть хотя бы двое не надышатся. Местная трава башню срывает страшно, так что вы уж смотрите.
   – Я могу задержать дыхание минуты на три, – сказал Шевцов. – Так что противогаз наденешь ты.
   – О’кей, – хлопая себя по карманам, сказал Кот. – Дело за малым – у кого спички есть? Зажигалку у меня отобрали.
   – Вот, черт… – проговорил Шевцов. – У меня тоже нет. Аким?
   Парень покачал головой. Сталкер с досадой сплюнул:
   – Тьфу ты. Размечтались, идиоты: «Подожжем, сбежим…»
   Наступало самое время, чтобы окончательно пасть духом. Но тут Аким тихо спросил:
   – А что ты там видел, в очках?
   – Да какая разница? – огрызнулся было Кот, но осекся.
   Ведь в этом смутном будущем он видел их самих – и не в тесной железной коробке, а отчаянно дерущихся с тремя бандитами. Из видения неясно было, на чьей стороне перевес, но понятно одно: из микроавтобуса они как-то выбрались. Сталкер принялся снова обшаривать карманы, теперь еще более тщательно. И пальцы нащупали и извлекли на свет какой-то непонятный на ощупь предмет. Приглядевшись, Кот понял.
   Линза. Та самая, выпавшая из отобранных позже очков. Уже совершенно машинально Кот подставил находку под солнечные лучи. Пятнышко сфокусированного света упало на поверхность одного из мешков. Сталкер поймал острый взгляд Шевцова.
   – А ну-ка попробуй, – подавшись вперед, проговорил тот.
   Кот мгновенно понял, что тот имеет в виду. И быстро сфокусировал свет на сухой траве, пучками торчавшей из разрыва в мешке. Линза была толстая, мощная, трава под тонким ослепительным пятнышком начала дымиться.
   – Противогазы! – отрывисто напомнил Шевцов.
   Сталкер натянул уродливую морду и вернулся к своему занятию, пока Шевцов помогал надеть противогаз Акиму. Через минуту трава стала ощутимо дымиться. Кот оттянул противогазную маску и раздул зарождающийся огонь. Ядовитое зелье затрещало и начало активно дымить. Кот торопливо надвинул противогаз обратно. Шевцов изо всех сил заколотил в дверь, привлекая внимание бандитов.
   – Горим!!! – гаркнул он, после чего набрал в легкие воздуха и, закрыв глаза, замер в неподвижности.
   Дым мгновенно заполонил тесный салон, видимость пропала полностью. Трещал огонь, температура быстро нарастала, и Кот вдруг с ужасом подумал: что будет, если бандиты куда-то отлучились и не понимают, что происходит? А что, если они просто проигнорируют призывы о помощи и дадут пленникам сгореть в огненном аду?!
   – Откройте, *censored*!!! – отчаянно заорал Кот, изо всех сил колотя в боковую дверь. Слышно его было плохо – мешал противогаз. – Откройте, ваше зелье горит!
   – Что там такое? – раздался за дверью недовольный голос Скелета. – Что за дым? Ах ты, черт!
   Грохнула дверь, и за дымовой завесой образовался светлый квадрат выхода. В ту же секунду пламя полыхнуло с удвоенной силой – сказалось резкое поступление кислорода. Все три пленника буквально высыпались на землю из охваченной пламенем машины. Стоявшие над ними вооруженные бандиты топтались в клубах черного дыма, кашляя и не зная, что делать с машиной и замершими на земле пленниками.
   А через несколько секунд началось то, на что в тайне рассчитывал сталкер. Один за другим бандиты начали хихикать и бормотать под нос бессвязные фразы. На пленных они больше не смотрели – с идиотскими улыбками на лицах они вдыхали едкий черный дым.
   Это, братцы, «экзотика». Элитный товар из Зоны, убойное зелье, особенно в таких количествах. Пока бандиты с тупым любопытством разглядывали догорающий микроавтобус, беглецы торопливо отползали в сторону. Вперед устремился Шевцов – он торопился глотнуть чистого воздуха после рекордной задержки дыхания. Все трое залегли за дряхлым еловым бревном, наблюдая за своими осоловевшими от наркотического дыма стражами.
   – Получилось! – стянув противогаз, сообщил Аким. – Значит, идем дальше?
   – Погоди… – тяжело дыша, сказал Шевцов. – Какой смысл идти дальше? «Вещи мертвецов» у Штыря остались, если не считать одного стеклышка от очков.
   – Это стеклышко дорогого стоит, – пробормотал Кот, поглаживая карман. Глянул на Шевцова. – Как же мы вернем наше?
   – Бандиты скоро вернутся, – сказал контрразведчик, с прищуром рассматривая, как пьяно пританцовывает «обдолбанный» Скелет. – А на дым потянутся вдвое быстрее. Так что надо подготовиться. А ну противогаз мне!
   Он натянул протянутый Котом противогаз, легко перемахнул через бревно и, чуть пригнувшись, двинулся вперед. Туда, где трое бандитов с диким смехом расстреливали догоравший микроавтобус. Кто его знает, что им сейчас мерещилось. Возможно, им казалось, что они расправляются с пленными. А может, перед их глазами проплывали картины из чужих миров, наполненные невероятными существами и жуткими монстрами. Так, во всяком случае, можно было подумать, когда Шевцов вдруг поднялся в полный рост и помахал бандитам руками. Он ловко подгадал момент, когда в автоматных магазинах закончатся патроны. Все трое застыли, в недоумении разглядывая фигуру с жуткой, нечеловеческой мордой.
   И вдруг лица изменились, их перекосило ужасом. Двое заорали истошно и жутко, побросали оружие и побежали прочь, спотыкаясь и падая. Тот, кто был за главного, по кличке Скелет, продолжая надсадно кричать, все давил и давил на спусковой крючок разряженного автомата, пока к нему приближался Шевцов. Бывший пленник спокойно ухватился за автоматный ствол и попытался вырвать его из рук обезумевшего бандита. Неожиданно паника сменилась у того приступом ярости. Сцепившись, оба повалились на землю. Скелет оказался жилистым и цепким, а наркотик словно придал ему силы, лишив при том чувствительности к боли. Так что Шевцову все не удавалось с ним справиться. В какой-то момент Скелет оказался сверху, впечатав противника острыми коленями и подбираясь к шее крепкими, как плоскогубцы, пальцами. Он душил Шевцова, глядя в пустые окуляры противогаза и безумно хохоча. В глазах контрразведчика уже стало темнеть, когда глухо стукнуло, и хватка бандита ослабла. Дикий смех оборвался, и Скелет повалился на бок.
  Над ним стоял Кот с подобранным с земли автоматом.
   – Надо найти тех двоих, – сдергивая противогаз и массируя шею, прохрипел Шевцов.
   – Правильно, не стоит благодарности, – отозвался Кот.
   Огляделся. Микроавтобус почти полностью догорел, опустившись на расплавленных шинах, и запаха горелой конопли почти не осталось. Двоих оставшихся бандитов не было видно.
   Они нашли их в соседнем овраге, посиневших и трясущихся от нахлынувшей постнаркотической «ломки». Один из бандитов застыл на четвереньках, издавая отвратительные звуки, в тщетных попытках вызвать рвоту. Другой с тупым упорством жал и жал на спусковой крючок пистолета, засунутого стволом в рот. Его счастье: выпавший из рукоятки магазин валялся рядом. Как враги они уже не представляли из себя никакой опасности.
   – Надо забрать их оружие, – подбирая магазин и вынимая пистолет из трясущихся рук бандита, сказал Шевцов.
  Подумал секунду, добавил:
   – И шмотки.
   Им повезло. Штырь вернулся в сопровождении одного-единственного подельника. И даже не обратил внимания на то, что двое его людей стоят, глядя куда-то вдаль, демонстративно повернувшись к нему спиной. Он был слишком взвинчен, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.
   – Что за дела? – с ходу зарычал главарь. – Кто стрелял, что за дым?
   Двое не шелохнулись, продолжая любоваться пейзажем.
   Штырь стал медленно меняться в лице. Он соображал быстро и, видно, тут же почуял неладное. Сопровождавший его небритый бандит подался вперед, поднял ствол компактного пистолета-пулемета, крикнув:
   – Вы что, уроды, совсем страх потеряли?
   – А ну, друг, не пыли! – негромко произнес за спиной у бандитов Шевцов.
   Небритый с ходу развернулся, собираясь, видимо, высадить весь магазин в наглеца. Напрасная попытка: с пулей во лбу он повалился на спину. Штырь застыл со злобной усмешкой на лице, даже не удосужившись обернуться. Он наблюдал, как к нему приближаются Кот с Акимом, облаченные в трофейную, отобранную у бандитов, одежду. Оглядев главаря с головы до ног, Кот снял у того с плеча кожаную сумку на широкой лямке. Заглянул внутрь. Все «вещи мертвецов» были на месте.
   Все это время Штырь даже не шевельнулся. Видимо, он хорошо знал правила подобных игр и был уверен в собственной безопасности. Это спокойствие человека, который пару часов назад собирался его прикончить, взбесило Кота. Глядя врагу в глаза, сталкер сунул руку в карман его плаща и извлек оттуда двадцатисантиметровый стальной шип с рукояткой из плотно намотанной кожаной ленты. Кот осмотрел жуткий предмет, отнявший немало жизней, и сунул себе карман. Не то чтобы мечтал о таком сувенире. Просто сейчас это показалось достаточно унизительным для мерзавца, привыкшего к собственной безнаказанности.
   Здесь, в Зоне, урки совсем оборзели. То ли само слово «зона» так действовало на них, вызывая ассоциации с местами заключения, то ли от длительного пребывания здесь плыли мозги, да только здешние бандиты слыли самыми жестокими и безжалостными даже в уголовной среде. Земля, что ли, такая в Зоне – приживается на ней одна только враждебная нормальным людям мерзость.
   – Думаешь, у тебя девять жизней, Кот? – глядя в глаза сталкеру, поинтересовался Штырь.
   – Может, и думаю, – не отводя взгляда, ответил Кот.
   – Плохо ты кончишь, сталкер, – бесцветно сказал Штырь. – Лютой смертью сдохнешь. Думаешь, что, отпустив меня, сможешь вымолить у меня пощаду?
   – Плевать я хотел на твою пощаду. Руки марать не хочется о такую мразь. Хотя… – Сталкер окинул взглядом бандита и резко всадил ему кулаком в живот. Штырь согнулся и встретился лицом с удачно подставленным коленом. – Прости, не удержался.
   Утираясь и размазывая по лицу кровь, Штырь продолжал ухмыляться. Выпрямившись, он сказал:
   – Дурак ты, сталкер. Вот ты покуражился в свое удовольствие, а потом отпустишь меня. Да, отпустишь. Потому что таким, как ты, слабо меня прикончить. И приятелю твоему слабо. Потому что, убив меня, ты испортишь свою и без того жалкую жизнь. Мучиться будешь, что прикончил безоружного. И я уйду. Только ведь потом я вернусь. Ты просто не понимаешь, на какой ад ты себя обрек. Ты думаешь, что ты в Зоне – король. Ошибаешься, в Зоне король – я. А ты дерьмо собачье. И всегда будешь дерьмом, и дерьмо жрать будешь, когда станешь умолять меня о легкой смерти. Слышишь, сталкер?.. – Он ядовито рассмеялся.
   Они уходили все дальше, а крепко связанный Шевцовым Штырь все выкрикивал в спину какие-то ругательства, исходя от бессильной злобы, пока не скрылся за холмом.
   – Зря мы этого упыря не прикончили, – заметил Шевцов.
  Кот не ответил. Его самого раздирали сомнения. Он знал, что Штырь и его люди сделают все, чтобы превратить его в испуганного загнанного зверя. Это шакалы, презирающие человеческие законы. Иногда кажется, что они просто мутировали от частого пребывания в Зоне, сохранив лишь человеческую внешность. Внутри же давно переродились в холоднокровных безжалостных тварей, вроде осьминогов с планеты ужасов. И можно сколько угодно пытаться договориться с ними или пытаться их в чем-то убедить – это невозможно, так как они перестали ощущать себя людьми. Бежать от них, прятаться тоже бесполезно – это лишь возбуждает в них инстинкт убийцы.
   Нет, он выбрал другой путь. Это не путь убийцы или жертвы. Это особая, опасная дорога, которая идет сквозь страх и сомнения. Дорога, на которой нельзя оступиться, потому что каждая ошибка здесь означает смерть. Она зовется просто и веско.
   Путь сталкера.

Глава десятая

На пороге 

   Теперь они могли чувствовать себя увереннее: у них появилось трофейное оружие. АК-74 взял Шевцов, Кот удовольствовался компактным пистолетом-пулеметом «кедр» и пистолетом ТТ – на всякий случай. Конечно, сталкер предпочел бы «винторез», перешедший по наследству от Шевцова, но тот остался в тайнике на другом конце периметра.
   На широкой песчаной поляне Кот сбавил шаг, прислушиваясь к ощущениям, и сделал знак остановиться. Впереди был красивый сосновый бор, за которым скрывался покинутый Академгородок. Все выглядело вполне безобидно, но сталкер знал: эти шикарные сосны мертвы. Как мертвы те искусственные цветы, которые не отличишь от настоящих. Сосны манили в тенистую прохладу, но сталкер знал: это ловушка. На эту обманку уже многие попались и навсегда сгинули среди ветвистых стволов. Кот не знал, что не так с этими деревьями, и проверять не собирался. Бор требовалось обойти.
   Вообще, подобраться к Академгородку с этой стороны оказалось еще сложнее, чем предполагалось. Концентрация участков порченой земли была здесь очень высока. Бродить вблизи порчи чревато возможностью в нее вляпаться. А потому решили двинуться в сторону реки, чтобы миновать опасные участки вдоль берега. Здесь, ниже плотины, вода не столь опасна.
   Аким слабо возражал, мотивируя тем, что его ключи, мол, показывают другой путь. Почему-то это бесило сталкера. Даже не потому, что Аким, которого он столько раз вытаскивал из смертельно опасных ситуаций, принялся вдруг строить из себя специалиста по Зоне. Нет. Просто впервые, находясь внутри периметра, Кот ощущал себя не в своей тарелке.
   Это была не та Зона, к которой он привык с детства. Не та, в которую его впервые привел Кочевник, его учитель и наставник в сталкерском ремесле. Тогда все казалось загадочным и интересным, и почти не было страха. Точнее, страх был – но не более чем при прослушивании детских «страшилок» у костра. Потом, когда он увидел перемолотые «мясорубкой» останки учителя, все изменилось. Сначала был леденящий ужас и полное неприятие Зоны. Потом – упрямство и желание доказать что-то себе и всему миру. И только после пришло настоящее ощущение Зоны.
   Здесь этого не было. Это были «свежие», почти не хоженные после Сдвига места, от них просто веяло угрозой. Больше всего пугала неизвестность. Но другого пути не предвиделось, и сталкер бросил перед собой очередную гайку.
   Продвигались медленно и к реке вышли только к вечеру. Им повезло: по пути не встретилось ни одной ловушки. Но Кот предпочитал не особо веселиться. Там, где нет знакомых ловушек, наверняка прячется что-то непривычное. А непривычное в Зоне почти всегда носит оттенок смерти.
   Когда вдали, за деревьями показалась водная гладь, сталкер остановился: по привычке он предпочел не подходить к воде близко. Начинало темнеть, и нужно было отыскать место для ночлега. Кот неторопливо оглядывался, когда ощутил нечто неприятное.
   Было тихо. Очень тихо. Настолько, что в ушах начинало звенеть. Такого не бывает в природе, а стало быть, это штучки Зоны. Беспокойство появилось и на лицах спутников.
   – Чувствуешь? – спросил Шевцов, и его голос прозвучал глухо, как в комнате с ватными стенами.
   – Какая громкая тишина, – произнес Аким.
   Кот подивился точности этого определения. Тишина действительно была громкая. Казалось, от нее сейчас лопнут барабанные перепонки. Странное дело – когда кто-то начинал говорить, эффект тут же пропадал.
   – Вы не молчите, – сказал Кот. – А то как бы нам не оглохнуть.
   Он замолчал, и тишина снова резанула по ушам с такой силой, что на глаза навернулись слезы.
   – Аким, – проговорил Кот. – Набери воздуха и тихонько так делай «у-у-у». Так этих звуковых перепадов не будет. Иначе мне просто мозг порвет.    Аким кивнул и издал тихое низкое гудение. Немного полегчало.
   – Что это может быть? – потирая виски, спросил Шевцов. – Это опасно?
   – Вроде нет, – отозвался Кот, продолжая прислушиваться к собственным ощущениям. – Слышал я про такие участки в Зоне. Но укрытие найти надо. Скоро стемнеет.
   – Смотрите, что это? – прекратив вдруг «гудеть», спросил Аким.
   – Где? – мгновенно среагировал Кот.
   В отдалении, за небольшим холмом виднелось что-то ярко-белое, отблескивавшее в свете заката. Все, что блестит в Зоне, несет потенциальную угрозу. Потому что нечему тут блестеть: краска быстро облазит, а металл покрывается окислами. А если что-то выглядит новым и свежим – это все штучки Зоны, тут надо быть настороже.
   Но Аким не заморачивался подобными рассуждениями. Он просто пошел вперед.
   – Стой! – крикнул Кот. И тут же на него кувалдой обрушилась тишина. Он зарычал, мотая головой и закрывая ладонями уши. Наверное, эффект проявлялся тем сильнее, чем больше был контраст между звуком и тишиной.
   Аким был уже на вершине холма и махал оттуда рукой.
   – Вот же неугомонный… – пробормотал Кот. – Ну не вляпался никуда – и то хорошо.
  Вместе с Шевцовым они поднялись к Акиму. Эффект «кричащей тишины» пропал, и теперь можно было более адекватно воспринимать действительность. Но действительность, как это бывает, снова преподнесла сюрприз.
   – Вот это да, – произнес Кот. – Обалдеть!
   – Не то слово, – отозвался Шевцов.
   – Это я его заметил! – улыбаясь, сказал Аким.
   Кот усмехнулся. Надо умудриться не заметить уткнувшийся в основание холма огромный транспортный самолет. Кабина экипажа сейчас аккурат на уровне глаз, только за пыльными стеклами ничего не видно. За кабиной виднелось характерное Т-образное хвостовое оперение – именно торчало над холмом, его и заметил Аким. Ближе, чуть пониже оперения, посреди фюзеляжа возвышалась необычная металлическая конструкция – вроде огромной шляпки гриба на двух расходящихся ножках. Такое Кот видел только по телевизору, но догадался, что под грибовидным обтекателем спрятан мощный радар.
  Вообще, брошенной техники в Зоне много. Это и то, что осталось от самых первых попыток противостоять предполагаемому «вторжению», и то, что погибло при научном изучении Зоны. Где-то можно увидеть целые танковые колонны, давно покрытые ржавчиной и заросшие разъедающим «мочалом», бронетранспортеры, на которых безуспешно пытались прорваться в отхваченные Зоной земли обыкновенные грузовики и джипы. Есть несколько потерпевших крушение вертолетов и даже останки старых транспортных самолетов, что пытались сбрасывать над Зоной парашютные десанты. Но встретить такое Кот никак не ожидал.
   – А-50, самолет радиолокационной разведки на базе Ил-76, – спускаясь с холма и обходя машину, констатировал контрразведчик. Задрав голову, прошел под крылом, коснулся черного зева турбины. – Заходил на посадку в Толмачево, сбился с курса и пропал с радаров в ночь Сдвига. Думали, попал в высотную «комариную плешь» и разбился. А он, надо же, целехонький.
   – Откуда такая информация? – двигаясь вслед за спутником, спросил Кот.
   – Как не знать, – отозвался Шевцов. – Он совершал исследовательские полеты вокруг Зоны – в прежних ее границах, разумеется. На борту полно измерительной аппаратуры. В том числе и секретной.
   – Вот как… – проговорил Кот. Что-то внутри екнуло. – Почему-то я никогда не слышал о нем, и Лавров ничего не говорил. Разве у нашего филиала есть такой самолет?
   – Есть исследования Зоны, которые к Институту не имеют отношения, – задумчиво поглаживая холодную обшивку, сказал Шевцов. Коснулся огромного, наполовину утонувшего в земле колеса.
   – Минобороны? – спросил Кот.
   – Много будешь знать – плохо будешь спать, – сказал Шевцов, продолжая путь в сторону хвоста. Удивленно крякнул: – Странно…
   – Что – странно? – спросил Кот, подходя ближе. Сам он не замечал особых странностей, кроме самого самолета в этих местах. Разве то обстоятельство, что кормовой грузовой люк был распахнут, а на землю спущена погрузочная рампа.
   – Как что? – Шевцов с сожалением посмотрел на него. – Если самолет совершил здесь вынужденную посадку, то где же след от пробега? И вообще, как он здесь сел?
   Кот оглянулся. Самолет находился в неглубокой ложбине, и шагах в пятидесяти за ним начинался лес. Действительно, как он сел? Эта огромная машина, насколько помнится, не обладает способностью к вертикальному взлету и посадке.
   – Действительно чертовщина какая-то… – пробормотал сталкер. – Может, сел он в стороне, а сюда подрулил потом? Или те деревья позади него за год выросли?
   Шевцов не ответил. И так было ясно, что предположения идиотские. Были, правда, рассказы старых летчиков, что летали над Зоной сразу после Посещения, когда полеты еще не запретили. Будто бы самолет попадал в эдакую зону, вроде турбулентности, и как бы зависал на месте, мед ленно снижаясь. Вроде как скорость встречного воздушного потока уравнивалась со скоростью самолета, и стоило больших трудов вывести машину из такой воздушной ловушки. Может, и здесь имело место подобное? В любом случае, гадать бессмысленно.
   – А что с экипажем стало? – проговорил Кот. – Грузовой люк открыт, стало быть, они могли уйти.
   – Экипаж пропал вместе с самолетом, – бесцветно сказал Шевцов. – Так что, даже если они покинули самолет, то Зону – вряд ли.
   – А может, они просто решили не возвращаться домой, – неожиданно предположил Аким.
   Кот с Шевцовым удивленно уставились на него.
   – Это еще с какой стати? – спросил Шевцов.
   – А что, вполне возможно, – поддержал Акима сталкер. – Если самолет настолько секретный, и его пришлось бросить при таких обстоятельствах, тут уж задумаешься, как бы тебя самого не стерли.
   – Ну это уж слишком… – не уверенно проговорил Шевцов.
   Задумался, глядя в глубину грузовой кабины, подсвеченную заходящим солнцем. Там высились какие-то металлические ящики, сплошь опутанные проводами и оптическими кабелями. Все это выглядело довольно зловеще – словно лаборатория ученого-маньяка.
   – Зайдем внутрь? – спросил Аким.
   – Ничего не остается, – отозвался Кот, подкидывая на ладони тяжелую гайку. – Ночевать все равно где-то надо.
   Гайка гулко стукнулась о рифленую грузовую палубу, стук эхом разнесло меж металлических бортов. Следом грохнулась еще одна – контрольная.
   – Можно, – сказал Кот.
   Аким первым поднялся по рампе в темную глубину грузовой кабины. Он озирался с неприкрытым любопытством. Можно было подумать, что в жизни ему не хватило впечатлений. Кот шел следом – мимо ряда кресел со свисающими с них ремнями. В этих креслах некогда пребывали операторы всей этой аппаратуры. Дисплеи и круглые экраны радаров были мертвы, рождая все новые вопросы. Что выискивала вся эта аппаратура в глубине Зоны? Почему эти наблюдения проводились без ведома Института? И что, в конце концов, случилось с самолетом и его экипажем? Эхо разносило звуки шагов, в голове была звенящая пустота.
   Спокойствие мертвой машины прервал вскрик Акима. Сталкер мгновенно вскинул «кедр» и стал быстро продвигаться вперед. Миновал набитый аппаратурой отсек, добрался до люка пилотской кабины. Здесь, рядом с прижавшимся к переборке Акимом, уже стоял Шевцов. Он молча кивнул на дверь. Кот заглянул.
   И, не выдержав, отпрянул. Картина предстала настолько дикая, что на несколько секунд он потерял связь с реальностью.
   Кабина была набита иссохшими трупами. Их было не меньше десятка. В застывших и деформированных лицах и позах мумий застыл ужас. Картина смерти просто кричала о том, как люди в летной форме забивались в тесное пространство кабины , стремясь как можно дальше отстраниться от двери, со стороны которой приближалось нечто…
   Нечто, убившее их всех.
   – Ущипните меня, – прохрипел Кот. Ему действительно показалось вдруг, что он спит и его одолевают кошмары. – Что это за дьявольщина?!
   – Я думал, ты нам расскажешь, сталкер, – сказал Шевцов. Он старался казаться спокойным, но был бледен, и даже голос немного сел.
   – Никогда такого не видел, – проговорил сталкер, не в силах оторвать взгляда от завораживающего зрелища смерти. – Но здесь явно произошло что-то, что до смерти напугало их всех.
   – А ведь эти ребята не были трусами, – глухо сказал Шевцов. – Это боевые летчики, спецы. Они явно собирались покинуть самолет – для того и открыли грузовой люк. А потом явилось нечто и загнало их в угол.
   – Смотрите, пистолет! – сказал Аким, присев и подняв с пола кабины «макаров» с затвором, застывшим на затворной задержке.
   – Они отстреливались – пока патроны не кончились, – осматривая пистолет, сказал Шевцов. Опустился на корточки, поднял пару гильз, поглядел в сторону двери. – Стреляли туда.
   – В кого же они стреляли? – спросил Аким.
   Шевцов встал, вышел в грузовую кабину, щелкнул фонариком, посветил на свод, палубу, борта:
   – Если они даже и попали в кого-то, то следов крови не осталось. Учитывая, сколько пуль они высадили, это странно.
   – Если только это был человек или зверь, – тихо сказал Аким.
   Спутники посмотрели на него, ожидая продолжения. Аким молчал.
   – Не знаю, что это было, но оставаться здесь не хочу, – дребезжащим голосом сказал Кот. – Меня сейчас вырвет. Какого черта мы сюда полезли?
   – Согласен, – отозвался Шевцов. – Надо убираться отсюда.
   – Зачем? – снова подал голос Аким. – Оно уже не вернется.
   Кот вдруг ощутил злость на этого парня.
   – Слушай, если ты знаешь что-то, то давай поделись с нами! Как-никак, вместе жизнью рискуем. А говорить загадками не надо, и без того штаны уже мокрые!
   – Да, Аким, что ты знаешь? – поддержал сталкера Шевцов.
   – Понимаете, – мучительно наморщив лоб, сказал Аким. – Я не знаю ничего конкретного. Просто… Просто чувствую. То, что напугало этих людей, приходило именно к ним. К нам оно прийти не может, понимаете?
   – Чувствует он… – проворчал Кот. – Да с чего ты все это взял?
   – Да вы посмотрите на них! – воскликнул Аким. – Они же не от ран умерли!
   – А от чего по-твоему?
   – От страха.
   Сталкер вгляделся в высушенные мертвые лица. Нужно было признать: Аким, похоже, прав. Только это ничего не объясняло. От страха может умереть один, ну два человека. Но не с десяток здоровых, допущенных к полетам мужиков.
   Или это был такой страх, что способен убить любого? Господи, даже представить такое невозможно.
   – Пойдем отсюда, – опуская взгляд, сказал Кот. – Не могу больше смотреть…
   Расположились на ночлег на рифленой палубе у широкого грузового люка. Стемнело, в чрево самолета заглядывали звезды. Договорились караулить по очереди. Первым вызвался дежурить Кот – все равно в таких местах сон к нему шел неохотно. Так и сидел, глядя на ночное небо, пока…
   Пока не проснулся. Сталкер недовольно поежился, приводя себя в чувство. Как же это он умудрился вырубиться? И что его разбудило? Словно в ответ со стороны реки донеслись странные звуки. Мерные, глухие, отчетливые. Сталкера бросило в пот: он понял, что это такое.
   Шаги. Что-то огромное, тяжелое приближалось сюда. Сами шаги были странные: будто это нечто подпрыгивало, зависало на какое-то врем я в воздухе и тяжело приземлялось – но уже значительно ближе. Будто мчалось какими-то невероятными, замедленными скачками.
   Звякнуло: палуба под ногами чуть вздрогнула от очередного такого «прыжка», заставив подпрыгнуть оставленную после броска гайку. Прыжки прекратились. Кот чувствовал: оно не остановилось, теперь оно приближалось беззвучно, как хищник на мягких лапах.
   И вдруг чернильная тень заслонила собой звезды напротив люка – коротко, просто перечеркнув проем. Но именно эта тишина, с которой двигалось это огромное нечто, умножила ощущение страха до предельной точки. Сталкер вдруг каждой клеточкой тела ощутил тот ужас, который должны были испытывать те погибшие летчики. Если к ним приходило именно это.
   Тень снова заслонила собой звезды – и теперь уже не переместилась мимо. Легкое дуновение ветерка шевельнуло волосы.
   Оно медленно приближалось.
   Непослушные пальцы сами собой нащупали рукоять «кедра». Сердце бешено колотилось, разум заволокло удушливым туманом ужаса. Оставалось только одно: вскинуть оружие и с отчаянным воплем вдавить спусковой крючок. И сталкер вдруг понял.
   Стрелять нельзя. Именно это и погубило летчиков. Нужно пересилить себя, сжать зубы – и терпеть этот невыносимый ужас, не поддаваясь панике, не двигаясь и не провоцируя неведомого монстра. И еще – молиться, чтобы спутники не проснулись.
   Страшная тень надвигалась и уже начала вползать в кабину. Кот вспомнил вдруг последние слова Акима и сделал то, чего не додумался бы сделать ни при каких других обстоятельствах.
   Он просто закрыл глаза.
   Оно было уже внутри. Кожа ощущала, как вздыбились на ней волоски, как сбегает по позвоночнику капелька пота. Лицо чувствовало, как что-то приблизилось к нему в упор, будто вглядываясь в закрытые глаза под нервно вздрагивающими веками. Еще казалось, что лицо обдувает дыханием монстра. И тут же что-то в голове возразило: нет, нет у этой кошмарной сущности никакого дыхания, как нет дыхания у того, что лишено жизни.
   Хорошо бы сейчас потерять сознание. Просто отключиться. Потому что глаза уже готовы распахнуться, чтобы увидеть то, что видеть нельзя, а тело – броситься прочь, приманивая к себе стремительную смерть.
   И вдруг все кончилось.
   Некоторое время Кот все еще сидел неподвижно, тяжело дыша и не решаясь открыть глаза. Наконец пересилил себя – и поднял отяжелевшие веки. То, что он увидел, не принесло облегчения.
   Гигантского монстра не было. Был Аким, мирно спящий, с головой, положенной на колени неподвижно застывшей женщины. Двигалась одна лишь ее рука – она механически поглаживала спящего по плечу, и тот улыбался во сне. Кот сразу узнал ее, как и застывшего у стенки мужчину и девочку в школьной форме. Девочка сидела на металлической поверхности палубы и, медленно поворачивая в руке, разглядывала ошейник, вывалившийся из рюкзака Акима.
   На эту картину у сталкера уже не хватило страха. Он тупо разглядывал мертвых гостей, пока глаза не закрылись сами собой. Когда он открыл их снова, было уже светло.
   – Дрыхнем на посту? – поинтересовался Шевцов. – Нормально, уважаю.
   Кот промолчал. Лишь посмотрел на брошенный на палубу ошейник. Он все еще не мог понять – привиделось ли все ему в ночном кошмаре, или же действительно этой ночью приходила за ними сама смерть. Посмотрел на свои ладони: пальцы дрожали в нервном треморе, как у старика или пьяницы.
   К дьяволу. С этим надо кончать. Добраться побыстрее до Бердска, прошмыгнуть уже пройденными тропами, положить на место «вещи мертвецов» – и баста. В Зону он больше не ходок.
   – Идти пора, – севшим голосом сказал сталкер.
   Поднялся, придерживаясь за дюралевую переборку. Про ночные события он так и не стал рассказывать. Может, прав был Аким, когда сказал: здесь к каждому приходят свои собственные монстры. Не стоит ими делиться с товарищами, которые, возможно, и не заслужили этого.
   Он выбрался из самолета, сел на корточки, закурил, глядя себе под ноги. Может, это знак – не суйся дальше? Может, плюнуть на все и вернуться? С чего он взял, будто стал великим сталкером, для которого нет в Зоне непроходимых мест? Почему он должен тащить это мертвое барахло – просто для того, чтобы положить его на место? Какое ему до всего этого дело? Надо было быстрее сбывать хабар Парфюмеру – и сматывать удочки. Авось нашел бы на Земле место, где деньги дарят покой и уют, помогая забыть проклятую Зону.
   Кот вздрогнул, поймав себя на том, что едва не заплакал. Это был момент слабости, непростительной для сталкера. И он знал, в чем тут дело.
   – Так, собрались? – хмуро спросил он у спутников. – Уходим отсюда.
   – Даже не перекусим? – поинтересовался Шевцов. – Серьезно, что-то я голоден.
   – Место здесь паршивое, – пояснил Кот. – На психику давит. Посмотри на Акима.
   Аким сидел на земле с отсутствующим взглядом и чертил что-то веточкой с не свойственным ему унынием.
   – Хорошо, если просто в депрессию впадем, – а то, чего доброго, перестреляем друг друга.
   – Добро, – сказал Шевцов. – Значит, не у меня одного на душе кошки скребут. Аким, подъем, надо убираться отсюда.
   Когда самолет скрылся за деревьями, откуда-то наполз туман. Обыкновенный с виду утренний туман, только уж больно густой, даже какой-то едкий, как дым от еловых веток. Впрочем, глаза он не раздражал и дыханию не мешал, так что можно было продолжать продвигаться вперед. Только вот непонятно, куда именно.
   – Черт, – сказал Кот, останавливаясь и пытаясь разглядеть хоть что-то в этой удушливой дымке. – Кто-нибудь знает, куда мы идем? Я потерял направление. А это хреново – можем влезть в какую-нибудь дрянь по самые уши.
   – Может, тогда остановимся, переждем? – предложил Шевцов.
   – И чего ждать будем? – поинтересовался сталкер. – Пока этот туман не начнет разъедать кожу?
   – А что, он такой? – спросил Аким, разглядывая свою руку сквозь белесую дымку.
   – Откуда я знаю, какой он? – Кот дернул плечом. – Не нравится он мне, и все тут. Давай доставай свои ключи, пусть направление покажут. Может, и не врут они.
   Аким с готовностью извлек из кармана связку с Волком на цепочке. Положил на ладонь, повернул руку – раз, другой. Сказал растерянно:
   – Странно… Что-то они ничего не показывают.
   – Вот мы и узнали кое-что об этом тумане, – заметил Кот. – Не работает в нем твоя штуковина. И это хорошо.
   – Что ж тут хорошего? – растерянно спросил Аким.
   – А то, что редко когда у ловушек бывает несколько свойств, – пояснил Кот. – Когда одно найдешь – считай, повезло тебе, значит, сюрпризов не будет.
   – Слышал я о таком, – усмехнулся Шевцов. – Чушь это. Сталкерское суеверие.
   – Мне эти суеверия не раз уже жизнь спасали, – спокойно возразил Кот. – И вам, кстати, тоже. А потому хватить болтать – и вперед. За мной, след в след. И не отставать: потеряться в этом тумане – раз плюнуть.
   Сталкер прикинул направление и осторожно двинулся вперед. Академгородок, по идее, должен быть прямо по курсу. Если он рассчитал верно, то скоро покажутся дома.
   Дома все не показывались. Зато в туманной дымке проявилась вдруг большая серая тень. Непонятно отчего, но сталкер физически ощутил исходившую от нее угрозу. Сбавив темп, он сделал знак остальным: осторожнее. Медленно достал из кармана гайку и от бедра бросил в сторону подозрительной тени. Глухо брякнуло металлом о металл. Кот повторил манипуляцию с гайкой. После чего осторожно приблизился к незнакомому объекту.
   Это был танк. Обвешанный динамической и активной броней, мощный и живучий Т-90 последней модификации. Сейчас он был мертв и забыт теми, кто послал его сюда, на верную гибель. Покрытый ржавчиной корпус был плотно увит лохматым «мочалом». Все знают, насколько оно охоче до металла, а броня для него – первое лакомство. Левая гусеница лопнула и растянулась вперед из-под катков. Между звеньями успело прорасти какое-то изломанное, уродливое растение.
   – Это кто ж снова с Зоной воевать собрался? – разглядывая танк, произнес Кот.
   – Да никто и не собирался, – отозвался Шевцов. – Здесь оцепление располагалось, когда Академгородок эвакуировали. Кто ж знал, что Зона досюда расширится?
   – Да, этого предположить никто не мог, – кивнул Кот. – Только говорят, что во время Сдвига действительно на Зону танки двинули. Это правда?
   Контрразведчик помялся и сказал неохотно:
   – Было дело. Решили, что людей лучше под прикрытием эвакуировать. А потом кому-то из командиров почудилась угроза, и он отдал приказ: «Огонь на поражение».
   – Вояки… – проворчал Кот. – В кого же они там стреляли?
   – Не знает никто, – сказал Шевцов. – Танковая бригада здесь целиком осталась. Одного механика-водителя потом у Искитима подобрали – так он умом тронулся. Ничего толком рассказать не смог. Но, судя по радиопереговорам, цели были вполне конкретные. Приказ об отступлении получить они уже не могли – сигнал не проходил. Стреляли, пока снаряды не кончились.
   – А потом?
   – Потом – все. Тишина в эфире.
   Туман начал рассеиваться, показался борт еще одного танка по соседству. Чуть впереди застыл обгоревший остов БМП. Корпус был искорежен и будто раздут изнутри.
  – А с этим что? – спросил Кот. – Неужто действительно на них напали?
   – Это его свои же, с перепугу, – невесело усмехнувшись, сказал Шевцов. – «Дружественный огонь».
   Туман продолжал рассеиваться, и спутники обнаружили, что стоят посреди целого кладбища брошенной военной техники. Неровная цепь танков была разбавлена бронетранспортерами, чуть позади застыли грузовики с прогнившими тентами кузовов. Один из грузовиков застыл, уткнувшись в искореженный «УАЗ». Из глубокой канавы торчали вверх колеса еще одного – перевернувшегося «урала».
   – Похоже, здесь неразбериха была, – заметил Кот.
   – Точно, – откликнулся Шевцов. Он стоял спиной к сталкеру, разглядывая танк, в отличие от прочих, развернувший башню в тыл. – Паника здесь была.
   Не слушая предупредительных окриков сталкера, Шевцов вскочил на броню – благо на этом танке не было «мочала». Что, впрочем, не гарантировало, что машину не облюбовала какая-нибудь другая ловушка. Шевцов легкомысленно запрыгнул на башню, присел, заглянул в глубину распахнутого люка.
   – Нам же хочется все решить – раз и навсегда, как волшебной палочкой взмахнуть, – продолжая вглядываться во внутренности бронированного монстра, сказал он. – Кому это интересно – разбираться, возиться? Возникла где-то проблема с недопониманием? Ясное дело, нужно вводить войска. Почудилась непонятная угроза? Разумеется, надо накрыть все ракетными залпами – и дело в шляпе. А для того, чтобы не плодить последствия, придумана атомная бомба. Это сразу решает все вопросы – и с претензиями мирного населения, и с беженцами, и с судебными исками.
   – Что же ее на Зону тогда не сбросили – атомную бомбу? – поинтересовался сталкер.
   – А кто сказал, что не сбросили? – отозвался Шевцов.
   Поглядел с прищуром на сталкера и легко юркнул в люк. Башня с тихим скрипом принялась поворачиваться, пока не застыла стволом туда же, куда целили остальные танки. Ствол медленно опустился, грозно уставившись в голову сталкеру. Кот понял, что спутник рассматривает его через оптику орудийного прицела. Тоже еще, нашел развлечение.
   Шевцов выбрался из башни, спрыгнул на землю, подошел к спутникам.
   – Внутри никого, – сообщил он. – Ни тел, ни их частей. Видать, ушли, когда снаряды расстреляли. Только вот никто из них в часть так и не вернулся.
   Повисла тягостная пауза. Ее нарушил сталкер:
   – Так атомную бомбу действительно на Зону сбрасывали?
   Шевцов не ответил. Вместо этого похлопал по стволу танкового орудия, сказал:
   – Я знаю, как нам лучше всего сориентироваться.
   – Как? – спросил сталкер.
   – А по орудийным стволам. Судя по радиопереговорам, стреляли в сторону университета, – Шевцов указал в туманную даль. – Пойдем туда – не ошибемся.
   Кот глянул на ржавый ствол первого танка. Поежился. Не очень-то хотелось продолжать путь туда, куда так отчаянно лупили из пушек танкисты. Надо думать, им было во что стрелять, и встречаться с «этим» совершенно не хотелось.
   – Эй, идите-ка сюда! – позвал Шевцов с кузова одного из грузовиков. Контрразведчик быстро ориентировался в хаотично разбросанной технике, за ним непросто было уследить.
   – Что там такое? – спросил Кот.
   – Тебе понравится, – пообещал Шевцов.
   Первым впечатлением от содержимого тентованного кузова действительно был совершенно неуместный, даже детский восторг. Кузов был до отказа набит смертоносным грузом. Основную массу составляли ящики с боеприпасами, в основном минометные мины. Но в глаза бросалась пара ручных пулеметов Калашникова и станковый пулемет типа «Корд» на мощных паучьих лапах.
   – Похоже, готовились ко всяким неожиданностям, раз такой резерв приготовили, – сказал Шевцов, заглядывая в один из ящиков. – Видал?
   Он продемонстрировал толстую метровую трубу с рукояткой:
   – «Шмель», он же «шайтан-труба». Пехотный огнемет. Их тут до черта. Даже не знаю, с кем они тут воевать собирались.
   – Будь спокоен – они сами не знали, – хмуро заметил Кот.
   Первая эйфория прошла, когда он понял бесполезность всего этого богатства. А потому с неудовольствием наблюдал, как тщательно вооружается его товарищ. Тот безо всякого сожаления отбросил автомат и взял РПК с дисковым магазином. Выкинул из рюкзака пару банок тушенки и закинул в него несколько найденных тут же гранат. В довершение всего закинул за плечи «шмель». Подвигался, привыкая к возросшему весу.
   – Натуральный Рэмбо, – усмехнулся Кот. – Только на хрена тебе все это? Ты еще не понял, что с Зоной воевать бессмысленно?
   – Я не собираюсь воевать с Зоной, – серьезно ответил Шевцов. – Но против тех, кто пришел в Зону, все это вполне сгодится. Или ты хочешь, чтобы нас на перо посадили? Думаю, при следующей встрече живыми брать уже не будут.
   – Лишняя тяжесть угробит еще до того, как мы снова с ними встретимся, – заметил Кот. – Зона вообще не любит оружия.
   – Судя по бандитам, я бы так не сказал, – криво улыбнулся Шевцов. Задумался. – А может, взорвать все это к чертям? Чтобы этим сволочам не досталось – вдруг найдут.
   Кот покачал головой:
   – Не надо. Зачем лишний раз тревожить Зону? Кто его знает, отчего здесь все погибли.
   Он спрыгнул на землю, еще раз порадовавшись легкости компактного «кедра». Все-таки эти силовики неисправимы. Даже Шевцову, которого он считал хладнокровным и продвинутым спецом, оказывается, иногда просто необходимо с ног до головы обвешаться оружием, как восторженному курсанту. Хотя в данном случае оружие скорее выполняет функцию талисманов и оберегов, чем реальной силы. Но этого не поймешь, пока не станешь настоящим сталкером.
   Мертвые боевые машины остались за спиной, а вместе с ними и последнее, пусть наивное, ощущение защищенности. Ведь дальше этой линии после Сдвига людям так и не удалось проникнуть. Хотя, может быть, просто не было такого желания.
   Сейчас они снова осторожно продвигались в густом киселе тумана, стараясь не налететь на дерево или, чего доброго, в очередную ловушку.
   Что едва не случилось.
   – Стой! – крикнул Кот, увидев, как Аким рванул в сторону образовавшегося в тумане просвета.
   Парень остановился у самой границы чистого пространства и вопросительно посмотрел на лидера. Кот быстро приблизился, схватил Акима за плечи и встряхнул так, что у того клацнули челюсти.
   – Ты что же, не видишь, куда лезешь?! – прошипел он. – Совсем расслабился, что ли?
   – А что такое? – непонимающе пробормотал парень.
   – А ты посмотри повнимательнее! – сквозь зубы процедил Кот.
   Он все еще не мог прийти в себя от страха. Перед глазами навязчиво маячила картина того, что должно было произойти с легкомысленным спутником, сделай он еще пару шагов навстречу этому «чистому пространству». Ясное дело, только опытный взгляд мог уловить происходящее с ходу. Но, если присмотреться, можно было заметить, как на границе зоны тумана белесая дымка приходит в движение, ускоряясь и быстро уходя к земле. А если осторожно податься вперед, становится видно, как туман в центре чистого пятна размером со стадион уплотняется и свивается в тонкий, но неимоверно плотный, бешено вращающийся вихрь. Высоко над головой вихрь расширялся воронкой, напоминая смерч, и стремительно, с тихим воем уходил прямо в землю.
   – Никогда такого не видел, – произнес тихо подошедший Шевцов. – Гравиконцентрат, что ли?
   – Похоже, – кивнул сталкер. – Спасибо туману, что так его обозначил. Не то влезли бы как пить дать. Я что-то расслабился, гайки швырять перестал, да и не будешь же их швырять все дорогу. Ладно, от этого пятна подальше держимся, обойдем его слева.
   Туман перед ними рассеялся внезапно, будто они вышли из него через открытую дверь. Группа даже замерла на месте от неожиданности, будто налетев на прозрачную стену.
   Перед ними было открытое пространство. И главный корпус НГУ в отдалении.
   Вокруг них возвышались мертвые здания Академгородка.

Глава одиннадцатая

Академгородок 

   Здесь не было места живому человеку. Все эти некогда жилые дома, здания институтов, даже деревья – все было неживым, стерильным, будто выжженным убийственным ультрафиолетом. Ни пыли, ни мусора, ни опавших листьев – это несмотря на то, что уже год здесь некому было присматривать за чистотой. Это было похоже не на город – скорее, на детальный макет города в полную величину, на декорации грандиозного фильма. Даже небо здесь было какое-то чужое, искусственное. Словно оно было вывернуто наизнанку, это небо, и грубо повешено обратно – кем-то, не имевшим представления о нормальном земном небе. Жутковатое, тяжелое зрелище. И воздух, лишенный запахов жизни, отдающий металлом и чем-то еще, вызывающим тоску и тревогу.
   Даже не верится, когда-то это место было настоящим раем для ученых и студентов. После Посещения не возникло даже вопроса – где строить филиал Международного института. Казалось, Посещение просто нарочно произошло рядом с Академгородком – будто дразня ученых, бросая им вызов и будоража воображение. Зная все это, понимаешь, отчего во время прошлогоднего Сдвига Академгородок просто физически не смог эвакуировать ведущих сотрудников и наиболее ценную аппаратуру. Дело даже не во внезапности наступления Зоны – о том, что расширение началось, ученые знали уже за несколько часов до трагической развязки. Дело именно в том, что они знали – знали и ждали Сдвига с интересом фанатиков, заглядывающих в ядерный реактор и собирающих оружейный плутоний столовыми ложками. И ускоритель в Институте ядерной физики наверняка не случайно был запущен на полную мощность, на самых запредельных режимах.
   Потому что эти физики, химики, теплотехники, младшие и старшие научные сотрудники просто не могли спасать свои жизни, когда им предоставился такой шанс. Возможно, многие из них ждали такого шанса всю жизнь. Они не могли не устраивать свои эксперименты, как не могли физики из Лос-Аламоса не взорвать свою атомную бомбу – хоть и понимали, что это приведет к Хиросиме. Потому что, если ты не откроешь шкатулку Пандоры, это сделает кто-то другой.
   И для целого мира ты никогда уже не станешь первым.
   Те, кто в ту ночь разогнали ускоритель, очень хотели быть первыми. Никто не знает, что с ними стало, но, как сверкнуло, видели сотни. Эта вспышка искорежила множество судеб, и Кот до сих пор не понимал, как ему самому удалось избежать необъяснимых болезней, ночных кошмаров или запертой палаты психушки. Возможно, все это только ждет его.
   Но и сейчас даже невооруженным глазом видно зловещее сияние над Институтом ядерной физики. Никто не понимал, что произошло там, и даже самая робкая гипотеза звучала как безумие. Лавров иногда затрагивал эту тему в беседах с коллегами, но что-то понять в этих разговорах было совершенно невозможно, и единственное, что улавливал неподготовленный слух, были туманные намеки на «сдвиг измерений» и «окно в параллельный мир».
   Так что немного радовало то, что брошенное, старое здание филиала располагалось в стороне от Института ядерной физики с его заклинившим ускорителем и прочими сюрпризами, большая часть из которых надолго скрылась под грифом «совершенно секретно».
  – Странно, – рассматривая в бинокль университетский корпус, сказал Шевцов. – По этому зданию лупила целая танковая бригада. А тут все целехонькое – ни дыры в стене, ни воронки перед. Где же повреждения, хотел бы я знать?
   – Хороший вопрос, – отозвался Кот, продолжавший прикидывать в уме варианты. – Может, танкисты вообще во что-то другое били? А им лишь казалось, что сюда. В Зоне такое бывает, черт знает что мерещится.
   – Это что, целой бригаде мерещится? – усмехнулся Шевцов.
   – Мне вот целая жизнь померещилась, – сказал вдруг Аким. – Пока я спал.
   – Это другое, – возразил Шевцов.
   – А профессор, который меня изучал, сказал как-то, что и само Посещение нам померещилось, – добавил Аким. – Всему человечеству сразу.
   – Нет, это уже слишком, – решительно сказал Шевцов, снова поднося к глазам бинокль. – Я в эту мистику не верю. Предпочитаю доверять только своим собственным ощущениям. И если я что-то вижу или слышу – значит, так оно и есть. А слышал я переговоры танкистов, которым не доверять не склонен. А теперь вижу, что университет целый стоит. И какой отсюда вывод?
   – Какой? – с готовностью отозвался Аким.
   – Что между университетом и танками было нечто, по чему и велся огонь. И это нечто – вполне материальное и мощное, раз удержало и поглотило снаряды.
   – Что же это такое? – искренне удивился Аким.
   – А хрен его знает, – спокойно сказал Шевцов. – Во всяком случае, надо быть наготове, чтобы не пришлось с ним встретиться.
   Кот слушал этот разговор вполуха. Было ли это «нечто» или не было – неважно, как неважно то жуткое «что-то», явившееся ему ночью. В Зоне может случиться всякое, и ломать голову по каждому поводу не имеет смысла. Куда важнее практические вопросы, которые надлежит решать здесь и сейчас.
   – Мне нужно попасть в старое здание филиала, – сказал Кот. – Это мои дела с шефом, и отсюда вопрос: надо ли это вам? Вы можете меня здесь подождать, пока я за дневником слажу.
   – Ты сам веришь в то, что говоришь, сталкер? – поинтересовался Шевцов. – Сам же говорил: здесь той же дорогой не возвращаются. Как же ты хочешь за нами вернуться?
   – Тоже верно, – признал Кот. – Только я не могу рисковать вашими жизнями. Это меня шеф просил дневник принести. Я бы и сам не полез, да только больно важные бумажки, даже я это понимаю.
   – Не прибедняйся, сталкер, все, что нужно, ты прекрасно понимаешь, – усмехнулся Шевцов. – Что до того, чтобы здесь тебя дожидаться, так еще неизвестно же, где риск больше. Здесь или на том пути, каким ты идти собираешься. Так какой смысл нам тебя дожидаться? Да и время здесь терять – дополнительный риск для жизни. Раньше из Зоны уйдем – здоровее будем.
   – Резонно, – согласился Кот. – Тогда, если никто не возражает, двинем через старый филиал. Я там, кстати, тоже кое-какие вещички забыл. Могут в пути пригодиться.
   Он все говорил, бодрился, а сам боялся даже признаться самому себе, насколько страшно идти в этот мертвый город. Это вам не мусорное запустение Бердска со знакомыми ловушками, известными ориентирами и хожеными тропами. Здесь другое.
   Они медленно шли вдоль главного университетского корпуса, не торопясь пересекать площадь. Кот вдруг понял, что его больше всего настораживало в этом слишком уж опрятном для Зоны месте: здесь не было мертвяков. После выходки Акима с его «вещами мертвецов» ходячие трупы можно было встретить по всей Зоне и даже за ее пределами. И здесь, в Академгородке, где тоже не обошлось без потерь во время спешной эвакуации, вполне можно было ожидать встречи с мертвыми обитателями.
   Но даже зомби отказывались появляться в этих местах.
   Полоса чистой, словно вылизанной территории оборвалась участком с потрескавшимся пыльным асфальтом, через трещины в котором слабо пробивались жухлые травинки.
   – Так… А вот тут идти можно… – нарочито бодро сказал Кот. Потому что не был уверен в собственных словах. Просто вон тот грязный пластиковый пакет, слегка вздрагивающий под слабым ветерком, почему-то намекал на сравнительную безопасность этого направления. – Держимся плотно, ни шагу в сторону. И следим за моими командами.
   Вперед полетела одна гайка, другая. Сталкер подождал немного и сделал первый шаг. Постоял неподвижно – и двинулся дальше. Остановился, присел, поднял гайку – пригодится еще.
   – Чего мы здесь тормозим? – спокойно спросил Шевцов. – Только время теряем. Что-то я не вижу никакой угрозы.
   – Те, в танках, тоже сначала ничего не видели, – сдержанно сказал Кот.
   – Думаешь, они затаились? – с пониманием отозвался Шевцов. Даже положил ладонь на рукоять пулемета.
   – Да кто это – «они»? – устало обернувшись, сказал Кот.
   – Те, по которым выпустили тонны боеприпасов, – пояснил Шевцов. – Я не верю, что снаряды просто испарились. Значит, в кого-то или во что-то они попали.
   Кот невольно сжал кулаки, зажмурился. Что он заладил? Как объяснить ему, если этот непробиваемый попросту ничего не видит и ничего не боится?
   – Неужели ты не видишь – здесь никого, кроме нас! – заговорил Кот. – Да и быть не может, потому что…
   – Вот что, хватит, – неожиданно заявил Шевцов, спокойно обходя сталкера. – Ловушки надо искать там, где они есть. А здесь чисто.
   – Ты не понимаешь… – Слова будто застряли в глотке.
   Он даже заикаться начал от недостатка слов. Кот просто не мог объяснить этому непробиваемому очевидные вещи. Он просто не мог понять – всерьез говорит Шевцов или же просто издевается над ним. И с чего это вдруг начал права качать на ровном месте? Что за вожжа под хвост ему попала?
   Аким стоял чуть позади, послушно дожидаясь результата спора. Оставалось только позавидовать его спокойствию.
   – Чего это я не понимаю? – поинтересовался Шевцов. – Что мы тратим силы и время на никому не нужные маневры? Посмотри вокруг: совершенно нормальные, чистые улицы. Я понимаю Бердск, где полный бардак и ловушка на ловушке. Но здесь-то что?
   – Ты хочешь сказать, что не доверяешь мне? – бледно спросил Кот. Его начинало трясти от злости. – Считаешь, что я свихнулся или просто заигрался в сталкера?
   – А что, очень даже может быть, – усмехнулся Шевцов. Тут же сделал примирительный жест руками: – Да ладно, шучу я. Может, все не так страшно, как ты себе представляешь? Где-то есть опасность, где-то нет. Нельзя же все время на цыпочках идти. Бандиты – и те себя спокойнее ведут.
   И тут Кот сорвался. У него потемнело в глазах, и он заорал, тряся до боли сжатыми кулаками:
   – Да тут нет безопасных мест! Вообще нет! Ты же знаешь, что отсюда еще никто не возвращался! С чего ты взял, что можешь вести себя в Зоне как дома?! Да такие, как ты, дохнут здесь на каждом шагу! Почему ты не желаешь меня слышать?! Ты идиот!
   Он сам не понял, как оказался на земле. Дыхание перехватило, из горла вырывался лишь отрывистый хрип: Шевцов пригвоздил его к земле, надавив коленом на грудь. Склонился, разглядывая в упор, и сказал с кривой усмешкой:
   – Ты, я вижу, совсем страх потерял, сталкер? Решил, что можешь командовать, – и давай упиваться властью? Ну попробуй, покомандуй давай!
   – Эй, вы чего? – наблюдая эту сцену, растерянно проговорил Аким. – Чего это вы?
   – Мы просто пытаемся понять друг друга, – продолжая скалиться и заламывать сталкеру руку, сказал Шевцов. – Я вижу, ты собрался меня учить, идиотом вот считаешь. Ну что ж, я открыт для всего нового. Что ты еще хочешь мне сказать, сталкер? Говори, не стесняйся!
   Кот продолжал хрипеть, в упор разглядывая взбесившегося спутника. Он ничего не понимал, кроме того, что сейчас тот придушит его или свернет шею отработанным приемом. Но Шевцов вдруг оставил его в покое, встал, поднял с земли стоявший на сошках пулемет.
   – Видишь, значение имеет не только сталкерский опыт, – уже спокойнее сказал он. – Давай решим так: там, где ловушки и прочая атрибутика Зоны, – ты говоришь свое слово. Где я вижу другие угрозы – решаю я. Ты понял?
   – Ты спятил… – поднявшись и вяло потирая шею, сказал Кот. – Я не буду действовать по твоим правилам. Мы просто сгинем здесь, как все остальные…
   – Как эти? – Шевцов указал в сторону университетского корпуса.
   Кот вздрогнул. Он смотрел и не верил своим глазам. Навстречу, со стороны университетского корпуса, наплевав на все принятые правила, приближалась группа из пяти темных фигур. Это было так неожиданно, что Кот потерял вдруг чувство реальности.
   Шагах в десяти группа рассыпалась в цепь, и стало видно, что все эти люди – в костюмах химической защиты и легких современных противогазах. Фигуры с ног до головы были обвешаны вооружением и приборами, отчего походили на агрессивных пришельцев из космоса. Четверо остановились чуть в отдалении, один неторопливо продолжил приближаться.
   – А ну стоять! – крикнул Шевцов. Он уже принял боевую стойку, направив пулемет в сторону неизвестных. – Потянетесь к оружию – стреляю без предупреждения!
   Тот, кто шел впереди, продемонстрировал пустые руки и стянул с головы противогаз.
   – Не стреляйте, свои!
   – Вам-то откуда знать, свои мы или еще какие? – отозвался Шевцов.
   – По крайней мере на уголовников вы не похожи, – сдержанно улыбаясь, сказал незнакомец. – Надеюсь, мы тоже.
   Был он высокий, жилистый, и лицо у него было под стать – худое, изрезанное вертикальными морщинами, под короткой стрижкой напрочь седых волос. Очень убедительная, располагающая к себе внешность. И голос – спокойный, сильный, внушающий доверие.
   – Откуда вы здесь взялись? – спросил Шевцов. – Мы думали, что сюда, кроме нас, никто не добирался.
   – Так и есть, мы с вами первые, – кивнул незнакомец. Стащил с ладони плотную перчатку, протянул руку. – Майор Краснов, командир группы специального назначения.
   – Шевцов, – сдержанно представился контрразведчик, пожимая руку.
   – Я вас знаю, – сказал Краснов. – Слышал о вас по оперативной работе. Мы сотрудничаем с ФМС по некоторым направлениям.
   – Возможно, – сказал Шевцов, хмурясь. Но больше для виду. Было видно, что он, скорее, рад этой встрече, чем насторожен.
   – Мои ребята. – Краснов кивнул в сторону оставшихся в стороне четверых. Он нахмурился. – Все, что остались от группы.
   – Было нападение? – быстро спросил Шевцов.
   – Да, пришлось вступить в бой, – отрывисто сказал Краснов. Огляделся с прищуром. – Удалось отбиться, но они тут всюду.
   – Кто – «они»? – вмешался в разговор Кот. – Мертвяки, что ли?
   – Наш проводник, – небрежно представил его Шевцов.
   Кот недоуменно посмотрел на товарища: что значит «проводник»?
   Краснов кивнул, сказал неохотно:
   – Кто они – мы не знаем. Ясно одно – это не зомби, то есть не муляжи, как их по-научному называют. Это злобные твари, которым нет названия. Если бы я не боялся, что меня примут за сумасшедшего, то сказал бы, что это и есть те, что устроили Посещение.
   – Не может быть… – проговорил Шевцов.
   – Я тоже так думал, – кивнул Краснов. Кивнул в сторону своих: – А вы у моих парней спросите – что они думают. Троих наших убили, причем мы так и не поняли, каким оружием. Нам же пока не удалось ни одного снять. Мы с ребятами решили, что не уйдем отсюда, пока хоть одного не подстрелим и не притащим для изучения. Надо же хоть что-то представить руководству. Но главное, мы наконец вышли на тех, кто стоит за всей этой чертовщиной. Ученые могут до бесконечности изучать творящуюся здесь хренотень, а мы пока сами возьмем за жабры этих нелюдей.
   – А все-таки, как же вы там прошли? – спросил Кот. Кивнул в сторону университетского корпуса. – Там что же, чисто? Никаких ловушек?
   – У нас компенсаторы. – Майор похлопал по поясу, на котором висел довольно массивный прибор, мерцающий зеленоватыми огоньками. – Последняя разработка: улавливает ловушки и аномальные участки. Нейтрализует негативное воздействие Зоны. Как раз тестируем свежую технику.
   – Странно… – потерянно проговорил Кот. – Почему я про такое не слышал? В Институте наверняка должны быть. Где же им еще быть, как не в Институте?
   – Независимая разработка нашего ВПК, – пояснил Краснов. – Кстати, раз такое дело, вам придется дать подписку о неразглашении.
   – Нет проблем, – растерянно сказал Кот. Перевел взгляд на Шевцова.
   – Ладно-ладно! – Шевцов похлопал его по плечу. Словно извинялся и хотел ободрить. – Не расстраивайся. Прогресс не остановить. Но и сталкерам найдется еще работа.
   Кот лишь криво улыбнулся. От всего этого голова шла кругом. Какие-то сверхсекретные подразделения в самом сердце Зоны, приборы, о которых не слышали даже нобелевские лауреаты. И вроде стоило порадоваться неожиданной поддержке. Только не было что-то радости. Чувствовалась во всем тревожная недосказанность. А контрразведчик с его новым знакомым уже организовывали план прорыва. Теперь они склонились над разложенной на земле картой.
   – Мы видели их здесь, – говорил Краснов, постукивая ногтем по бумаге.
   – Это же рядом со старым зданием Института! – заметил Шевцов.
   – Да, точно. Думаю, здесь у них что-то вроде перевалочной базы. Отсюда они появляются и здесь же исчезают по возвращении. Разведка докладывала, что при появлении с этой стороны новых особей наблюдается странное свечение, и приборы фиксируют всплеск гамма-излучения.
   – Что-то вроде портала? В параллельное измерение или еще куда? – предположил Шевцов.
   – Не исключено. Мы не знаем, как это работает, но разбираться в этом не наша задача. Главное – захватить одного из них. Лучше живым. А специалисты найдут способ вытянуть из него информацию.
   – Тогда лучше поступить таким образом… – Шевцов понизил голос и заговорил быстро, отрывисто, четко. Это больше походило на отдачу распоряжений, чем на совещание.
   Шевцов быстро перетягивал инициативу на себя. Поражало то, что Краснов без особых возражений позволял подобное. По сути – первому встречному. Но все это не имело значения, задачей было противостоять новому немыслимому противнику.
   Пришельцам.
   Кот вдруг ощутил, как его бросило в краску. В голове беспорядочно заметались обрывочные мысли. Черт возьми, он же всегда подозревал, что эти твари действительно есть, что они не ушли в день Посещения, а все это время прячутся где-то поблизости! И никогда не покидало чувство, будто в Зоне за ним следят чужие холодные глаза. Кто как не разумные чудовища могли устроить все эти жестокие ловушки? Они следят за нами, пуская нас по лабиринтам, словно подопытных крыс. И, видимо, испытывают отвратительное удовлетворение, глядя, как кто-то из нас мучительно дохнет в очередном нечеловеческом капкане. Давно уже пора вытащить этих монстров из их потусторонних нор, чтобы они ответили за все зло, что из-за них хлебнуло несчастное человечество.
   – Ну что, сталкер, – поправляя оружие, спросил Шевцов. – Есть шанс потягаться с пришельцами. Готов к такому повороту? Или будешь и дальше изображать из себя следопыта-одиночку?
   Теперь контрразведчик стоял во главе пятерки отлично подготовленных и экипированных бойцов. Он чувствовал себя на своем месте, был нужен этим людям, да и не только им. Ведь речь шла о том, чтобы потягаться с самими создателями Зоны.
   Сталкер пребывал в растерянности. В рюкзаке лежали «вещи мертвецов», ждущие возвращения на место. Но теперь это казалось слишком мелким. Куда более важной виделась задача добраться до первопричины самого Посещения. От происходящего просто голова шла кругом, а от открывавшихся перспектив просто перехватывало дыхание. И даже угроза столкновения с реальными монстрами из других миров меркла перед шансом оказаться одним из первых, прикоснувшихся к разгадке тайн Зоны.
   Отрезвление пришло внезапно – взгляд на ткнулся на Акима, продолжавшего тихо стоять в стороне. Его по-прежнему не интересовал этот странный разговор – он любовался страшноватыми переливами неба над Академгородком. Кот вдруг ощутил резкий укол совести. Ведь он совсем забыл, зачем пришел в Зону.
   – Аким, а ты что думаешь? – спросил Кот.
   – О чем? – Парень спокойно смотрел ему в глаза, словно не слышал всех этих невероятных, ломающих сознание вещей.
   – О том, чтобы пойти с ними! Даже если не удастся найти пришельцев, нам все равно по пути с этой группой. И вместе – наверняка безопаснее. Сообща пробьемся к филиалу, а там решим, что делать дальше, а?
   Аким выслушал его со спокойствием буддистского монаха и сказал, не моргнув глазом:
   – Это не имеет значения.
   Кот осекся, пытаясь понять, что хочет сказать этот непростой малый. Глянул, как быстро и четко собралась группа Краснова, и сказал сердито:
   – Тогда идем! Чего глазами хлопаешь? Рюкзак не забудь!
   Группа двигалась осторожно, но быстро, стремительными короткими перебежками. Так не принято передвигаться по Зоне – здесь другие законы, другие опасности и задачи. Но сейчас правила устанавливали бойцы отряда специального назначения. А если начистоту – то сам Шевцов, неожиданно оказавшийся во главе группы. Кот уже смирился с происходящим, полностью передав инициативу военным. Они продвигались, почти не оглядываясь на ловушки, а ориентируясь на единственную задачу – захват или уничтожение внеземной твари. Бойцы стянули противогазы и теперь перемещались, не опуская оружия, вжавшись щеками в приклады. Автоматы у них были малознакомые, что-то вроде «Абакана» с подствольными гранатометами и продвинутыми прицельными приспособлениями. Рядом с ними Кот чувствовал себя неуютно со своим маломощным «кедром», годящимся лишь для перестрелок с бандитами.
   Сталкер поймал себя на ощущении , будто обстановка вокруг переменилась. Исчезла первоначальная глянцевая стерильность улиц – теперь они напоминали настоящее поле боя. Сначала из-за поворота показалась воронка от снаряда, разворотившая асфальт посреди улицы, затем поваленный фонарный столб со скрученными в клубок проводами. И особенно поражала стена здания с метровой дырой, не пробитой, а будто проплавленной в ней чем-то невероятно горячим. Расплавленный бетон, пузырясь стекал по стене, да так и застыл черной затвердевшей пеной.
   – Стой! – скомандовал Шевцов. Повертел головой, прикрыл глаза. – Слышите?
   Группа послушно замерла, вслушиваясь в тишину мертвого города. Нет, не совсем в тишину. Какие-то незнакомые звуки раздражали слух непривычным тембром и ритмом. Низкий, нарастающий, пульсирующий гул, от которого кололо в затылке и начинали ныть зубы.
   – Вон он! – крикнул один из бойцов, указывая в глубину сквера.
   Остальные мгновенно перевели стволы в указанном направлении. Сталкер судорожно сжал рукоятку «кедра», ощутив нереальность происходящего и даже беспомощность.
   Там, за деревьями, происходило ни на что не похожее движение. Деревья преломлялись и текли, будто попав в многослойную призму. А за деревьями, разбухая, растекаясь, как гигантская капля, росла радужная сфера. Ее поверхность впитала в себя цвета земли, неба, искаженный пейзаж вокруг. Все растекалось и пухло вместе с этим зеркально-радужным пузырем. И над ним быстро нарастало сияние – такое же, какое наблюдалось над Институтом ядерной физики.
   – О, черт… – Краснов выругался, передернул затвор автомата. – Приготовиться! Сейчас полезут!
   Кто именно полезет, сталкер спросить не успел. С оглушительным электрическим треском «пузырь» лопнул, разбросав ослепительно-синие, ветвистые разряды. И тут же, будто из зияющей дыры в пространстве, с душераздирающим визгом стало выползать нечто. Казалось, оно не имеет определенной формы, сформированных частей тела, верха и низа. Оно выглядело как чистая концентрация ужаса – всего, что вызывает в человеке отвращение и страх.
   Разом, не дожидаясь дополнительной команды, бойцы открыли огонь. Кошмарное месиво продолжало лезть из разорвавшейся сферы, тут же распадаясь на отдельных особей, устремлявшихся навстречу людям. Длинные сегментарные конечности, покрытые стекающей розовой слизью, вращающиеся гроздья глаз вокруг пульсирующих ротовых отверстий, омерзительные волоски и клацающие жвала – сумасшедший конструктор обезумевшего биолога. Все это перло вперед стремительными рывками – как это делают некоторые виды насекомых. И не было похоже, чтобы пули могли остановить это дикое наступление. Одна из тварей уже вырвалась вперед, и было ясно, что она заметила людей и четко наметила жертву. Ни раздумий, ни сомнений, ни страха – одна лишь жажда убийства была в наступающей мешанине внеземной мерзости.
   Повернув искаженное отвращением и страхом лицо в сторону Акима, Кот с изумлением увидел, что тот даже не удосужился упасть, вжаться в землю, как поступил бы каждый нормальный человек. Он просто стоял и наблюдал происходящее с любопытством школьника, смотрящего в кинотеатре очередной триллер. Снова переключив внимание на обильно вываливающееся в этот мир содержимое преисподней, Кот с ужасом понял: количество тварей растет – словно они размножаются делением. Положение становилось критическим.
   И вдруг что-то лопнуло в самой гуще этого пузырящегося адского котла. Через доли секунды сверкнуло пламя, жахнуло ударной волной вперемешку с омерзительной вонью. На месте клубка жутких монстров остались лишь копошащиеся головешки.
   Резко обернувшись, Кот увидел Шевцова, возвышавшегося над залегшими бойцами. Он критически осматривал поле боя, на плече у него дымилась труба разряженного «шмеля».
   Единственная вырвавшаяся вперед и уцелевшая тварь огласила воздух истошным визгом и бросилась в атаку. И тут же наткнулась на плотную стену из пуль – даже сталкер, сам того не осознавая, выставив перед собой пистолет-пулемет, с криком высадил в чудовище весь магазин одним нажатием спускового крючка.
   Проклятая тварь не была все же бессмертной. Уродливые конечности подломились, монстр рухнул и забился в агонии, продолжая оглашать округу жутким воем. Один из бойцов метнул в его сторону ручную гранату. Грохнуло – тварь затихла.
   – Фу… Ч-черт… – выдохнул Шевцов. – Так это и есть пришельцы?!
   – Скорее, какие-то их разновидности или что-то вроде роботов, – меняя магазин автомата, сказал Краснов. – По крайней мере мы не в первый раз таких встречаем.
   – Неужели они разумны? – разглядывая все еще вздрагивавшего монстра, с трудом выдавил из себя Кот.
   – А как иначе они могут перемещаться между мирами? – мрачно сказал Шевцов. – Ты видел этот пузырь, разряды? Это, брат, сила, нам такое пока что не по зубам.
   – И все же не хочется думать, что разумные существа настолько омерзительны…
   – Напомнить про Посещение? – желчно поинтересовался Шевцов. Повернулся к Краснову: – Ну вот вам подстреленный пришелец, как и заказывали.
   – Погоди, – настороженно оглядываясь, сказал Краснов. – Эти «волдыри» – они всегда появляются парами.
   Не успел он договорить, как за спиной раздался уже знакомый, бьющий по перепонкам, электрический гул. Сверкнули разряды, и со стороны университетских корпусов с визгом и ревом стали приближаться тошнотворные твари. Захлопали подствольные гранатометы, в мешанине монстров что-то лопнуло, зачавкало, но притом лишь ускорило приближение чуждой жизни.
   – Отходим! – заорал Шевцов, отчаянно поливая врагов огнем из пулемета. – Давайте живо! Я прикрою!
   Кот толкнул вперед Акима, споткнулся и растянулся на асфальте. Заорал благим матом – он упал прямо в трепещущую желеобразную массу подстреленного чудища. Попытался встать, поскользнулся, вляпался рукой прямо в вязкую массу у ротового отверстия с плавающими в ней «глазами». Клацнули волосатые, как у паука, жвала, едва не отхватив кисть, – рефлексы монстра продолжали управлять частями мертвого тела. Кот перекатился, отполз, едва увернувшись от удара острой, как нога гигантского краба, конечности.
   Следя за отходом товарищей, Шевцов продолжал разряжать последний диск пулемета. Пятясь и падая, судорожно пытаясь поменять опустевший магазин «кедра», Кот понимал, что толку от героизма контрразведчика мало. Твари оттесняли их, быстро приближаясь и стремясь взять в «клещи». Сталкер еще успел порадоваться тому, что монстры хотя бы не могут достать их на расстоянии, когда что-то ослепительно сверкнуло, ухнуло, взвизгнуло, и на голову полетели обломки штукатурки: стена здания за спиной шипела и оплывала, исходя густым черным дымом.
   – Сейчас они нас поджарят! – тряся Шевцова за плечо, заорал Кот. – Уходить надо!
   Шевцов бросил заклинивший пулемет, выдернул из-за пояса ТТ. Взгляд его горел безумием, и сталкер вдруг осознал, что им крышка: замкнув кольцо, твари отрезали путь к отступлению. Помочь могло только чудо, а чудес, как известно, не бывает.
   В отвратительные визгливо-чавкающие звуки приближавшихся нелюдей ворвался новый звук – низкий, грозный и непонятным образом вселивший вдруг зыбкую надежду. Неровная линия приближавшихся чудовищ была уже в каких-то двадцати шагах, когда звук вдруг резко перерос в рокочущий рев.
   На пожухший газон перед университетским корпусом на бешеной скорости вырвался танк. Т-80, с газотурбинным двигателем самой последней модификации. Ствол массивной, увешанной динамической броней и дополнительным оборудованием башни был уже развернут в сторону тварей. Жахнуло – и несколько монстров с мело, будто дуновением ветра. Взрыва не было, наверное, били подкалиберным бронебойным снарядом. Не меняя положения башни, на полном ходу танк заложил вираж, сгребая гусеницами газон, разбрасывая волны потревоженной почвы. И рванул прямо на заметавшихся монстров, поливая их огнем из башенного пулемета, наматывая уродливые тела на гусеницы. Отступившие было бойцы Краснова бросились в атаку. Твари не остались в долгу: снова сверкнуло, ухнуло, и один из бойцов превратился в пар. Но было поздно: вслед за танком подоспела новая машина – тяжелый БТР-90, с ходу принявшийся расстреливать противника из тридцатимиллиметровой автоматической пушки. На каждого противника уходила уйма снарядов – гады были просто невероятно живучие. Но через минуту Т-80 уже неторопливо вертелся на останках последнего монстра. Раздавленные ошметки продолжали дергаться и визжать, пока, наконец, не смолкли окончательно.
   Измотанные и опустошенные, они наблюдали, как покидают БТР и бегут к ним люди в камуфляже. Сталкер все еще не верил, что они с Шевцовым остались в живых, но притом не мог отделаться от ощущения, будто что-то идет не так. Возможно, это была просто паранойя, и его обычная «чуйка» на этот раз подвела. Потому что Краснов уже обнимался с командиром танка, перемазанным машинным маслом и пороховой копотью, а Шевцов тряс руку лейтенанту, так вовремя подогнавшему бронетранспортер.
   – Что-то ты не говорил о такой огневой поддержке, – укорял Краснова контрразведчик.
   – Да что говорить, если связи все равно нет? – оправдывался Краснов. Глянул на лейтенанта. – Как потеряли вас у периметра, так и не думали больше встретиться. Знаете, что тут творилось?
   – Да у нас тоже весело было, – криво усмехался танкист. – Попали в туман, отбились от взвода, думали, загремим в какой-нибудь гравиконцентрат – и крышка. Хорошо еще малой на бэтээре не отстал. – Он дружески свистнул лейтенанту, отчитывавшему за что-то механика-водителя. Лейтенант коротко махнул и улыбнулся в ответ.
   – И что теперь? – не выдержал Кот. – Есть танк, есть БТР – что дальше? Можно подобрать останки этих пришельцев, или кто они там, и двигать к периметру, пока не поздно. Нужно ведь сообщить в Институт о том, что мы видели!
   – Все верно, – согласился командир танка. Пнул ногой какую-то бесформенную часть монстра, валявшуюся под ногами. – Образцы отправить необходимо…
   Он выдернул из нагрудного кармана рацию, щелкнул кнопкой.
   – «Орел», я «Жук». Как слышно?
   – Хреново слышно, – отозвалась рация.
   – Ну ничего, чай, не Моцарта транслирую. Даю пеленг! Получил?
   – Есть пеленг!
   – Тогда дуйте к нам, пока сигнал не пропал!
   Что-то пискнуло, танкист подмигнул сталкеру и поставил рацию на асфальт. Кот недоуменно посмотрел на прибор, поднял глаза на танкиста:
   – Вы же говорили, что связи нет!
   – Видишь, появилась, – усмехнулся танкист. – Это, брат, Зона: никогда не знаешь, что здесь есть, а чего нет…
   Не прошло и пяти минут, как над головой раскатисто зарокотало, и на поляну перед университетским корпусом, усердно молотя лопастями, опустился армейский Ми-8. Он замер, не глуша двигатели, продолжая вхолостую взбивать воздух. Пока бойцы Краснова грузили в вертолет пластиковые мешки с останками пришельцев, Кот просто стоял, как столб, и тупо пытался понять, что происходит.
   Не то чтобы вертолет – ни один беспилотник до сих пор не мог добраться до Академгородка. А эти летают, разъезжают, словно на заштатном полигоне. Может, и вправду придумали наконец приборы, способные определять ловушки, находить в них бреши и нейтрализовать аномальную активность Зоны? А может, дело в другом – и он действительно хреновый сталкер? В таком случае стоит просто попроситься на борт и убраться из Зоны раз и навсегда…
   – Смотрите, что я нашел! – раздался рядом голос Шевцова.
   Все собрались вокруг него. В руках контрразведчика была какая-то темная металлическая штуковина, по форме напоминавшая кусок берцовой кости с оголенным суставом.
   – Что это? – с интересом спросил Краснов.
   – Я думаю, что… – Шевцов замолчал, продолжая вертеть в руках эту штуку, будто что-то хотел нащупать.
   Звонко ухнуло, сверкнуло, заставив военных отпрянуть. И тут же панель на здании университета с хлопком разлетелась крупными брызгами, оставив на своем месте большую оплавленную дыру.
   – …что этой штукой воевать можно, – констатировал Шевцов. Ловко перехватил оружие – будто не впервые имел с ним дело. – Пусть отхватят, гады, своей же монетой!
   Бойцы одобрительно загудели.
   – Что значит – воевать? – забеспокоился Кот. – Нет, я на это не подписывался! Вы как хотите, а я улетаю!
   Он бросился было в сторону вертолета и с ужасом увидел, как тот тяжело, накренив кабину, поднимается в воздух. Кот в панике схватил командира танка за ворот, принялся трясти и бессвязно угрожать, требуя вернуть вертолет и забрать его, потому что он свое отслужил и не собирается гоняться за чертовыми пришельцами!
   Танкист спокойно вытерпел этот приступ истерики, отстранил от себя сталкера и продемонстрировал рацию:
   – Не могу вызвать. Связи опять нет.
   Проводив взглядом низко уходящую машину, Кот бессильно опустился на асфальт. Он вдруг почувствовал, что невероятно устал и не понимает, что он здесь делает. А его уже тормошил Шевцов, который, напротив, был бодр и просто сгорал от нетерпения «надрать задницу чертовым пришельцам». Танк с БТР медленно уползли вперед – разведать плацдарм для предстоящей атаки на «перевалочную базу» внеземных тварей. Группа же Краснова, пополнив боезапас парой «шмелей», извлеченных из бронетранспортера, должна была двигаться следом. Не совсем логичная тактика для городского боя, но воевать предстояло не с людьми.
   Уже совершенно не понимая, что он делает, Кот плелся за группой, когда вдруг понял, что Акима нет рядом. Он огляделся, позвал – парня не было в пределах видимости.
   – Надо вернуться! – обеспокоенно сказал Кот.
   – Нам нельзя отставать от основных сил, – нахмурился Шевцов. Остановился, раздумывая. – Вот что: сгоняешь сам. Возьмешь одного бойца для прикрытия. Мальцев!
   – Я! – К ним подбежал белобрысый светлоглазый боец из группы Краснова.
   – Пойдете вместе, найдете Акима – и назад… Стой! – Теперь Шевцов оглядывал сталкера. Взял у него из рук «кедр», повертел – и отбросил в сторону. – Толку от него никакого. Возьми этот.
   Шевцов вложил в руки сталкера свой «абакан», полученный у командира БТР. Привычное оружие было ему не нужно: в руках у него была смертоносная штуковина из иного мира.
   – Вот тебе еще. – Шевцов протянул товарищу пару снаряженных магазинов. – И давайте там быстро. Ждать нельзя – снова могут полезть, гады. Понял, Мальцев?
   – Так точно, – с некоторой ленцой в голосе отозвался боец.
   Быстрым шагом они возвращались к главному корпусу университета. Кот надеялся, что Акиму хватит ума не отходить далеко. Группа уже скрылась из виду, и становилось немного не по себе. Кот попытался приглушить страх разговором.
   – И давно это вы за пришельцами охотитесь? – скосившись на спутника, спросил Кот.
   Мальцев посмотрел на него со сдержанной улыбкой и не ответил.
   – Я вижу, ты приятный собеседник, – заметил сталкер. – Понимаю – секретность. Но мы вроде как уже вместе воюем, хотелось бы каких-то подробностей. Как-никак, прикрывать друг дружку должны…
   Кот вдруг с ужасом понял, что говорит с пустотой.
   Мальцева не было рядом. Как не было зияющей дыры в стене университетского корпуса и других следов недавнего боя.
   Ощущая накатывающийся иррациональный страх, сталкер в изумлении разглядывал свои пустые руки.
   Оружия теперь у него тоже не было.

Глава двенадцатая

Дневник Лаврова 

   Когда удалось наконец успокоиться и понемногу привести в порядок потрясенное сознание, стало медленно приходить понимание. Даже не понимание – скорее, все то же чувство, которое заменяет сталкеру разум. Нужно только перевести свои ощущения в слова – и тогда станет легче. Сталкеры давно это поняли. Назовешь страшное, убийственное нечто «комариной плешью» – и уже как-то спокойнее, понятнее. Так уж устроен человеческий разум – он любит вешать ярлыки на все, что понимает, и то, что недоступно его пониманию. В этом и ограниченность разума, и его величие. Вот взял человек и прозвал все сущее «Вселенной». И что бы в этой Вселенной ни произошло – все помещается в короткое, но бесконечно емкое слово.
   Так и сейчас. Вся эта дикая череда событий сама собой сложилась в простое и понятное слово – «кино». Он мысленно поздравил самого себя с открытием новой ловушки Зоны. То, что это именно изощренная ловушка, он уже не сомневался. Более того – он ведь с самого начала подозревал, что дело нечисто. Да только как спорить с тем, что видят твои собственные глаза и слышат уши? А запах, осязание? Ведь руки до сих пор помнят тяжесть автомата, а бедро – неудобные, натиравшие кожу запасные магазины. Кот не поленился, стянул штаны и действительно обнаружил на ноге, на уровне кармана красноватое пятно. Все было реально.
   Почти реально. Видимо, таково главное свойство этой ловушки. Теперь начинало проясняться, что именно случилось с танкистами, а может, и с теми погибшими летчиками. Это все «кино». По сути – невероятно достоверный сон наяву. Достоверный настолько, что все опасности в нем совершенно реальны для попавшегося человека. «Кино», как камень на шее утопленника, увлекает в свою глубину – бесконечную, как глубина твоего собственного мозга. И действует не на одну-единственную жертву. Носитель самого яркого воображения, наиболее волевой и сильный человек, способен затащить в свой «сон» какое угодно множество других людей. «Кино» заразно, оно распространяется молниеносно. Стоит только поддаться свободе своего воображения, и оно разгоняется, строя все новые, совершенно невообразимые картины.
   Вот и Шевцов, создав свое собственное «кино», лихо втянул в понятный ему сюжет всех остальных. Пожалуй, иллюзия сработала для него как защитный механизм скованной напряжением психики. Для склонного к реалистическому восприятию мира ума контрразведчика тяжело было воспринимать необъяснимые феномены Зоны. И уж тем более угнетала невозможность влиять на события. И «кино» предоставляет ему то, в чем он нуждается, – простые и ясные решения. Для начала создает удобную среду и привычные отношения типа командир – подчиненный. Тут и появляется группа особого назначения, убеждающая его в том, что все в Зоне можно решить оружием, техникой и хорошей подготовкой. Следом «кино» передает в руки завороженного зрителя приятную ему тяжесть ответственности – точнее, ее иллюзию. И после обильно снабжает средствами решения проблем – оружием и выдуманными приборами – для того чтобы забыть о раздражающих ловушках Зоны. И как апофеоз этого безумного иллюзиона, «кино» создает опасного, невероятного, но вполне конкретного врага. И конечно же – возможность его одолеть. Сражаясь с монстрами, «главный герой» этого аттракциона, сам не ведая того, погружается в придуманный им же бесконечный квест, в иллюзию того, что он действительно решает проблему. Любые недостатки «сценария», любые нестыковки быстро решаются, словно считываются с подсознания «героя». Не хватает личного оружия, чтобы одолеть злых монстров? Действительно, легкая победа не принесла бы герою удовлетворения. Тогда появляется танк. Неубедительно? Вот тебе еще и БТР. Герою нравится его роль, он хочет и дальше охотиться за «пришельцами». Но как быть с первоначальным планом – взять подстреленного монстра и отправиться восвояси? Нет, «кино» не может так просто отпустить свою жертву. И присылает за «добычей» вертолет. Теперь у героя развязаны руки – он может продолжать свой бесконечный квест, пока не наткнется на реальную ловушку или не будет убит реальным врагом.
   Или же его не убьют выдуманные им же враги. Ведь, чем дальше, тем сложнее вырваться из этого круговорота безумия, которое в конце концов окончательно разносит вдребезги пораженный разум. Единственная возможность спастись – искреннее понимание того, что происходящее – не более чем иллюзия, густо перемешавшаяся с реальностью.
   Сталкеру повезло – он сумел достаточно далеко удалиться от свихнувшегося спутника, заразившего своим безумием и его, и Акима.
   Вспомнив об Акиме, Кот вздрогнул. Огляделся, встал. Вокруг была все та же пустынная улица. Парня нигде не было видно.
   – Аким! – позвал он. Повысил голос: – Аким, где ты?
   Сталкер поежился, озираясь. Ему снова показалось, что пейзаж вокруг начал меняться. Нужно срочно двигать отсюда. И не вдогонку за Шевцовым, благодаря которому он остался в одиночестве. Надо убираться из Академгородка. Пока тот не переварил его заживо.
   Начинало темнеть. Только небо над Институтом ядерной физики все сильнее наливалось ядовитым свечением. Оставаться под открытым небом здесь совсем не хотелось. Если получится – лучше переночевать в здании филиала. Отыскать дневник шефа – и поскорее уносить отсюда ноги. Оставался пустяк – пройти каких-то пятьсот метров. Сталкер прикинул направление. Филиал там, за университетскими корпусами. Просто обойти подозрительную территорию по широкому кругу… Кот машинально достал из кармана гайку, размашисто, от бедра бросил вперед.
   Свистнуло, как пуля над ухом пролетела, – и гайку будто языком слизнуло.
   – Ни хрена-ссе… – потрясенно проговорил Кот. Осторожно попятился.
   Дело даже не в том, что прямо под ногами притаилась «комариная плешь», а в том, что еще час назад здесь активно топтались и он, и Шевцов, и Аким. Вот прямо на этом самом месте. Как это возможно? Или дело в этом «кино»? Оно что же, подавляет собой другие ловушки?
   – Вот так кино… – снова проговорил Кот и швырнул вторую гайку, теперь уже чуть левее.
   История повторилась – гайка со свистом улетела в никуда. Потребовалось еще три штуки, чтобы обозначить границы гравиконцентрата. И после медленно, на мягких лапах – мимо незримой смерти.
   Продвигаясь вперед, он с замиранием сердца ощущал, как что-то вокруг него приходит в движение. Слух улавливал странные, протяжные скрипы, гулкий скрежет и вроде даже чей-то мучительный стон. Он шел, стиснув зубы, а вокруг скрежетало все явственнее, и гулко раскалывалось что-то гигантское, от чего вздрагивала земля, норовя свалить с ног. Быстро накатывала тьма, и к звукам стали медленно подключаться мертвенно-бледные отблески, как будто невидимые постановщики безумного театра проверяли на нем действие своей адской аппаратуры. Кот помнил, как светится в подвалах «ведьмин студень», как мерцает текучая «зеленка», но происходящее сейчас било железными прутьями по оголенным нервам.
   Когда до крыльца филиала осталось около десяти метров, он не выдержал и побежал. Это было непростительно глупо – вот так, дав волю нервам, и гибнут в Зоне зеленые новички. А он все бежал и бежал – и вдруг с ужасом понял, что крыльцо не приближается – оно становится все дальше и дальше. И чем больше он ускоряет шаг, тем дальше отползает проклятое недоступное крыльцо. Так бывает только во сне. В кошмарном, потном, болезненном сне.
   «Да ведь это ловушка!» – мелькнуло в голове. Он мысленно прикрикнул на себя, приказывая остановиться. Все еще тяжело дыша, сжал кулаки, усилием воли заставляя себя успокоиться. Ловушка… Сон… Черт возьми, да ведь это «кино»! И теперь не шевцовское, а его собственное!
   – Нет, *censored*! – зажмурившись, зло процедил он. – Не возьмешь ты меня, не сейчас, не сегодня! К черту такую игру, меняю колоду!
   От напряжения качнуло, он отшатнулся, едва удержав равновесие. Но, открыв глаза, понял, что все кончилось. В ушах звенела мертвая тишина, перед глазами было темное крыльцо с распахнутыми настежь дверьми. Оставалось лишь подняться по мраморным ступеням, что он и сделал.
   – То-то же, – тихо произнес он и пнул ногой дверь.
   И еле успел отскочить: массивная створка, сорвавшись с петель, с невероятным грохотом обрушилась навзничь, заставив сталкера сжаться от неожиданности и стыда. Да уж, выходка невысокого класса, об этом лучше никому не рассказывать.
   На всякий случай Кот пощелкал выключателями. Света, разумеется, не было. Это в других частях Зоны встречается электричество и вода в кранах. В самом высокотехнологичном ее уголке тока, конечно же, нет. Возможно, всю энергию высасывает та непонятная сияющая мерзость над ядерным институтом, а может, просто в свое время подрядчики сэкономили на электропроводке. Кот нацепил на лоб легкий светодиодный фонарик – самая дельная штука во всем снаряжении. Неторопливо огляделся.
   Все здесь одновременно знакомое и чужое. Вот в этом коридоре он впервые встретил Акима. И даже представить себе тогда не мог, во что выльется эта встреча.
   Теперь здесь все несло на себе следы паники. Пол был усеян мятыми листами бумаги, папками с документами, каким-то оборудованием, которое по недомыслию все еще пытались спасти, когда спасать нужно было только собственные жизни. Известно, что до вспышки здание не успели покинуть около сотни сотрудников. С тех пор их не видели. Никто не может утверждать, что они именно погибли. В Зоне, вообще, смерть – понятие условное. Кот часто примерял на себя роль ходячего мертвеца – которого в ужасе убивают, расчленяют, пытаются изучить, сжигают в лабораторной печи. А наутро он возвращается вновь. Что он будет чувствовать, когда это произойдет? То, что произойдет именно так, сталкер почти не сомневался: ведь он наверняка найдет свою погибель в Зоне. Как и все настоящие сталкеры.
   Он медленно поднимался по лестнице, и эхо сопровождало его тоскливыми отзвуками. Не нужно было даже фонарика, чтобы ориентироваться в хорошо знакомой обстановке. Интересно, что новое здание в Искитиме детально повторяло архитектуру этого. То ли строители упорно громоздили типовой проект, то ли о том попросили сами ученые – чтобы никакие изменения в дизайне не напоминали о произошедшем. А так – как бы ничего не случилось. Странная, извращенная логика. Что и говорить, все эти ученые – психи. Даже Лавров, если на то пошло.
   Кстати, о Лаврове. Кот без труда отыскал их прежнюю лабораторию. Подсвеченная снаружи неприятным сиянием с другого края Академгородка, лаборатория выглядела так, словно ее и не покидали вовсе. Кот даже вспомнил, что вон тот стоящий на полу блок он должен был наутро отнести к техникам, а тот цветок на окне – полить, что он всегда забывал делать.
   Елки зеленые – а цветок-то до сих пор живой! Кот подошел к окну, забывшись, коснулся листа растения. Нет, все-таки это место не создано для жизни. Он перевел взгляд на стол по соседству и тут же увидел его.
   Дневник.
   Толстая, увесистая тетрадь с обложкой из искусственной кожи, со скругленными углами. Тоненькая, разлохмаченная на кончике закладка торчала из стопки страниц где-то посередке. Сталкер подошел, взял в руки дневник и уселся в крутящееся кресло. Открыл на заложенном месте.
   Пятно света от фонарика позволяло комфортно читать. Трудно было отделаться от ощущения, что он читает с фонариком под одеялом, как подросток, спрятавшийся от взрослых с недозволенным чтивом. Он был уверен, что увидит в дневнике лишь колонки непонятных формул. Но в этом месте был просто текст, выведенный притом аккуратным, хорошо читаемым почерком. Кот сам не заметил, как углубился в чтение.
   «…Что мы понимаем под этим словом – Зона? Почему именно Зона, а не Заповедник, Парк, какой-нибудь Полигон? Наверное, тут дело в каких-то сумрачных ассоциациях. Зона – это место за колючей проволокой. Тюрьма. Концентрационный лагерь. Территория страха, подозрительности, боли. Все знают Зону – место грязных тайн, источник страха для одних, дохода – для других. Вот только вопрос: с какой стороны от колючей проволоки находимся мы с вами?..»
   Кот вздрогнул, оторвавшись от чтения. Поймал себя на том, что такие мысли и ему самому приходили в голову. Выходит, и нобелевских лауреатов заботят эти вопросы.
   Он встал, подошел к столу, где стоял электрический чайник, откинул крышку, заглянул внутрь. Чайник был наполовину полон, и вода вроде не протухла. Он щелкнул кнопкой и, лишь когда чайник вскипел, поразился: откуда в сети электричество, если света нет? Резервные институтские аккумуляторы? Машинально насыпал в чашку растворимого кофе из стоявшей тут же банки, бросил сразу пять кубиков сахара, залил кипятком. С чашкой дымящейся жидкости снова завалился в кресло. И продолжил чтение.
   «Иногда кажется, что не мы отгородились от Зоны, а Зона отгородилась от нас. И не она расползается по планете, а мы сокращаем территорию, захваченную и загаженную нами же…»
   Кот возмущенно фыркнул, захлопнул дневник. Глотнув кофе, подумал: «Нет, это уж слишком! Лавров что, всерьез считает Зону благом? Пусть даже мы действительно загадили Землю. Но ведь, кроме нас, на Планете обитают звери, птицы, прочая живность – она-то в чем провинилась? Нет, дорогой академик, тут мы с вами никак согласиться не можем…»
   Снова распахнув дневник, он углубился в чтение, которое захватывало все больше.
   «…Зона – не есть некая данность, нечто, спущенное человеку „сверху“, по воле могущественных внеземных сил. Все гораздо сложнее и в то же время проще. Мы сами формируем Зону – своими представлениями, своими желаниями и страхами. Зона – не то, что есть на самом деле, она то, что мы о ней думаем. Первопроходцы Зоны, сталкеры, первыми стали давать имена собственные предметам и аномалиям Зоны. Именно с их подачи Зона обрела тот образ, в котором ее знает большинство населения планеты. Раскрученный в СМИ, этот образ сформировал ту Зону, которую знает современное общество. Вот и выходит, что обыватель знает про Зону больше, чем мы, ученые. Мы до смерти боимся емких выражений, однозначных суждений. Необъяснимый феномен номер такой-то, который мы условно именуем „гравиконцентратом“, сталкеры давно знают и именуют просто и образно – „комариная плешь“. Это для нас – непонятная с точки зрения науки аномалия. Для них же – вполне конкретная ловушка, с которой нужно считаться и которая довольно эффективно обозначается самыми обыкновенными стальными гайками. И с этой точки зрения сталкеры продвинулись куда дальше нас в познании последствий Посещения. Мы топчемся на месте, что-то измеряем, вычисляем – а они живут Зоной, не познавая, но чувствуя ее. И мне кажется – он и выбрали более верный путь».
   Кот усмехнулся. Выходит, Лавров признает роль сталкеров в этом мире. Только почему-то вслух об этом избегает говорить. Боится мнения коллег?
   Кот пролистал несколько страниц, мельком просматривая записи. Все они были посвящены Зоне, но практического смысла для сталкера не несли. Хотя некоторые мысли все-таки цепляли за живое. Особенно те, что касались грядущего конца света.
   «Конец света, если он действительно состоится, будет вызван не силами, затаившимися в Зоне, нет. Это было бы слишком просто, слишком понятно и привычно для нашего сознания. Потому что само представление об апокалипсисе заложено в наш разум священными писаниями всех религий, книгами, кинематографом – все это сформировало у человека некий образ, что прочно впаялся в систему наших представлений об окружающем мире. И тот апокалипсис, которого мы все ждем, – это просто-напросто прямое порождение наших страхов и заблуждений. Думаю, каким-то образом необъяснимое образование, кое мы именуем Зоной, считывает наши страхи и с охотой подыгрывает нам…»
   Кот поежился, вспомнив про «кино». Неужто Лавров каким-то образом сумел вычислить это свойство Зоны? Как же устроены мозги этого человека? И вот это – похоже, прямо в точку:
   «Легенда о Золотом шаре – прямое следствие необъяснимых свойств этого места. Зона взаимодействует с человеческим разумом, искусно играя на его желаниях и страхах. Играя с человечеством, Зона не делает различий между рациональным и иррациональным в человеке, между его рассудком и чувствами. В этом и заключается основная проблема: ни мы не понимаем Зону, ни Зона – нас…»
   Или вот:
   «Я не знаю, как все это работает, каков механизм „ловушек“, „загадок“ и „подарков“ Зоны. Уверен только в одном: не мы изучаем Зону. Это Зона изучает нас. Возможно, Зона просто играет с людьми. При этом не делает особых различий между учеными, матерыми уголовниками и бродягами-сталкерами. Для этого монстра, расползающегося по нашей планете, все люди – не больше чем безмозглые бактерии…»
   Сталкер перекинул несколько страниц, с содроганием пропуская колонки цифр и малознакомых математических символов.
   И вдруг увидел нечто, заставившее его вздрогнуть.
   Поперек разворота, большими печатными буквами было выведено:
   АКИМ – КЛЮЧ К ЗОНЕ
   В глазах у него потемнело. Не от странного откровения в дневнике шефа. Он и сам подозревал, что парнишка далеко не так прост, как иногда казалось.
   Он вдруг осознал, что сидит в удобном кресле, с кружкой еще теплого сладкого кофе, полистывая в свое удовольствие забавное чтиво. А в это время нескладный и беззащитный парень бредет куда-то один среди смертельных ловушек Зоны. А может, и не бредет уже никуда, а растекся мокрым пятном на границе какой-нибудь «комариной плеши», растворился заживо в «ведьмином студне» или развеялся пеплом после внезапной встречи с «жаркой».
   Сам не понимая, как оказался на ногах, Кот схватил дневник, рюкзак и, с грохотом свалив кресло, бросился к двери.
   Проклятие! Такого с ним еще не случалось. Он мог быть циником, жестким, трусливым и жадным, но никогда еще не был предателем. Просто невозможно понять, как случилось, что он начисто забыл про товарищей. Может, это «кино» так действует, выжигая нейроны, лишая способности адекватно воспринимать действительность? Ну конечно же – самое время все валить на «кино» и прочие ловушки – защитные механизмы совести действуют безотказно.
   Рискуя влететь в какую-нибудь затаившуюся в темноте смертельную дрянь, он сбежал по лестнице на первый этаж, преодолел коридор и оказался на крыльце. Дневник теперь у него, и в старом здании филиала больше нечего делать.
   Поднял голову, чтобы понять, скоро ли рассвет, и некоторое время в растерянности смотрел на звездное небо. Странное небо, где сейчас были видны не звезды, а закрученные вокруг Полярной звезды тонкие световые треки, какие можно увидеть на фотографии с большой выдержкой. Тряхнув головой, перевел взгляд на землю. Для начала хорошо бы разыскать Шевцова. Вдвоем легче вести поиски. Только где того черти носят с его воображаемой армией?
   Решение пришло мгновенно: согласиться с извращенной логикой «кино» и отправиться туда, куда и собирался его товарищ со слегка помутившимся рассудком.
   К базе воображаемых пришельцев.
   Если верить «сценарию» этой сумасшедшей ловушки, «портал» находится по другую сторону институтского здания. Нужно просто обогнуть его и попытаться найти спутника там. Главное при этом – не стать жертвой придуманных Шевцовым врагов.
   Затаив дыхание, сталкер пытался объективно оценить обстановку.
   По другую сторону от здания филиала начиналась настоящая Зона. Глянцевый фасад Академгородка оказался обманчив. Здесь же было то же самое, что и в других уголках Зоны: разрушение, запустение, смерть. Четыре автобуса, подогнанные для эвакуации сотрудников, так и остались стоять с открытыми дверьми – никто не успел ими воспользоваться. Жутко смотрелись пустые глазницы лобового стекла: оно отекло и застыло крупными каплями, словно слезы машины по своим пассажирам. Сталкер так и не понял, отчего такой эффект, – высокой температуры во время вспышек вроде бы не наблюдалось. Но теперь даже в полумраке он видел, что стекла окон с этой стороны здания тоже отекли огромными «слезами», подсвеченными зловещим сиянием над ядерным институтом.
   Чем дальше он продвигался, тем страннее становился окружающий вид. Кот прекрасно помнил, как выглядела эта местность до катастрофы, и не мог понять, откуда взялись эти огромные металлические конструкции. Словно какой-то гигант наломал высоковольтных вышек вперемешку с телевизионными башнями и свалил на пустыре за филиалом. Сталкер приблизился к одной такой конструкции. Он просто не мог пройти мимо, слишком уж невероятным казалось зрелище. Теперь он пялился в упор на эту пятидесятиметровую штуковину и не мог понять, как такое возможно.
   Ажурное сооружение, свинченное из массивных железных труб и балок, уперлось в поверхность единственным острым углом. По всем законам физики оно должно было продавить, проломить асфальт на пару метров вглубь, после чего с грохотом обрушиться на слепые окна филиала. Но оно действительно держалось на единственном металлическом острие, уткнувшемся в асфальт, и едва заметно колебалось вокруг невидимой оси, как стрелка гигантского компаса.
   Наблюдая эту сумасшедшую картину, сталкер вдруг вспомнил слова Лаврова по поводу природы гравиконцентратов. Тогда он эдак вскользь предположил: раз есть такое явление, как «комариная плешь», то есть область повышенной гравитации, отчего бы не допустить существование «антиплеши», то есть области с пониженной гравитацией. Кот с трудом сдержал желание подойти и толкнуть противоестественно зависшую железку. Конечно, делать этого не стоило: «антиплешь», если это действительно она, – такая же ловушка, как и обыкновенная «плешь». Как говорится, семь бед – один ответ: все «чудеса» в Зоне так или иначе ведут к смерти.
   Старательно обогнув участок этого «летучего железа», Кот вышел к парку и остановился, не узнавая местность. Он точно помнил: раньше здесь был парк – деревья, зелень, травка. Наверное, эти корявые головешки, торчащие местами из высохшей земли, – все, что осталось от деревьев. В центре этого мертвого запустения – обширное темное пятно, выделяющееся своей чернотой даже во мраке ночи. Сталкер понятия не имел, что это такое, но подходить к нему близко явно не стоило. Подумалось: если бы «портал» пришельцев действительно существовал, лучшего места для него и придумать нельзя. Шевцова надо искать здесь.
   – Шевцов! – крикнул Кот. – Глеб, где ты, дружище? Эй, видишь меня?
   Он вдруг ощутил полнейшую беспомощность.
   – Как искать черную кошку в темной комнате? – озираясь, пробормотал он. – Особенно если там ее нет?
   Кот прищурился, осмотрел местность снова, но на этот раз не как сталкер, а как боец, которому предстоит схватка с «монстрами» из чужого мира. Допустим, «портал пришельцев» – в центре этого черного выгоревшего пятна. Где в таком случае разумнее всего устроить засаду? Если танк можно разместить вон там, а БТР – с другой стороны, то для личного состава, пожалуй, лучше вон той груды бетонных обломков ничего не придумаешь.
   Чувствуя себя идиотом, Кот направился в сторону предполагаемой «засады». «Кино», конечно, сильная вещь, но трудно поверить, что проницательный Шевцов все еще не почувствовал обмана.
   …Он сам не понял, как оказался на земле. Что-то тяжелое сшибло с ног, заставив кувыркнуться и болезненно хрустнуть позвоночником. Прижало к земле, крепко ударив под дых. Кот все еще хлопал глазами и хватал ртом воздух, когда над головой сверкнул жесткий взгляд и крепкая рука прямо перед носом перехватила армейский нож с явным намерением перерезать ему горло.
   – Шевцов! – прохрипел Кот. – Ты что, спятил? Это же я!
   – Кот?! – недоуменно проговорил товарищ, рассматривая поваленного на землю сталкера, будто увидел того впервые. – Вот ч-черт, я же чуть не прикончил тебя! Принял за одного из этих…
   – Кого это – этих? – подымаясь и потирая шею, пробормотал Кот. Только сейчас он понял, как близок был к тому, чтобы навсегда остаться в этих руинах.
   – Кого-кого – пришельцев! – мрачно отозвался Шевцов. Он нервно оглядывался, глаза его сверкали нездоровым блеском. – Они перли волна за волной, мы просто не могли остановить их. Вон все, что осталось от танка… – Он указал на стену, возле которой был лишь пустой асфальт. – БТР просто испарился – они использовали какое-то новое оружие. Краснова убили час назад. Последнего бойца я отправил в разведку – он так и не вернулся. Возьми автомат! Черт, патронов мало… Ничего, мы прищучим этих тварей!
   Сталкер с изумлением увидел, как Шевцов «берет в руки» и протягивает ему невидимое оружие. Черт возьми – он брал воображаемый предмет так, будто тот действительно имел объем и массу. Иллюзия была полной и вызывала неприятное ощущение. Так бывает, когда находишься рядом с опасным безумцем. Теперь товарищ протягивал ему несуществующее оружие, и Кот на миг усомнился, не зная, как поступить. Он видел, как глубоко Шевцов увяз в своем «сне», и понятия не имел, чем обернется попытка вернуть его к реальности. Все-таки нож у него далеко не виртуальный, а в черепушке неспокойно.
   – Нет никаких тварей, – тихо сказал Кот.
   – Что? – Шевцов непонимающе посмотрел на сталкера.
   – Нет ни пришельцев, ни танка, ни автомата у тебя в руках, – резко сказал Кот. – Очнись, дядя!
   – Ты что, совсем плохой? – криво улыбнулся контрразведчик. – Хватит придуриваться, сейчас они снова полезут – мало не покажется. Бери автомат!
   – Смотри, – сказал Кот и ладонью «перерубил» несуществующий автомат в руках товарища. Для убедительности повторил движение еще пару раз.
   Улыбка сползла с лица Шевцова. Он изумленно смотрел на свои руки. Пробормотал наконец:
   – Как ты это делаешь?
   – Ты не поверишь – легко, – сказал Кот. – И ты сможешь, если поймешь, что Краснов со своим спецназом – просто фантом. Я знаю, что это трудно, но ты попробуй взглянуть на все это критически.
   Теперь Шевцов странно смотрел на сталкера, а тот, чувствуя, что ситуацию нужно дожимать, продолжал твердить, вкладывая в слова всю силу своего убеждения:
   – Посуди сам: откуда здесь этот спецназ? Здесь уже год не было никого, кроме нас! А эти приборы? Ты просто не в курсе, потому что никогда с этим не сталкивался. Но я-то давно в Институте работаю и знаю: нет таких приборов и быть не может. Еще по крайней мере лет десять таких не будет. А пришельцы… Слушай, я вспомнил, где видел точно таких же. Триллер – недавно в прокате был. Ты ведь тоже видел его, вспомни? Это Зона, она из тебя все что хочешь вынет и потом покажет в своем извращенном кино! Это просто «кино». Сон, который ты словно наяву видишь. Понимаешь?
   – Кажется, начинаю понимать, – деревянным голосом произнес Шевцов. – Ну-ка, что ты там про сон говорил?
   – Я говорю, что…
   Закончить фразу не удалось. Молниеносным движением Шевцов сбил его с ног, заломил руку, оттянул за волосы голову, да так, что Кот почувствовал, как кадык рвет кожу на горле. Он что-то кричал, шипя от боли, а обезумевший приятель все скручивал его руки и ноги какими-то ремнями и обрывками провода. И оставил в покое, только когда окончательно обездвижил. Пока сталкер стонал и скрипел зубами от боли, Шевцов неровно шатался из стороны в сторону, бормоча:
   – Вот же тварь! А я чуть не купился! И реально же, как человек говорит, *censored*… – Он вдруг развернулся и со всей мочи засадил сталкеру в бок ботинком.
   Кот охнул и сжался в позе эмбриона, от боли потемнело в глазах. А Шевцов вдруг рассмеялся – сухим дребезжащим смехом. И сталкер с ужасом понял: приятель действительно спятил.
   – Я понял, как вы это делаете, – с издевкой продолжил Шевцов. – Прикинуться человеком, подкрасться и убить! Отличная тактика! А может, вы пошли дальше? О, кажется, я знаю, как вы это делаете! – Он оживился, в глазах его появился лихорадочный блеск, становящийся еще более жутким в бледном сиянии, царящим над Академгородком. – Вы давно уже среди нас – наблюдаете, ставите свои опыты. Придумали даже «сталкеров» – заманиваете людей в Зону, а возвращаете уже подделку, кого-то из ваших – чтобы наблюдать за нами, как за стаей горилл. Ну что, я угадал? – Он снова рассмеялся. – Знаю, что угадал. Вас, твари, я уже кожей чувствую. Так что со мной этот номер не пройдет. Я притащу тебя живым, тварь. Пусть тебя вскроют и посмотрят, из какого дерьма ты устроен.
   – Шевцов, ты с ума сошел! – вяло пробормотал Кот. – Ты хоть сам веришь в то, что говоришь? Тебе же потом самому станет стыдно!
   Шевцов уже не слушал его. Он сидел на земле, собирая и разбирая несуществующий автомат, снаряжая невидимые магазины невидимыми патронами. Глядя на это, Кот чувствовал, что еще немного – и он сам свихнется. Может, это и лучше, не так мучительно, как наблюдать за диким поведением бывшего товарища. Зарождался рассвет, и сталкер надеялся, что солнце просветлит расстроенный разум приятеля. Надежда длилась недолго.
   – Вот вы где! – раздался неуместно довольный звонкий голос.
   Из утренних сумерек показалась худощавая фигура Акима. Шевцов напрягся, приподняв несуществующий автомат.
   – Я думал, что уже не найду вас, – с непосредственной улыбкой сообщил Аким. Он, наконец, рассмотрел связанного сталкера, и глаза его округлились от удивления. – Чего это вы делаете?
   – Аким… – хрипло пробормотал Кот. – Осторожно! Не подходи к нему. Он спятил!
   – Не слушай его, – медленно поднимаясь, сказал Шевцов. «Виртуальный автомат» он отложил в сторону. – Парень просто устал.
   – И потому ты его связал? – бледнея, проговорил Аким. Он пристально посмотрел на Шевцова, попятился.
   – Куда это ты? – натянуто улыбаясь, спросил Шевцов. Сделал шаг вслед за отступающим Акимом.
   – Аким, беги! – крикнул Кот и зашелся в хриплом кашле – саднило передавленное горло.
   Аким понял – и сорвался в бег.
   Слишком поздно. Каким-то звериным рывком Шевцов настиг его, сбил на землю. И, ухватив за ногу, как манекен, поволок обратно. Будто действительно не считал уже Акима человеком.
   – Да что же ты делаешь, идиот?! – орал Кот, извиваясь и дергаясь, раздирая скрученные запястья и плечи. – Отпусти его! И меня отпусти, пока не поздно!
   Он понимал: мольбы и крики бесполезны. Безумец прочно обосновался в своем выдуманном мире, который стал для него реальнее самой реальности. Умоляя о пощаде, лишь укрепляешь его в убеждении, что перед ним – хитрая, изворотливая сущность, прикинувшаяся человеком. И не было никакой возможности вырвать его из засасывающей иллюзии.
   – Вот же незадача, – сказал Шевцов, бросая бесчувственное тело Акима прямо напротив сталкера. – Я не дотащу до периметра сразу две твари. И отпускать одну из вас не собираюсь. А знаешь что? Я хочу сам посмотреть, как вы устроены. Как ты считаешь, я заслужил это?
   – Глеб, не смей… – упавшим голосом сказал Кот. Слова застревали в пересохшем горле, он чувствовал, что сейчас потеряет сознание. – Ты никогда себе этого не простишь!
   – Я никогда не прощу вам погибших друзей, – изменившись в лице, сказал Шевцов. – Тех, чьим обликом вы прикрываетесь.
   – Опомнись…
   – Заткнись и смотри! – В руке Шевцова сверкнул тот самый более чем реальный нож. – Сейчас я вытрушу из твоего сородича это дерьмовое желе, из которого вы все состоите!
   Как в дурном сне, Кот увидел взлетевший, описавший дугу клинок в жилистой руке. Глухой удар, треск ткани, хруст плоти – в воздух ударил и тут же опал тугой фонтанчик алой артериальной крови. Аким тихо вскрикнул, дернулся и застыл.
   – Что это? – с выпученными глазами бормотал Шевцов. Он кромсал, резал, рвал человеческую плоть, и лицо его все больше темнело от безумия. – Что это такое? Где? Где ты прячешься, тварь?! А? Где ты?!
   Теперь он вытаскивал, разглядывая на свет, кишки мертвого Акима, все еще не веря, что перед ним не пришелец. Он искал своего несуществующего монстра в кровавой каше, которая была теперь на месте истерзанного тела. Он бормотал и разглядывал свои окровавленные руки, пробовал на вкус кровь и умывался ею. Пока, наконец, не прекратил эти страшные манипуляции.
   Несколько секунд он сидел неподвижно, уставившись вдаль стеклянным взглядом. И вдруг тихо засмеялся. Смех нарастал, становился все громче, словно до Шевцова дошел, наконец, кровавый юмор ситуации. Затем взял в руку несуществующий пистолет, передернул несуществующий затвор и приставил себе к виску. Указательный палец плавно потянул за несуществующий спусковой крючок.
   И произошло невероятное. Голова дернулась от воображаемого выстрела, и из противоположного виска с мерзким треском вылетел кусок вышибленной кости с фонтанчиком кровавой каши. Шевцов рухнул как подкошенный и застыл в неподвижности.
   Этого нервы сталкера не выдержали. Он зажмурился – так чтобы никогда, никогда больше не открывать глаз. И закричал – дико, страшно, срывая голос, словно этим криком хотел разнести в осколки этот ненавистный ему мир.
   Первое, что он почувствовал, – это болезненные, хлесткие удары по щекам. Потом пришел звук. Кто-то звал его:
   – Очнись! Кот, очнись!
   И только после услышал собственный крик – слабеющий, сиплый, забирающий остатки сил. Запнулся, захлебнувшись в собственном вопле, немного отдышался, спросил:
   – Где я?
   – Да все там же, – отозвался далекий голос.
   – Что со мной?
   Перед глазами была какая-то муть, взгляд отказывался фокусироваться и различать предметы и лица. От беспомощных попыток что-то увидеть замутило и вырвало – болезненно, будто кто-то пытался вытащить ему кишки через рот. Потребовалось минут десять, прежде чем он пришел в себя и стал различать лица.
   На него, привалившегося спиной к бетонной стене, смотрели Шевцов с Акимом.
   – Как – вы живы? – пробормотал Кот.
   Спутники переглянулись.
   – А как бы ты хотел? – поинтересовался Шевцов.
   – Что произошло? – растирая онемевшее лицо, спросил сталкер. Мысли путались, разум отказывался провести границу между сном и явью.
   – Хотели бы мы знать, – отозвался Шевцов. – Думали, ты нам расскажешь.
   – Мы вошли в Академгородок, – вместо Шевцова пояснил Аким. – Ты бросил гайку.
   – И что дальше? – нетерпеливо спросил Кот.
   – А дальше – ты взял старт и смотался от нас, как от бешеных псов, – сказал Шевцов. – Мы тебя сутки искали.
   – Еле нашли, – добавил Аким.
   – А ты еще с ножом на него бросался, – Шевцов кивнул в сторону Акима. – Кабы не моя реакция – зарезал бы как пить дать.
   – Я – с ножом?! – Сталкер почувствовал как в голове болезненно зазвенело. – Что за черт…
   – Ты ничего не помнишь? – сочувственно произнес Аким. Повернулся к Шевцову: – Я же говорил.
   – Ну да, – сдержанно отозвался Шевцов. – Ты был прав.
   – Что, что ты там говорил? – болезненно морщась, спросил Кот. – В чем ты прав?
   Он попытался подняться – и съехал по стене к земле. Черт, нужно собраться с силами! Не хватало только слечь посреди Зоны. Это, ребята, ни к чему. Это верная гибель.
   – Он говорил, что тебе привиделось что-то, – пояснил Шевцов. – Настолько достоверное, что ты потерял связь с реальностью. Так и есть?
   Сталкер внимательно посмотрел на Шевцова, перевел взгляд на Акима. Открыл было рот, чтобы ответить, – и вдруг, опустив голову, беззвучно рассмеялся. Совершенно обессиленно и легко, как способен лишь человек, смеющийся в лицо смерти.
   Это проклятое «кино» все-таки переиграло его. Обмануло так тонко и лихо, что теперь он до конца жизни будет пребывать в сомнении – реально ли все сущее или же это просто затянувшийся сон.
   Все это время, пока он активно «спасал» товарищей, попавших в чары хитрой ловушки, в ловушке находился он сам. С самого первого шага по Академгородку и до этой самой минуты. Понимание этого лишало сил, сбивало с ног и давало ощущение детской беспомощности. В голове звенела пустота и единственная осмысленная фраза: «Какой же я дурак».
   Ощущение собственной блевотины во рту дарило надежду на то, что безумный сон, все-таки, кончился.
   – Вы не поверите… – вяло улыбнувшись, сказал Кот. – Это было… А, черт с ним, что было. Все равно это не больше чем бред обдолбавшегося наркомана. Жаль только, что время потеряно, и за дневником Лаврова идти уже нет смысла.
   – Это за этим, что ли?
   У сталкера отвисла челюсть: в руках Акима была потрепанная тетрадь в обложке из искусственной кожи. Неужто он действительно побывал в старом институтском здании? Неужели бред и реальность настолько тесно переплелись в последних безумных сутках?
    – Так… – протянул Кот. – А пришельцы? Они что, тоже реальные?
   – Какие еще пришельцы? – нахмурился Шевцов, и сталкер понял, что сболтнул лишнее. Не хватало еще, чтобы его действительно приняли за психа.
   – Все, забыли! – буркнул Кот. Придерживаясь за стену, поднялся на ноги. – Уходим отсюда.
   – Так что все-таки с тобой произошло? – спросил Шевцов, поддерживая товарища, норовящего снова потерять равновесие.
   – По пути расскажу, – вяло ответил Кот. – Если ты любишь чужие бредовые сны. К черту это «кино»!
   – Что за кино?
   – Идем-идем! А то как бы не началась вторая серия.

Глава тринадцатая

Последний рывок 

   Что-то в нем сломалось. Это он должен был вести за собой товарищей, прокладывая путь в бесконечном, текучем лабиринте Зоны. Такова уж судьба сталкера. Но не было сил – будто чертово «кино» высосало из него всю волю. Он должен был протестовать, не позволяя этим двоим угробить себя и его своим незнанием и неверием в Зону.
   Но все они до сих пор были живы. И вскоре Кот осознал – почему.
   Аким стал другим. Серьезнее, что ли? Взрослее. Более того – теперь именно он их вел, уверенно выбирая путь. Преодолев апатию, глядя в спину идущего впереди парня, Кот тихо спросил у Шевцова:
   – Почему он ведет нас? Ты что же, отдал ему лидерство?
   – В Зоне он ориентируется лучше меня, – сказал Шевцов. – Почти как ты. Если даже не лучше – без обид.
   – Какие там обиды… – проговорил сталкер, разглядывая Акима, будто видел его впервые. – Но ведь это надо было как-то понять, – чтобы пустить человека вперед, доверить ему свою жизнь. Сколько помню, он вечно норовил вляпаться в историю. Что же изменилось?
   – Понимаешь… – Шевцов замолчал, видимо подбирая веские аргументы. – Ведь это Аким нашел тебя.
   – Вот как…
   – Когда у тебя «сорвало крышу», мы поначалу не решились идти за тобой. Ты метался, как ошпаренный, и я думал, ты вот-вот вляпаешься в какую-нибудь аномалию.
   – Правильно, что не погнались, – заметил Кот. – Там же ловушка на ловушке. Сам не понимаю, как выжил. Хоть убей – не могу понять, в какой именно момент я провалился в это «кино».
   – Вот-вот. Ну а бросить тебя, сам понимаешь, мы не могли. Поначалу я сам хотел прокладывать путь. Смешно – я просто пытался копировать твои действия. Все эти манипуляции с гайками, медитация и прочее. И вдруг понял: ни черта у меня не выйдет. Потому что копировать тут нельзя, чувствовать надо. А это – не мое просто. Чего доброго убьемся по глупости и безо всякого толку. И вдруг Аким говорит: дай-ка я попробую. И пошел. Я за ним – остановить пытаюсь, образумить. А он поднимает с асфальта брошенную тобой гайку и указывает в сторону. Там, говорит, «комариная плешь». Кидает туда гайку – и точно, ее будто всосало в землю. И так несколько раз подряд. А потом он мне и заявляет, мол, начал чувствовать эти ловушки. И вроде бы даже понимать стал – что-то такое, что словами описать не может. Словно слышит он что-то.
   – Голос? – спросил Кот, глядя на Акима, бредущего вперед шагах в десяти отсюда.
   – Я тоже его спросил: это твой Голос подсказывает? Нет, говорит, это другое. Пытается объяснить – и не может. Единственное, что я понял, – свой Голос он стал слышать все реже.
   – Словно одно качество в нем переходит в другое, – пробормотал Кот.
   – Это ты о чем? – не понял Шевцов.
   – Так, предположение, – сказал сталкер. Он оживился, ощутив, как заработала голова. Это и телу возвращало потерянный тонус. – Есть такая теория: вроде как все в человеке сбалансировано. Вроде закона сохранения энергии. Если где-то прибавится, то в другом непременно убавится, и наоборот. Скажем, если я – хороший сталкер, стало быть, ученым мне никогда не стать уже. И наоборот – настоящий ученый никогда не станет сталкером. Потому что то, что делает его ученым, мешает раскрыться сталкерской «чуйке».
   – Научный скепсис мешает, – усмехнулся Шевцов.
   – Вот-вот, – не стал спорить Кот. – Любое качество в себе всегда развиваешь за счет другого. И Аким такой же. Его пророческий дар куда-то уходит, и это я тоже заметил. Но он не может уйти бесследно. И если он перерастает в качества сталкера… Что ж, для нас это только в плюс.
   Еще он подумал, что Аким взрослеет необычайно быстро. От этого стало немного не по себе. Говорят, проснувшиеся после летаргического сна быстро стареют – будто нагоняют «проспанные» годы. Не хотелось верить, что Аким сгорит так же быстро. Впрочем, и сон его имел совсем другую природу.
   – Эй, Аким! – позвал Кот. – Что-то ты чересчур разогнался. Это не дело: так «чуйка» притупляется. Так что стоп машина. Привал.
   Они расположились, чуть не дойдя до обочины дороги, ведущей к Бердскому шоссе. К самому шоссе приближаться вообще не стоило – оно шло аккурат вдоль берега Моря. А от Моря, как известно, чем дальше – тем лучше. Сейчас же стоило передохнуть, закинуть что-нибудь в брюхо и собраться с мыслями. Пока Шевцов извлекал из рюкзака остатки припасов, сталкер украдкой достал из накладного кармана куртки дневник. Привалился к булыжнику и принялся листать. Что-то навязчивое, почти порочное манило его к этим записям, как какого-нибудь малолетку тянет подглядеть за взрослыми через замочную скважину.
   «Мы до сих пор не знаем, чем на самом деле являлось Посещение, мы не знаем, что такое Зона, и, как это ни печально, возможно, не узнаем никогда. Но, быть может, для нас важен даже не факт Посещения и не ответы на многочисленные загадки Зоны.
   Важнее само взаимодействие человека и Зоны. Безумное стремление человека в ее смертоносные глубины – вот настоящая тайна. Что заставляет нас бесконечно протягивать руки к огню, обжигаться – и снова протягивать к нему обожженные пальцы? Неужели есть в человеке такая могучая сила? Если так, то, может, главная загадка, над которой стоит поломать голову, – это не сама Зона, а человек в ней?..»
   Чисто машинально отлистал несколько страниц назад. Стало интересно: действительно ли существуют те фрагменты, что он прочел, находясь в состоянии «кино»? Все прочитанное было на месте. На то оно и «кино», чтобы густо замесить бред и самую подлинную реальность.
   Сталкер захлопнул дневник. Посидел, жуя подсохшую галету и запивая теплой водой из пластиковой фляги.
   Человек в Зоне. Да уж, не поспоришь – здесь в тебе раскрываются такие стороны, что до этого даже представить себе не мог. Хочется только надеяться, что научники не сделают из сталкеров подопытных кроликов. А то все туда идет, по ходу дела.
   – Так, хватит прохлаждаться! – нарочито сурово заявил Кот. – Сложный переход остался. Глеб, самое время проверить оружие.
   Шевцов вопросительно поглядел на сталкера. К этому времени Академгородок остался за спиной. Они умудрились пересечь его окраину и проделать это без потерь, что само по себе было удачей. Но обольщаться не стоило. Путь до Бердска неблизкий, и особенно беспокоила главная преграда – река.
   Но до реки еще надо дойти. Впереди был Ботанический сад.
   Черт его знает, что там творилось, в этом «саду». Но если верить сталкерским байкам, то полнейшая чертовщина. Еще полгода назад здесь побывал Кучерявый – пытался найти безопасный путь в Академгородок. До Академгородка он так и не добрался, зато нашел достаточно приключений на свою облезлую лысину. Кучерявый, помимо лысины, славился привычкой немного приврать. Но, даже если поделить его россказни на три, все равно стоило быть настороже.
   Как известно, живность Зону не любит. Если не считать шатуна, конечно. Зато растительность здесь прет вовсю. Не везде, конечно, и совершенно неравномерно. Кое-где приобретает на редкость уродливые формы. Но почему-то именно Ботанический сад приобрел в этом смысле самую дурную славу. Лавров, помнится, вскользь высказал собственное мнение по этому поводу. Мол, не растительность это вовсе, а некая аномальная форма неживой материи, просто принявшей форму растений. Будто бы это всего лишь имитация жизни, так как территория Ботанического сада после Сдвига подверглась мощному заражению, и жить там ничего не может.
   Кот невольно порадовался тому, что приключившееся с ним «кино» не отражало действительности. У Шевцова по-прежнему был РПК и прочее вооружение, которое он не ленился тащить на себе все это время. А сталкерский «кедр», якобы выброшенный воображаемым Шевцовым, действительно пропал. Это даже к лучшему: не ровен час, он еще перестрелял бы спутников, пытавшихся вытащить его из этого кошмара.
   Но здесь, на опушке темной чащи, Кот подумал, что стволы бы сейчас совсем не помешали.
   – У меня с оружием порядок, – сказал Шевцов. – Куда ты свой «кедр» подевал?
   – Хороший вопрос, – проворчал Кот. Не хотелось вдаваться в подробности, которые лучше оставить для психиатра.
   – Держи! – Держа за ствол, контрразведчик протянул ему ТТ. – Машинка старая, но убойная.
   – Да знаю я… – принимая оружие, сказал Кот. – Не хотелось бы проверять его убойность. Ботанический сад впереди.
   – А что там, шмели с собаку? – усмехнулся Шевцов.
   – Знал бы прикуп – жил бы в Сочи, – туманно ответил Кот. – Но расслабляться точно не стоит.
   Они залегли на обочине. Пересекать дороги в Зоне – все равно что форсировать реки. Никогда не знаешь, что ждет на той стороне. Ловушки любят такие спонтанно установившиеся границы – канавы, насыпи, дороги. Так что обстановка по разные стороны от асфальтовой полосы может быть совершенно разной.
   – Давайте я вперед пойду, – предложил Аким.
   Кот внимательно посмотрел на парня. Не много ли тот на себя берет? Бывает так, что молодой сталкер вдруг почувствует себя мэтром, которому Зона как пять пальцев известна. И тут же – хлоп – и нет «мэтра». Это как диагноз. Аким не выглядел ни разгоряченным от собственных успехов, ни зазнавшимся. Напротив, он был необычно хмур и сосредоточен.
   – Ладно, валяй, – сказал Кот, – только сильно не разгоняйся. И смотри в оба.
   Последнее было лишним. Как любые наставления ученикам, которые превзошли учителей. Только вот превзошли ли?
   Аким поднялся и медленно ступил на неровный асфальт. Один шаг, другой. Остановился, позвал:
   – Все в порядке. Идите за мной.
   Его спутники молча последовали за ним. И только посреди дороги Кот вдруг ощутил неладное. Краем глаза уловил еле заметное марево над асфальтом. Он сразу узнал это тихое дыхание смерти.
   – Бегом! – заорал он, с силой толкая Акима в спину.
   В один миг они оказались на противоположной обочине, и уже в прыжке сталкер гаркнул:
   – Мордой в землю!
   Объяснять не было времени, но все поняли правильно: уткнулись лицами в пыльный гравий, прикрыв ладонями голову.
   И тут же за спинами шумно вскипел асфальт, повалил дым, потянуло едкой гудроновой вонью. Кот ощутил, как тлеет одежда и плавятся подошвы кроссовок…
   Им повезло: «жарка» проползла по дороге, лишь краем чиркнув по обочине. Замешкайся они на секунду – их вплавило бы в асфальт, как маршала Неделина при взрыве ракеты на Байконуре. Они отползли подальше от дороги. От обжигающей тело одежды все еще подымался дымок, и Кот сам себе напомнил ошпаренного червяка. Он поднялся, отряхнулся и поглядел на ошарашенного Акима.
   – Так… – протянул сталкер. – Поблагодарим Акима: мы живы, что для начала вполне неплохо. Но дальше первым пойду я.
   – Это и называется «сад»? – флегматично поинтересовался Шевцов.
   Кот позавидовал его сдержанности. Жуткую серо-зеленую мешанину впереди трудно было назвать даже чащей. Это больше походило на гигантский беспорядочный клубок колючей проволоки. Или настолько же гигантскую, дико закрученную молекулу белка. Черт, поведешься с этими учеными – и в голову лезут неуместные аналогии.
   – А обойти – никак? – спросил Аким. Он чувствовал себя несколько растерянным после случая с «жаркой».
   – Кучерявый пытался, – ответил Кот, продолжая вглядываться в этот квазиживой клубок. – Только по обе стороны – поля порченой земли. Так можно неделю еще болтаться, пока проход не найдем.
   – Неделю мы здесь не протянем, – заметил Шевцов, разглядывая нагромождение стволов и ветвей. – Только как сквозь все это пробираться будем? Бывал я на полосе препятствий, только к такому там не готовят…
   – Кучерявый пытался, – Кот пожал плечами. – Правда, у него лысина обтекаемая, может, смазал чем, да и проскользнул.
   – А почему он тогда Кучерявый? – искренне удивился Аким.
   – Так был когда-то, – пояснил Кот. – Пока в Зону ходить не начал. А теперь ему и бриться не надо. И к женщинам интерес пропал.
   – Правда, что ли? – чуть напрягшись, поинтересовался Шевцов.
   – Про женщин я пошутил, – усмехнулся сталкер. – Тут ситуация с точностью до наоборот: как волосы у него выпали, так тетки вокруг прям и вьются. Как говорят, валет для дамы, дама для туза. Думаю, это тоже какой-то эффект Зоны.
   Продолжая этот легковесный разговор, они приближались к границе зарослей. Стали заметны узкие лазы меж уродливых ветвей. У одного такого Шевцов остановился, присел. Коснулся земли пальцами.
   – А это чьи следы? – спросил он, глядя на сталкера.
   – Следы? – повторил Кот. Присел рядом.
   И точно – в высохшей земле отчетливо отпечатались бесформенные следы. Чего-то крупного, тяжелого. Это было странно: никаких животных, кроме шатуна, Кот в Зоне не встречал ни разу. Считается, что здесь они жить не могут. Тем более в этом фантасмагорическом нагромождении, которое, возможно, только прикидывалось лесом. С другой стороны, Кучерявый божился, что кто-то преследовал его в этих зарослях, болтал про какие-то тени, звуки. Может, ему все это померещилось? Тогда чьи же это следы?
   – Ладно, – сказал Шевцов. Передернул затвор пулемета, выразительно посмотрел на сталкера. – Все равно мы ничего не узнаем, пока не увидим своими глазами.
   – Так-то оно так… – с сомнением произнес Кот. Поглядел на ТТ в своей руке, засунул пистолет за пояс и нацепил на лоб светодиодный фонарик. Поправил, щелкнул кнопкой. – Все равно другого пути у нас нет. Только давайте держаться в стороне от этих следов. Не хотел бы я встретиться с теми, кто их оставил.
   Луч света с трудом пробивал полумрак зарослей. Внутри было сыро и душно, но продвигаться оказалось легче, чем представлялось поначалу. Только снаружи заросли были столь плотными, здесь же люди двигались как под живым сводом, поддерживаемым бесчисленными стволами-колоннами. Идти приходилось прямо по густо переплетенным корням – они почти полностью скрывали под собой почву. Все было, как и описывал Кучерявый. И лишь в одном моменте Кот сомневался. Точнее, ему хотелось бы, чтобы Кучерявый просто ошибся.
   – Что-то мы долго идем, – заметил Аким. – Когда же этот лес закончится?
   – А вон вроде просвет между ветками, – заметил Шевцов. Он заметно приободрился. Было видно, как его угнетали эти уродливые заросли.
   Выбраться наружу оказалось не так-то просто: с внешней стороны ветви были сплетены наиболее густо и плотно. Их с трудом резал армейский нож Шевцова. Когда же они наконец выбрались, Аким удивленно произнес:
   – Мы же… Мы же вернулись обратно!
   В глазах у сталкера потемнело. Они действительно выбрались из зарослей практически там же, где и вошли в них. Именно об этом предупреждал Кучерявый: с его слов, он раз пять заползал в эту чащу – и столько же раз вылезал обратно в том же месте, откуда начинал путь. И чего он только ни делал: ни компас, ни протянутый за собой шнур, ни метки – ничего не помогало. От отчаяния он даже попробовал GPS-навигатор, хотя и знал, что эти штучки в Зоне не работают. Именно поэтому он так и не добрался до Академгородка – заросли Ботанического сада словно нарочно заворачивали его назад. Возможно, они спасли Кучерявому жизнь – кто знает, что бы с ним стало, доберись он до цели? Но сейчас от этого легче не становилось.
   – Я же четко помню, что мы все время шли прямо, – недоуменно говорил Шевцов. – Я же по солнцу ориентировался – оно чуть пробивалось сквозь крону.
   – Это бесполезно, – устало сказал Кот. – Мы здесь никак не пройдем. Придется в об ход…
   – А следы? – неожиданно сказал Аким.
   – Что – следы? – не понял Кот.
   – Кто-то же прошел сюда, – Аким переводил взгляд с Шевцова на сталкера. – Можно пойти по следам – вдруг они выведут?
   Воцарилась тягостная тишина. Сталкер представил вдруг тех, кто может спокойно шастать сквозь эту уродливую чащу, на кого не действуют чары непроходимой для человека ловушки. Вряд ли будет приятно встретиться с ними на их же тропе.
   – А он дело говорит, – заметил Шевцов. – Что, если эта тропа – сквозная?
   – Ладно… – Сталкер взвесил на руке пистолет. – Убойные, говоришь, патроны?
   Путь по тропе был непрост. Поначалу казалось, что неведомые твари просто издеваются над теми, кто вздумает воспользоваться их маршрутом. След вел меж корней, плутал, извивался, закручивался кольцами и спиралями. Был соблазн просто взять – и срезать, но что-то подсказывало, что нужно тщательно следовать общему алгоритму, что это и есть кратчайший путь на ту сторону. Чем-то это напоминало Лабиринт в порченых землях, только выглядело еще более мрачным и гнетущим. Следы тем временем становились все отчетливее, заставляя с тревогой вглядываться в полумрак. Начинало темнеть, и это тоже не добавляло оптимизма. Потная ладонь сжимала рукоять пистолета, нервы натянулись до предела в ожидании броска неведомых тварей, проложивших эту тропу.
   Угроза пришла откуда не ждали.
   – Сзади есть кто-то, – проговорил Аким. – Будто по пятам крадутся.
   Шевцов среагировал моментально, резко развернувшись с пулеметом. Теперь они пятились, стараясь не потерять след, пока Кот не заметил меж кривых стволов какое-то движение.
   – Там! – указал он.
   – Вижу… – отрывисто отозвался Шевцов.
   Его палец коснулся спускового крючка, но открывать огонь он не спешил. Кот невольно скосился на «шайтан-трубу», по-прежнему висевшую за плечами Шевцова. В воображаемом бою приятель довольно удачно использовал эту штуковину. И сейчас было трудно избавиться от искушения просто шмальнуть в жуткую темноту, чтобы покончить с тем, что там шевелится.
   Это, конечно, нервы. Стрелять, вообще, следует только в самом крайнем случае, и уж точно – не под влиянием паники.
   Отчетливо треснуло – и там, позади них, с грохотом обрушился ствол чудовищного дерева. Снова треск – и еще один ствол повалился ближе. Треск перерос в грохот – и новое дерево будто сшибло ударом огромной кувалды. Оторванная часть ствола, раскачиваясь, повисла на спутавшихся в общую крону ветвях.
   – Оно приближается! – крикнул Аким.
   – Ходу! – заорал Кот.
   Они рванули вперед, едва не потеряв путеводный след. Уже показалась окраина этого противоестественного леса, сквозь ветви скупо пробивался закат. Еще одно дерево разлетелось в щепки, повеяло ветром, как от пронесшейся мимо фуры.
   Продравшись сквозь узкие щели, они буквально вывалились наружу. Впереди виднелась вода. Затея удалась, они вырвались за пределы того, что захватило пространство Ботанического сада. Только это огромное, страшное Нечто продолжало приближаться, круша и ломая все на своем пути. Еще немного – и оно вырвется на простор, и тогда у людей не будет шансов.
   Пробежав с десяток шагов в сторону реки, Шевцов сдернул с плеча пулемет, сунул сталкеру:
   – Держи!
   Будто прочитав его мысли, стянул с плеча «Шмель». Быстро привел его в боевое положение и, почти не целясь, выстрелил – как раз туда, откуда, разрывая ветви, с треском и грохотом лезло наружу невидимое отсюда нечто.
   – Ложись! – Контрразведчик первым, откинув в сторону дымящуюся трубу, бросился на землю.
   Кот с Акимом попадали следом, но, даже лежа, сталкер так и не смог отвести взгляда от этого зрелища. Пространство под густым узором из ветвей озарилось ярким оранжевым светом – после чего мгновенно растворилось во вспышке.
   Грохнуло так, что едва не лопнули барабанные перепонки. На месте взрыва в хаотическом клубке из ветвей и стволов образовался уродливый черный провал. Валил густой дым, но огня почему-то не было.
   – А ты уверен, что оно опасное? – спросил вдруг Аким.
   Спутники переглянулись. Шевцов по-отечески похлопал Акима по плечу:
   – Хвалю за реакцию!
   Забрал пулемет у застывшего под впечатлением сталкера, и вразвалочку пошел вперед. Они приблизились к берегу. Заходящее солнце над водой переливалось, рассыпаясь бледноватой радугой.
   – Красиво… – завороженно глядя на спектральные переливы, сказал Аким.
   – Красиво, – согласился Кот. – Как ядерный гриб.
   Аким вздрогнул. Отвел от воды взгляд.
   – И как теперь? – спросил Шевцов. – Здесь же где-то мост есть?
   – Как не быть, – сказал Кот. – Только мы по нему не пойдем.
   Шевцов вопросительно поглядел на него. Кот пояснил:
   – Это Печальный мост.
   – Что это значит?
   – Через него Бердское шоссе проходит. Еще при Посещении его пытались взорвать – чтобы из эпицентра зараза не полезла. Но вот незадача – взрывчатка отказалась взрываться.
   – Бывает, – заметил Шевцов.
   – Ага, – кивнул Кот. – Потому сюда подтянули самоходную артиллерию. И что ты думаешь?
   – Ни один снаряд не попал в этот мост, – предположил Шевцов.
   – Именно. Пульнули ракетой с самолета – и снова промазали. В общем, не смогли с этим мостом ничего сделать. Потом ученые вмешались, оказалось, что никакая зараза за границы зоны поражения не лезет. И попытки раздолбать мост прекратились.
   – Все это здорово, но пройти-то через него можно?
   – Можно. Только всех, кто ходил через него, – печаль взяла.
   – Чего? – Лицо у Шевцова вытянулась.
   – Ну как это объяснить… – Кот досадливо щелкнул пальцами. Не всегда аргументы, понятные сталкерам, доходят до «нормальных» людей. – Вот живешь ты на свете, и все у тебя как у людей: то радостно, то грустно. И вроде как знаешь, что за грустью всегда придет радость. А если совсем уж невтерпеж – возьми да и раздави бутылку, полегчает. А кого эта самая печаль взяла – у того труба дело. Поначалу человек просто улыбаться перестает, потом хмурый ходит, потом пьет по-черному – только радость к нему уже не идет. Никогда.
   – Депрессия, что ли? – недоверчиво проговорил Шевцов. – Так это лечится.
   – Дурак ты, – рассердился Кот. – Лечилось бы – я бы до Сдвига через этот мост прямо с работы ходил бы. А так крюка аж за Искитим делать. Говорю тебе, печаль эта – страшное дело. Когда в жизни ничего больше не радует – так и жить смысла нет. Некоторые не выдерживали – и гуд-бай, Вася! Суицид.
   – Не хочу через мост, – заявил Аким.
   – Правильное решение, – похвалил Кот.
   – Выходит, по воде? – предположил Шевцов.
   – Выходит, так, – помрачнев, сказал Кот. – Только я никогда в Зоне по воде не плавал. Потому что хорошего в этом тоже мало. Но раз у нас нет выбора – придется. Все-таки Бердь не Море. Авось пронесет.
   Принялись искать вдоль берега какое-нибудь плавсредство. Как назло – ни лодок, ни катеров, даже какого-нибудь полуразрушенного ржавого корыта. Это военные, еще при Посещении, позаботились – чтобы никому в голову не взбрело на ту сторону отправиться. Оставалось сказать им большое спасибо за заботу и импровизировать.
   – Плот нужно делать, – сказал Шевцов, окидывая местность острым взглядом. – О, а вот и то, что нужно.
   Рядом лежала огромная, чуть ли ни метра три в диаметре, деревянная катушка, присыпанная каким-то хламом. Таких Кот не видел с детства. Когда-то на них наматывали кабель подземного заложения в толстой металлической оплетке. Помнится, считалось лихо забраться на охраняемую территорию и отпилить кусок такого кабеля. Распотрошив его, получаешь целый ворох разноцветных проводов в пластиковой изоляции. Чего только не делали из этого провода – даже самодельные авторучки плели. Хенд-мейд – это вам не китайская штамповка.
   – И что мы с этим делать будем? – недоуменно спросил Кот.
   – Да тут уже почти все сделано, – заверил Шевцов, подкидывая на руке гранату. – Остался легкий штришок.
   Шевцов проделал ряд хитрых манипуляций. Во-первых, поместил гранату в кусок найденной тут же железной трубы, затем привязал к кольцу отрезок тонкого нейлонового шнура из собственных запасов. Наконец, трубу с гранатой засунул в пролом деревянного барабана по центру катушки. Когда все вжались в землю на безопасном расстоянии, дернул за шнур.
   «Легкий штришок» оказался весьма эффектным. Глухим взрывом барабан разнесло в щепки, а здоровенную катушечную «щеку» отбросило почти не поврежденной – труба приглушила ударную волну, сконцентрировав удар на деревяшках барабана.
   – Плот готов, – прокомментировал Шевцов.
   Заявление оказалось преждевременным. Во-первых, дотащить здоровенный деревянный кругляк до воды оказалось непросто. И троих человек при этом он держал с трудом. Пришлось откапывать из-под обломков вторую половину катушки. Та оказалась слегка подгнившей, но, будучи помещенной под первую, дала, наконец, «плоту» желаемую плавучесть. В качестве весел пришлось использовать обнаруженные тут же доски.
   Солнце уже скрылось, темнело. В какой-то момент ст алкер подумал, что лучше было бы отложить переправу на утро. Но тут со стороны Ботанического сада снова послышался треск и тяжелые мерные звуки, похожие на приближающиеся шаги – такие, от которых вздрагивала земля под ногами.
   Спутники переглянулись. Не говоря ни слова, Шевцов оттолкнул деревянный диск от берега и первым запрыгнул «на борт». Остальные так же молча последовали за ним. Разом уперлись в илистое дно – и плот, медленно поворачиваясь вокруг собственной оси, отчалил. То, что гналось за ними, у воды так и не появилось. Возможно, передумало, а может, и было всего лишь плодом воображения.
   Удаляясь от берега на этом сомнительном плавсредстве, группа не испытывала особого энтузиазма. Здесь, напротив Агролеса, ширина реки была метров семьсот. Не так чтобы совсем непреодолимо, но в сумерках водная гладь словно растягивалась, увеличивая и без того немалое для плота расстояние. Круглый плот крутился, мешая грести, и требовалось немало усилий, чтобы направить его в нужном направлении.
   И наконец случилось самое неприятное. Стемнело окончательно, и оба берега скрылись из вида. Как назло, небо затянуло облаками. А может, кто его знает, над Зоной просто выключили звезды.
   Кот вертел головой с фонариком, пытаясь увидеть хоть что-то. Но в нескольких десятках метров скудный свет выхватывал одну лишь воду.
   – Что делать будем? – перестав грести, поинтересовался Шевцов.
   – Не знаю, – растерянно отозвался сталкер. – Снесет течением к Морю – беда будет.
   – А это правда, что про Море говорят? – поинтересовался Шевцов. – Мол, оно из человека душу вытягивает и все такое?
   – Вынесет туда – поймешь, – мрачно сказал Кот, окуная в воду доску. Доска норовила провернуться, выкручивая пальцы, и проткнуть кожу занозами. – Давай греби лучше!
   – Так куда грести? – возразил Шевцов. – Надо как-то определиться с направлением.
   – Черт… – Кот потерянно попустил весло. – Я не могу понять даже, куда направлено течение, – у нас же с ним одна скорость!
   – Смотрите! – сказал вдруг Аким.
   У него на ладони снова был ключ – тот самый, с наивным брелком на цепочке. Он тихонько вздрагивал, стремясь сохранить единственное верное для него направление.
   – Это дорога к дому, – сказал Аким.
   На этот раз Кот не стал спорить. В Зоне имеет смысл только один аргумент – тот, что помогает выжить.
   – Нормально. А мы гребем в противоположную сторону, – заметил Шевцов, развернулся, переложил весло, кивнул остальным: – А ну вместе, навались!
   Несколько минут гребли, вкладывая в продвижение последние силы. Ни конца, ни края водной глади не было видно. Время от времени сверялись с указанием ключа-компаса. Аким свято верил в свое предположение. Он знал, что каждое усилие приближает его к покинутому дому детства. Кот не мог сказать того же про себя и с трудом отгонял навязчивое опасение, что они попали в очередной лабиринт – на этот раз водный.
   – Что это? – указывая в темноту, спросил вдруг Аким.
   Сталкер перестал грести, выпрямился, пристально вглядываясь в указанном направлении. Ничего не увидел и спросил, щурясь:
   – Где?
   – Да выключи ты фонарь, – сказал Шевцов. – Все равно от него никакого толку.
   Когда погас свет фонаря и глаза привыкли к темноте, стал виден далекий синеватый огонек. Да не такой уж и далекий – метров сто, не больше. Вскоре огонек распался на два или три таких же – видимо, сказывалось относительное движение плота.
   – Что это может быть? – проговорил Шевцов. – Блуждающие огни какие-нибудь? Над водой вроде такие встречаются.
   – Да кто его знает… Погодите… – Сталкера вдруг осенило. – Это же «Летучий голландец»!
   – Не понял… – сказал Шевцов. – Ловушка какая-то?
   – Да нет же! Старый буксир – он как раз у того берега притоплен. Вечно на нем что-то светится.
   – Я помню, – сказал Аким. – Мы же мимо него в прошлый раз проходили.
   – Тогда чего мы ждем? – оживился Шевцов. – Давай налегли на весла!
   Усилия обрели направленность. Медленно, но верно плот продвигался вперед. Приходилось бороться с течением, но теперь стало заметно, что оно несло как раз в сторону огней.
   Огни приближались. Вскоре из мрака проступил силуэт буксира. Отсюда, с воды, его ржавый остов выглядел еще более мрачно, действительно напоминая какой-то корабль-призрак. Бледные огни на мачте и корме больше напоминали свечение болотных гнилушек, за мутными стеклами иллюминаторов дрожали зеленоватые отблески – видимо, в трюме была отнюдь не вода. «Ведьмин студень» – вот что там плескалось. Если какой идиот полезет сюда, надеясь на хороший навар, на его жизнь не стоит делать ставку. И теперь их плот медленно сносило прямо на этот чертов «Голландец».
   – Гребите! – сухо сказал Кот, косясь на приближающийся в темноте борт. – Нельзя к нему приближаться.
   – Так гребем, – глухо отозвался Шевцов. – Такое ощущение, что он просто притягивает нас.
   Со стороны буксира раздался скрежет – будто открывали дверь на плохо смазанных петлях.
   – Смотрите, вон он! – произнес Аким, указывая во тьму.
   Но его спутники уже видели. На палубе, держась двумя руками за железные прутья фальшборта, стояла на коленях какая-то скособоченная фигура. Кто его знает – почему на коленях. Сталкер сразу подумал о «студне», который превращает кости в гнилые тряпки. Страшнее было то, что этот тип неподвижно следил за ними, медленно поворачивая голову с остатками волос. А плот подплывал все ближе, словно затягиваемый в невидимую воронку. И Кот вдруг вспомнил о свойстве «студня» просачиваться через любые преграды.
   – А ну уперлись в борт! – прорычал он, выставляя перед собой корявое «весло». – Нельзя, чтобы плот на него налетел! Сдохнем!
   Все трое молча наблюдали, как надвигается ржавый борт. Затем разом уперлись корявыми досками в гнилое железо, отталкиваясь от наползающей гибели. Над головой разочарованно завыл мертвяк. Отталкиваясь от борта, маленькая команда перемещала плот в сторону погруженного в воду носа. Доска сталкера чиркнула в последний раз по борту – и поймала пустоту.
   Кот сам не понял, как оказался в воде. Вынырнул, отплевываясь от мутной жижи, думая только о том, чтобы не наткнуться на смертоносное железо буксира. В этот момент он практически полностью потерял ориентацию, не видя ни плота, ни берега. В панике казалось, что сейчас что-то злобное схватит за ногу и утащит в мрачную илистую глубину. Страха как такового не было – оставалось одно лишь ошеломление от встречи с ледяной водой да черная муть перед глазами.
   – Держись! – крикнул Аким.
   В затылок болезненно ткнулось тупое и твердое.
   – Э, осторожнее! – слегка обалдев, прогудел сталкер. Нашарил в темноте шершавое мокрое дерево, подтянулся и торопливо взобрался на плот. Утлое деревянное «корыто» ощутимо шатнуло, накрыв небольшой волной.
   – Жив? – поинтересовался Шевцов.
   – Да, как будто, – ответил Кот, подымаясь на зыбкой деревянной поверхности. С мокрой одежды потоками стекала вода, начинало слегка трясти от холода.
   – Выжми шмотки! – посоветовал Шевцов. – Закоченеешь.
   – Дайте весло! – не слушая, потребовал Кот.
   Аким протянул ему свою доску. Кот схватил неказистое орудие и принялся энергично грести. Так было больше шансов согреться. А заодно забыть о неприятном приключении. Только через минуту он замер, вспомнив.
   – Дневник… – пробормотал он. Похлопал по карманам куртки, залез за пазуху, провел по карманам штанов.
   Дневника не было.
   В эту минуту он даже не смог испытать сожаление – слишком уж выжат он был, истратив остатки эмоций. А потому просто снова взял в руки доску и возобновил однообразные механические движения.
   – Черт, что такое… – глухо проговорил Шевцов. – У кого фонарь – посветите!
   Аким щелкнул кнопкой фонарика. Шевцов недоуменно разглядывал свою левую ладонь. Мизинец на ней неправдоподобно склонился в сторону и при движении болтался, будто тряпичный.
   – Ты что, коснулся борта? – побледнев, спросил Кот.
   – Задел слегка, когда тебя вытаскивал, – проговорил Шевцов. – Совсем пальца не чувствую. Что это, а?
   – Хреново это, – быстро осмотрев руку, сказал сталкер. Поднял глаза на спутника. – «Ведьмин студень» так действует. Вроде только палец поражен… Но через час вся рука такая станет. Если не остановить распространение – то… – Он запнулся.
   – Что делать? – быстро спросил Шевцов. – Я мизинца уже не чувствую.
   – К Потрошителю надо, – хмуро сказал Кот. – Если часов за шесть успеем – шансы есть.
   – Но руку отнять придется? – резко спросил Шевцов.
   Кот молча кивнул.
   – К черту Потрошителя, – отрывисто сказал Шевцов. Упал на колени, отчего вода перехлестнула через низкий край плота.
   Он вытащил нож – тот самый, которым прикончил Акима в почти реальном кошмаре сталкера. Только теперь эта сталь была вполне осязаема. Примерился – приложил лезвие к основанию мизинца, чуть пониже сустава. Резко глянул на сталкера.
   – Давай – прикладом! Только резче!
   Кот все понял. И не стал тянуть. Просто поднял пулемет, перекинул в руках, примерился и, коротко размахнувшись, двинул по перекрывшему палец клинку.
   Аким вскрикнул. Шевцов, скрючившись, зарычал от боли. Из ладони обильно струилась кровь, и это был хороший знак: из пораженной плоти кровь не течет. Стволом отправив за борт отрубленный палец, Кот бросил пулемет и быстро достал из рюкзака аптечку. Обработал рану и плотно замотал бинтом. Лицо Шевцова покрывали капли холодного пота, но он держался и помогал бинтовать покалеченную ладонь.
   – Порядок, – хрипло проговорил он. – Кровь остановили – и ладно. Дай сюда «весло». Грести надо…
   Последние метры гребли молча. Теперь их вниманием завладело нечто новое. Как раз сейчас над лесом показалась луна – то ли выползла из-за туч, то ли просто включилась, как это, говорят, случается в Зоне. И в ее бледном свете показался медленно приближающийся берег.
   Спутники не обменялись по этому поводу ни единым словом. Ни капли радости не возникло на лицах. Не было даже тени облегчения или спокойного удовлетворения от пройденного пути. Какое, к черту, удовлетворение может возникнуть при виде такого.
   Их уже ждали. С бесконечным терпением, на которое не способны живые. Длинным рядом, как строй моряков, встречающих корабль из боевого похода, стояли неподвижные человеческие фигуры.
   Глядя на них, Кот забыл и про утопленный дневник, и про первоначальную цель экспедиции. Просто смотрел и мысленно молился всем духам Зоны. Ведь он понятия не имел, чего стоит ждать от этого жуткого строя нелюдей. Можно еще было надеяться, что это совпадение, что мертвяки пришли не за ними. Но, чем ближе к берегу подходил плот, тем отчетливее становилось заметно, как поворачиваются в их сторону головы, как отблескивают в лунном свете мертвые глаза.
   Трое на плоту замерли, не зная, что делать. Плавучий кругляк по инерции приближался к берегу. Как на этот раз поведут себя восставшие из могил? Нападут? Или оставят без внимания? Никто так и не понял закономерности поведения этих существ, которых, по сути, и мертвецами назвать нельзя. Только, что бы там ни говорили ученые, для обычного человека это всего лишь зомби. Ходячий, неутомимый и беспощадный кошмар.
   Плот уткнулся в песок. Мертвяки в упор пялились на людей. Даже в мокрой одежде Кот ощущал, как еще больше холодеет кожа. Он понятия не имел, что теперь делать. Рука потянулась к карману – тут же выяснилось, что пистолет он утопил тоже.
   – Я пойду первым, – глядя на черные силуэты, тихо сказал Аким.
   – Это еще почему? – поинтересовался Шевцов, поудобнее устраивая на ремне пулемет, рассовывая по карманам оставшиеся гранаты. Словно его совсем не беспокоила перетянутая кровавым бинтом рука. – У меня больше шансов прорвать их цепь.
   Аким покачал головой.
   – Не нужно этого, – он показал свою ладонь, на которой вздрагивал ключ, удерживая одно-единственное четкое направление. – Видите? Безопасный путь – прямо. Стрелять не надо.
   – А кто может поручиться за этих ребят? – недоверчиво проворчал Кот. – Ты же помнишь, как они за нами гонялись. А тут мы к ним сами пожаловали, прямо тепленькими бери! У одного в черепушке перемкнет – и все стадо за ним ломанется!
   – Они знают, что мы хотим вернуть им покой, – сказал Аким. – Они не будут мешать нам.
   – Черт возьми, да откуда они это знают?! – скривился Шевцов. – Я читал отчеты: мозговая деятельность у них на уровне остаточных рефлексов.
   – Точно, – кивнул Кот. – Они – вроде роботов. Или тараканов. Ходить могут, бросаться могут, кусать, даже делать вид, что едят. Но ни мыслей, ни чувств у них нет. Они даже не зомби, а всего лишь имитация зомби – если бы зомби действительно существовали.
   – Идите за мной, – сказал Аким и просто сошел на берег.
  Он больше не слушал окриков и предупреждений, не видел, как Шевцов припал на колено в готовности прикрыть его пулеметным огнем. Он ничего не боялся, словно не было перед ним стены человекоподобных монстров, в лунном свете ставших похожими на подлинных демонов ада. Он просто шел на них, не сбавляя мерного шага, будто и не было перед ним никого. А может, подумалось сталкеру, перед ним действительно нет никого. Разве можно считать кем-то то, что не имеет души?
   Кот переборол в себе мучительное оцепенение и двинулся следом.
   – А ты-то куда? – чуть опешив, спросил Шевцов.
   Он все еще цеплялся за свой пулемет, будто в нем было спасение от всех бед этого мира. Опасное заблуждение, которое погубило немало крепких и смелых парней. Парадокс – но в Зоне выше шансы у тех, кто безоружен. Ствол в руках расслабляет, туманит мозг и притупляет чувства. В Зоне надо быть зверем – чутким, подчиненным инстинктам, необремененным вещами.
   Осторожно шагая вслед за Акимом, спутники видели, как темные фигуры подались в сторону, пропуская живого. Кот с Шевцовым нагнали парня и теперь старались держаться ближе к нему, будто тот вдруг стал их оберегом от сил зла. Удаляясь от берега, они чувствовали, как вслед тихо потянулись десятки молчаливых фигур. Что их влекло за живыми? Или же их интересовал лишь виновник этого карнавала смерти? Покойники шли за Акимом, как крысы за дудочкой Гамельнского крысолова. Гнетущее ощущение от тихого преследования толпой мертвецов сдавливало сердце. Хотелось ускорить шаг, сорваться на бег.
  Но Аким спокойно шагал впереди, и его спокойствие передавалось спутникам. Так и шли.
   Пока мощный удар света не развеял сонные мысли. Десятки ослепительных огней били в лицо, почти физически отбрасывая назад.
   – Стоять! Не двигаться! Оружие на землю!
   Трое людей замерли. Отрывистый командный голос доносился от стены разъедающего света. После густого, как смола, мрака было ощущение, будто в глаза сыпанули пригоршней песка. Ни сопротивляться, ни бежать, ни понять что-либо в такой обстановке было нельзя. Вот и Шевцов не стал строить из себя героя: демонстративно, медленно поставил пулемет на сошки. Так же неторопливо вынул из кармана пузатые гранаты, положил рядом.
   – Руки над головой! Три шага назад!
   Они подчинились. Тут же из переливающегося потока света неторопливо вышли трое – как пришельцы из столба небесного сияния. Их появление вызвало у сталкера острый приступ дежавю.
  Такое он уже видел. Все трое были с ног до головы затянуты в костюмы химической защиты, лица закрывали противогазные маски. Даже оружие было похоже на то, что Кот видел в том, невероятном по достоверности, «кино». Теперь тот, что шел впереди, остановился, чуть склонил голову, разглядывая усталых людей сквозь непроницаемые стекла противогаза. Про себя Кот тут же окрестил его «главным».
   – Это они, – глухо произнес тот, что остановился чуть позади. Третий уже собирал брошенное оружие.
   – Который из вас Аким? – приглушенным голосом спросил главный.
   – Кто вы? – не опуская рук, спросил Шевцов. – Что вам от нас нужно?
   – С вами, майор, будет отдельный разговор, – отозвался главный. – Вы задержаны в запретной зоне, с незаконным оружием, в обществе опасного преступника и захваченного вами заложника.
   – Какого черта?! – проговорил Шевцов, опуская руки и делая шаг вперед. – Какого преступника, какого, на хрен, заложника?!
   – А ну стоять! – вскидывая автомат, гаркнул тот, что стоял позади главного. – Руки в гору! Руки, говорю! Вот так. И шаг назад, иначе стреляю!
   – Вы под прицелом снайперов, так что рыпаться не советую, – добавил главный. – Тут трибуналом пахнет, Шевцов. Так что давайте без глупостей.
   – Какое ведомство вы представляете? – продолжал гнуть контрразведчик. – Вы не вправе задержать меня без специальной санкции.
   – Санкции имеются, – спокойно сказал главный. Он заложил руки за спину и теперь разглядывал этих троих, как ростовые мишени на стрельбище. – Вы заставили нас побегать по Зоне, в подразделении есть потери, ребята озлоблены и жаждут вашей крови. Так что не давайте им повода. Сейчас на вас наденут наручники и разведут для персонального конвоирования. От вашего поведения зависит, доставят ли вас до периметра живыми и здоровыми.
   – Дайте нам завершить миссию, – глухо проговорил Кот. – Мы должны добраться до Бердска. Мы можем остановить этих зомби!
   – В ваших усилиях нет необходимости, – нетерпеливо сказал главный. Кивнул второму: – Надевай наручники!
   Вперед вышел подчиненный со связкой наручников в прорезиненной перчатке. В ожидании уставился на сталкера. От этого безликого стеклянного взгляда становилось не по себе.
   – Вы не понимаете, – в отчаянии произнес Кот, протягивая руки. На запястьях туго защелкнулись металлические браслеты. – Мы должны остановить активность Зоны, мы знаем, как это сделать!
   – Что вы там знаете? – усмехнулся второй, защелкивая браслеты на запястьях Шевцова. – В ваших бреднях мы не нуждаемся, у нас свой специалист имеется.
   Он кивнул в сторону. Только сейчас Кот заметил в стороне еще одного, затянутого в такой же безликий пластик. Этот был без оружия, он просто стоял, сложа на груди руки и наблюдая за происходящим. Что-то показалось знакомым в этой нескладной, чуть сутуловатой фигуре.
   Сталкера вдруг бросило жар.
   – Зубов… – изумленно проговорил он.
   Шевцов резко посмотрел в ту же сторону. По его лицу пробежал ряд эмоций, и это, видимо, заметил тот, на кого уставились двое в наручниках. Он неуверенно отступил на пару шагов и остановился, видимо осознав, что сила все-таки на его стороне. И сталкер окончательно убедился: это действительно их старый знакомый. А значит, все даже хуже, чем показалось сначала.
   – Они не отпустят нас живыми, – сквозь зубы процедил Кот. – Им только Аким нужен.
   Шевцов едва заметно кивнул. И без слов было ясно: если в этом деле завязан Зубов, то у него нет ни малейшего интереса сохранять свидетелей. Даже если эти люди – действительно военные, то в данный момент они действуют нелегально, возможно, за приличные премиальные. А стало быть, все это липа, и рассчитывать на служебное разбирательство или суд не приходится. Из них просто вытянут информацию, а после перемелют на фарш и скормят свиньям. Акиму, возможно, повезет больше – он до конца жизни останется лабораторной крысой в военном научном центре потенциального противника.
   – А ну заткнулись! – злобно бросил тип с наручниками. – Эй, ты, руки сюда, живо!
   Последние слова были обращены к Акиму. Тот поначалу растерянно наблюдал эту картину, но теперь вдруг стал собран и как-то непривычно серьезен.
   – Отпустите нас, – тихо потребовал Аким. – Вы не имеете права.
   – Ты чего это, щенок?! – изумился тип с наручниками. Сделал шаг в его сторону. – Давай сюда руки, живо!
   Аким попятился, пряча руки за спину.
   – Послушай, малыш, – устало сказал главный. – Ты понимаешь, с кем шутить вздумал? Ты же не хочешь, чтобы твои друзья пострадали из-за твоего поведения ?
   Аким замер на месте, в упор разглядывая крепкую фигуру, затянутую в лоснящийся темный пластик. И отчетливо произнес:
   – Лучше бы вам нас не трогать.
   – Что? – удивленно произнес главный.
   Тип с наручниками повернулся в его сторону, как бы испрашивая приказа на то, чтобы привести наглеца в чувство. Видимо, относительно этого парня ему были даны специальные инструкции. Иначе невозможно было объяснить такое снисходительное обращение.
   – Отпустите нас немедленно, – тем же ровным голосом сказал Аким. – Вы еще можете это сделать.
   Стало заметно, как дернулись жилки на его лице. Сталкер не мог поверить своим глазам: Аким начинал злиться.
   – А если не отпустим? – с легкой насмешкой произнес главный. Похоже, поведение жертвы его забавляло.
   – Вы все умрете, – раздельно произнес Аким.
   Это было его последнее предсказание.
   Тот, с наручниками, еще успел повернуться в сторону главного, будто хотел разделить с ним юмор ситуации. В следующую секунду он полетел на землю: над ним стоял мертвяк в пыльной зэковской робе.
   Через миг откуда-то сзади, из тьмы, на свет поперла молчаливая толпа. Пленники еще успели повалиться на землю, прикрывая головы руками, скованными браслетами. И тут же воздух взорвался хаосом автоматного огня, грохотом одиночных выстрелов, резкими хлопками взрывов.
   А темная волна мертвых продолжала накатывать на свет, и вскоре эти ослепительные фонари один за другим стали гаснуть. Последний луч какое-то время еще панически метался, выхватывая из мрака мерно шагающие фигуры, но погас и он. Некоторое время еще трещали одинокие выстрели, но вскоре стихли.
   Сталкер лежал, уткнувшись лицом в песок, не в силах поднять голову и понять – что же это такое было?
   «Вы все умрете», – просто сказал Аким. И все умерли. Что это – его очередное пророчество? Приказ жуткой «армии мертвых»? Просто совпадение? Ответа не было.
   Грохот быстротечного боя сменила гнетущая тишина, которую прервал голос Акима:
   – Эй, вы где? Все живы? Я нашел ключи от наручников.
   Освободившись, какое-то время они бродили среди истерзанных трупов недавних врагов. Это только в кино люди, убитые агрессивными мертвецами, через минуту сами встают и вливаются в ряды ходячих покойников. «Муляжи» все-таки не зомби, их сущность не имеет вирусной природы, и заразить они никого не могут. Да и агрессии у них раньше не наблюдалось.
   Собрав кое-какие трофеи, группа направилась было к видневшимся в лучах рассвета домам. Когда со стороны мертвого «поля боя» донесся болезненный стон. Шевцов даже не обернулся. Аким растерянно посмотрел на сталкера. Кот тихо чертыхнулся и направился назад.
   – Эй, ты куда? – недовольно поинтересовался Шевцов. – Времени нет!
   Кот не ответил. По стону он быстро нашел выжившего. И даже не удивился, узнав его.
   – Зубов! – проговорил он, опускаясь на колени. – Вот ты живучая гнида…
   – Брось его! – сказал подошедший Шевцов. – Я бы пристрелил гада, да пулю жалко.
   Зубов пялился на них с каким-то животным страхом. Он был цел – только нога была неестественно вывернута, видимо сломана. Кот молча рассматривал врага, удивляясь самому себе.
   Не мог он его здесь бросить. Как бы ему этого не хотелось. А потому, превозмогая усталость и какую-то болезненную слабость, он взвалил на себя это сжавшееся от боли и страха тела. И потащил в сторону городской окраины.
   – Ну, как хочешь, я тебе помогать не буду, – следуя за ним, недовольно сказал Шевцов. – Не заслужил этот подонок, чтобы ему последние силы отдавать.
   Но Кот, стиснув зубы, продолжал тащить свой груз. Остервенело, словно вытащить этого гада из Зоны и было его главной целью. Так тащат на себе свой крест – хоть и неправильно сравнивать с крестом подлеца и предателя…
   Наверное, он надорвался. А может, заболел еще до этого. Только дальнейшее Кот помнил как в тумане. Он все волок обмякшее тело Зубова, пока, наконец, Шевцов не сдался и не пришел ему на помощь. Присоединился Аким, и теперь они тащили эту ношу вместе.
   Чуть расслабившись, Кот ощутил, что силы покидают его. Что-то перемкнуло в голове, он перестал различать грань между сном и явью.
   Было ли все это в действительности? Все эти картины вполне могли оказаться душным, болезненным бредом, и было бы лучше, если бы это было так. Хотелось бы просто забыть увиденное, как забывается наутро дурной сон. Но в память одинаково впечатываются картины реальности и ночных кошмаров.
   И то, как они шли по растерзанным телам в лохмотьях костюмов химзащиты.
   Как встретили кровавый рассвет посреди молчаливой толпы восставших мертвецов.
   Как шли по страшному, леденящему душу городу, улицы которого заполнили мертвые жители: мужчины, женщины со ржавыми, истлевшими колясками, дети, механически бредущие в мертвые школы со сгнившими портфелями. И ржавый автобус без водителя, набитый неподвижными фигурами, привычно вцепившимися в поручни.
   В память врезалась корежащая душу картина: детская площадка, малыши с серыми лицами, нелепо имитирующие детские игры, девочка с лицом, закрытым клочьями темных волос, медленно качающаяся на скрипучих качелях.
   Хотелось кричать, бежать куда-то, проснуться. Но, как в настоящем кошмаре, ни убежать, ни проснуться не было никакой возможности. И они продолжали идти по прежнему маршруту, один за другим проходя адреса из Акимова детства.
   Кот не помнил, как Аким возвращал на места потревоженные «вещи мертвецов». Уже тогда у него начался жар: наверное, сказалось купание в ледяной воде. А может, вода лишь окончательно добила и без того ушатанный организм. Еще он помнил, как вдруг дрогнула собравшаяся вокруг них толпа мертвых. Мертвяки поникли, поскучнели и стали медленно расходиться, будто вдруг вспомнили о каких-то неотложных делах.
   Последняя картина, врезавшаяся в память: сгорбленная фигура в серой робе, неровно ступая, бредет по скверу. Останавливается – и медленно, лицом вперед валится в неряшливо раскопанную яму. Мелькают ноги в растоптанных грязных ботинках, взвивается облачко пыли – и наступает покой.
   И так же, как этот мертвяк, вернувшийся в собственную могилу, Кот ощутил, как проваливается в сырой, пахнущий землей провал забытья.

Эпилог 
Искитим, Новосибирская область, спустя трое суток после описанных событий 

   Открыть глаза он решился не сразу. Это как игра: никогда не знаешь, что увидишь. Пока глаза закрыты, с той стороны может оказаться что угодно: родной дом, съемная квартира, хата любовницы, тюрьма. Зона. Он не хотел, открыв глаза, оказаться там. Хватит с него Зоны. По крайней мере на некоторое время. Пока эта странная тоска снова не позовет его туда, как убийцу на место преступления.
   Он медленно открыл глаза.
   Больничная палата. И человек в накинутом на плечи белом халате рядом с койкой. Надо же – ведь это Лавров, собственной персоной.
   – Здравствуйте, шеф, – хрипло сказал Кот. Он огляделся. – Как я здесь оказался?
   – Друзья тебя приволокли, к самому периметру, – пояснил Лавров.
   – Зубов… Он жив? – зачем-то спросил Кот.
   – А что ему сделается, – усмехнулся Лавров. – Ему только фиксацию перелома сделали, так на костылях забегал, развил бурную деятельность. Тебя вовсю героем выставляет, перед властями выгораживает. Просто ангел, а не человек.
   – Вот же подлая душонка, – скривился Кот. – А про свои делишки помалкивает?
   – Он не дурак, хоть и подлец, – заметил Лавров. – Ему главное от себя внимание отвести. И ваша троица ему в этом отлично помогла. Хорошо хоть патруль вас не пристрелил…
   – Стрельба была? – приподнимаясь на локте, спросил Кот. – Шевцов, Аким – они целы?
   Лавров жестом остановил его:
   – Лежи! Врачи пока вставать тебе не велят. Видишь, к капельнице подключили? Стрельбы никакой не было – они просто сдались, а тебя сюда отправили. Скажи спасибо, что вас силы ООН подобрали, а не наши доблестные спецслужбы. Иначе бы мы увиделись очень не скоро.
   Кот скосился на окна: на них были решетки. Лавров проследил его взгляд, кивнул:
   – Да, наломали вы дров, не так просто разгрести будет.
   – Но я сам видел, как зомби в могилы возвращаются, – проговорил Кот. – Или они продолжают из Зоны переть?
   – Активность «муляжей» действительно снизилась, – кивнул Лавров. – Но, сам понимаешь, все не так просто. Военные какое-то время еще будут усиливать оцепление. Да и обосновать происшедшее как-то надо. Не будем же мы делать экспертные выводы на основе каких-то мистических «вещей мертвецов». Ты это понимать должен.
   – Я понимаю… – Кот сделал паузу, поднял на Лаврова виноватый взгляд. – Шеф, с дневником-то неприятность вышла…
   – Каким дневником? – не понял Лавров.
   – Ну с вашим, который вы из старого здания забрать просили, – пояснил Кот. – Утопил я его в речке.
   – Никакого дневника я забирать не просил, – странным голосом произнес Лавров.
   – Как это не просили? – обмер Кот. – Ну тогда, по телефону.
   – Ты что-то путаешь… – Лавров изменился в лице, похлопал по карманам пиджака. – Этот, что ли, дневник?
   Он вытянул из-за пазухи знакомую тетрадь в обложке из черной искусственной кожи. Кот изумленно вытаращился на предмет в руках шефа. Пробормотал:
   – Откуда он у вас? В рюкзаке был? Но я точно помню…
   – Я нашел его на днях дома, – пояснил шеф. – Когда разбирал вещи. Видимо, все же не забыл я его при эвакуации. Так что просить тебя принести его я никак не мог. Да и как бы я послал тебя в Академгородок, на верную смерть, из-за какой-то тетради?
   Сталкер молча кивнул. Ужасно хотелось взять в руки этот дневник, свериться с ним – действительно ли там написано все то, что он прочел на таких же страницах в заброшенном мертвом здании? Или он читал свои собственные мысли, изощренно обличенные Зоной в форму чужого текста?
   Шеф продолжал говорить что-то про меры, которые он предпринимает, чтобы выгородить своего лаборанта, но Кот не слушал. Снова вернулось это неприятное ощущение размытой границы реальности. Чертово «кино», чего доброго, до психушки доведет.
   – Так что лучше тебе пока здесь переждать, пока разбор полетов идет, – закончил Лавров. – А я попытаюсь тебя прикрыть.
   – Я-то ладно… – Кот болезненно скривился. – А с Акимом что будет? Опять его в какую-нибудь лабораторию упекут, как крысу?
   – Есть у меня один вариант, – сдержанно сказал Лавров. – Будем надеяться, что сработает.

Искитим. Новосибирский филиал Международного института Внеземных культур, двое суток спустя 

   Они вошли уверенным шагом, даже не задержавшись на проходной, походя сверкнув красными «корочками». Сотрудники службы безопасности принялись нервно звонить начальству, но вошедшие уже поднимались на лифте.
   Этих крепких ребят в черных костюмах Кот узнал сразу. И тут же пожалел, что, вопреки совету шефа, покинул медицинский блок. Вряд ли парни забыли их единственную встречу, так унизительно для них завершившуюся. Судя по всему, им удалось очухаться после примерки ошейника из «комплекта мертвецов», но не стоит надеяться, что ему все простят. Так что наблюдать за посетителями Кот предпочел на расстоянии, из-за угла.
   Впрочем, эти серьезные визитеры явно пришли не за ним. Навстречу им в сопровождении двоих сотрудников службы безопасности вышел сам Разуваев.
   – Служба безопасности. Чем могу? – сдержанно спросил он.
   – У нас есть санкция на задержание вот этого гражданина. – Старший группы, с сединой в коротких волосах, раскрыл кожаную папку и протянул Разуваеву плотный лист.
   – Так… – глядя в бумагу, произнес Разуваев. Поднял взгляд на посетителя. – Только у нас нет такого.
   – Простите, но у нас другая информация, – желчно сказал старший. – Есть материалы с камер наружного наблюдения, и я могу дополнительно истребовать записи ваших внутренних камер.
   – Только по решению суда! – раздался новый голос. За спиной начальника службы безопасности возникла долговязая фигура академика Лаврова в белом лабораторном халате. – Но, боюсь, суд не выдаст вам такого решения.
   – Это еще почему? – неприязненно поинтересовался старший.
   – Потому что вы находитесь на территории филиала Международного института, организации, статус которой регулируется международными соглашениями. Вам известно, что международные соглашения имеют преимущество перед национальным законодательством?
   – А? – грозно добавил Разуваев.
   Оперативники растерянно переглянулись. Видимо, они не так представляли себе посещение этого учреждения. И тут Кот заметил Акима, вышедшего в коридор из лаборатории. Он знаками пытался предупредить его, заставить нырнуть обратно. Но один из посетителей заметил его и выкрикнул:
    – Вот он!
   Группа разом подалась вперед, норовя оттеснить людей Разуваева. Назревал конфликт.
   – Он – кто? – спокойно поинтересовался Лавров. Взял из рук Разуваева бумагу, быстро пробежал взглядом, усмехнулся. – Вы ошибаетесь, уважаемые. Этот человек – вовсе не тот, что указан в вашей бумаге.
   – Нам не до шуток, – мрачно сказал старший. Его спутники косились на подоспевших сюда вооруженных сотрудников службы безопасности. – Вы потворствуете сокрытию подозреваемого. Так что мы уйдем, но вернемся сюда со спецназом.
   – Не вернетесь, – заявил Лавров. Он жестом подозвал Акима, положил руку ему на плечо. – Этот молодой человек – ценный сотрудник Международного института. С ним связан ряд научных исследований Института, что могут вам подтвердить ученые с мировым именем.
   – Но… – начал было старший.
   Лавров оборвал его:
   – Видите ли, уважаемый. Наш филиал в настоящее время является крупнейшим научным центром, практически вобравшим в себя программы погибшего Академгородка. Мы зарабатываем большие деньги для этого города, да и для области в целом. Более того – мы работаем в программах государственной важности. А если вас и это не убеждает, взгляните на фото…
   Лавров сунул под нос старшему раскрытую книжечку с документами. Лицо того вытянулось.
   – Поверьте, вручением мне ордена наше с ним общение не ограничилось, – закрывая книжечку, сказал Лавров. – Вот и подумайте, к чьим словам прислушается суд.
   – Наш разговор еще не закончен, – отдуваясь, сказал старший. Разуваев с сотрудниками технично оттесняли посетителей к лифту. – Вам это так не пройдет!
   – Рад был побеседовать, – сухо сказал Лавров. – А сейчас нам надо работать.
   Створки лифта закрылись за незваными гостями, и Кот, наконец, покинул свое укрытие.
  – Ловко вы их, шеф! – подходя ближе, сказал сталкер. – Браво!
   – Веселее некуда, – озабоченно сказал Лавров. – Сейчас они убрались, но вряд ли от своего отступятся. Могут и на принцип пойти. Аким для них как красная тряпка.
   Аким лишь улыбнулся на это.
   – И что же делать? – спросил Кот.
   – А ничего, – сказал Лавров. – Просто жить, становиться сильнее, обретать свое место в жизни. Такое место, чтобы ты стал нужен людям, и ни одна сволочь не смогла тебя свалить. Так что не стоит тратить время на разговоры, давайте работать. Аким, будь добр, зайди ко мне в лабораторию.

   Новосибирская Зона, лето 2016 г 

   Хорошо ходить в Зону легально. В смысле, конечно, нет ничего хорошего в том, чтобы вообще ходить в Зону, просто легально удобнее. Здесь и на «галоше» полпути проехать можно, и защитный костюм тебе выдадут. Не надо от патруля прятаться, да и бандиты от экспедиций стараются держаться подальше. В общем, курорт.
   Аким шел впереди. Уверенно шел, четко. Оставалось только слегка направлять и корректировать небольшие ошибки. Впрочем, и маленькая оплошность здесь может стоить жизни. Несмотря даже на все эти вешки, расставленные предыдущими экспедициями.
   – Левее возьми, – проворчал Кот. – Видишь, трава примята? Где-то рядом «плешь», блуждающая. Будешь отходить влево – не зевай: на одной ловушке сосредоточишься, легко в другую влететь.
   Нет, братцы, Зона есть Зона, плевать она хотела на ваши вешки. Да и на «галоши» с костюмами тоже. Именно поэтому Акима так быстро удалось устроить на должность лаборанта. По сути – проводника. Такого проводника кто угодно с руками оторвет, и уж тем более Институт, который безуспешно пытается заменить людей роботами. До сих пор гусеничные железяки с манипуляторами и видеокамерами даже не приблизились по эффективности к рядовому сталкеру, несмотря на стоимость приличного спортивного автомобиля.
   Но с Акимом вообще другая история. Дело не в том, что ему нашлось место для приложения неожиданно открывшихся способностей. Дело в другом.
   Он сам хочет этого. Хочет осознанно и страстно – понять, разобраться в причинах. Он больше не цепляется за прошлое, он смотрит вперед. Он избавился от навязчивого Голоса, хоть никто до сих пор так и не понял, что это было. Возможно, просто вытеснил его собственной личностью, которая становилась все с ильнее. Из наивного мальчишки он превращается в настоящего исследователя. Он серьезен, педантичен, ответствен. За это его и ценят все эти доктора и академики. Конечно, до них ему еще далеко. Но Аким быстро учится, словно нагоняя все то, что проспал в своем затянувшемся сне. Теперь Кот все чаще ловил себя на мысли: он перестал чувствовать себя наставником Акима. Более того, скоро он будет готов признать за ним лидерство.
   Но пока рано говорить об этом. Акиму еще многому предстоит научиться.
   – Стой! – сказал Кот. – Ты слышал?
   Аким замер. Две фигуры в оранжевых спецкостюмах застыли на опушке уродливого леса. Еще пятеро с контейнером оборудования ждали позади сигнала разведчиков. Ели-мутанты склонились над ними, будто собирались наброситься и сжать стволами, как мохнатыми пальцами.
   – Наверное, показалось, – решил Кот, прикидывая дальнейший путь. Пальцы машинально крутили монету – все тот же олимпийский рубль-талисман. Мучительно хотелось подбросить ее и узнать – ждет ли впереди капризная удача. Да только стоит ли без надобности испытывать судьбу?
   Кот замер, крепко сжав плечо товарища. Легкие сами набрали воздуха, чтобы выпалить спасительный заговор.
   Мимо них, неторопливо пересекая дорогу, тихо прошел огромный бурый зверь. Подминая мох, тяжело ступая мягкими лапами, шатун удалился в чащу. Кот так и не произнес заговор. Он просто стиснул зубы и взглянул в глаза собственному страху.
   Встреча с шатуном всегда неожиданна и опасна. Но на этот раз зверь их не заметил. Или сделал вид, что не заметил.
   И это был хороший знак.